В чём отличие фашизма от нацизма? Нацизм в италии


§ 19. Европа после войны. Фашизм в Италии. История мировых цивилизаций

§ 19. Европа после войны. Фашизм в Италии

После окончания Первой мировой войны в 1920–1923 гг. большинство государств прошло через период кризиса и застоя. В ряде стран состоялись массовые выступления трудящихся. Довольно большой размах получило движение «Руки прочь от Советской России».

В наиболее тяжелом положении оказались побежденные. Германии предстояло выплатить репарации странам-победителям. Огромных размеров достигла инфляция. Чувство национального унижения создало благоприятную почву для появления фашизма. В апреле 1922 г. Германия и РСФСР подписали Рапалльский договор. Стороны отказались от взаимных материальных претензий. Германия приняла на себя обязательство не ставить вопросы о возмещении собственности немецких граждан, национализированной советским правительством. Быстро расширялось экономическое сотрудничество. В военной области в условиях строгой секретности советская сторона многое получила от Германии для создания химических вооружений, а в России проходили военную подготовку немецкие офицеры.

Италия, также считавшая себя обиженной, стала одной из первых стран, где к власти пришли фашисты. Сам термин «фашизм» («фашио» – пучок, связка, объединение) – итальянского происхождения. Фашистскими стали называться боевые союзы, созданные для подавления рабочего движения методами морального и физического террора. Одним из основателей итальянского фашизма стал Бенито Муссолини, исключенный в 1914 г. из итальянской социалистической партии.

Итальянские фашисты использовали разочарование масс в старых политических ценностях, недовольство своим экономическим положением. Они выдвинули лозунги введения прогрессивного налога на капитал, предоставления избирательных прав женщинам, участия рабочих в определении технической политики на предприятиях. Крестьянам был адресован лозунг «Земля – тем, кто ее обрабатывает!». Фашисты объявили себя сторонниками сильного государства, спасителями от «красной заразы», убивали рабочих активистов, громили помещения прогрессивных партий. Военное министерство Италии направляло в распоряжение фашистских отрядов демобилизованных офицеров. Фашистов поддержала католическая церковь.

К середине 1922 г. в Италии создались объективные предпосылки для захвата политической власти фашистами. Ни одна из традиционных буржуазных партий против фашистов не выступала, а Итальянская социалистическая партия и Коммунистическая партия Италии враждовали друг с другом. В октябре 1922 г. съезд фашистских организаций предъявил правительству требование о предоставлении им ведущих министерских портфелей, одновременно было принято решение о мобилизации фашистских отрядов для похода на Рим. Правительство было вынуждено подать в отставку, и 30 октября 1922 г. первые вооруженные формирования вступили в столицу Италии. Муссолини возглавил правительственный кабинет. Он поставил своей целью создать «тотальное государство», объединенное вокруг общих целей.

• Имена. Бенито Муссолини

Бенито Муссолини (1883–1945), фашистский диктатор Италии в 1922–1943 гг. Политическую карьеру начинал в Социалистической партии, из которой был исключен. В 1919 г. основал фашистскую партию и стал ее руководителем (дуче). В 1922 г. Муссолини организовал «марш на Рим» отрядов вооруженных чернорубашечников и отобрал власть у слабого правительства. Муссолини жестко подавлял своих противников, но провел ряд мер социально-экономического порядка, которые временно улучшили ситуацию в стране. При Муссолини к Венеции был подведен мост, по которому проходили железная и автомобильная дорога, а под этим мостом проходили электрические сети и водоснабжение. Муссолини рассчитывал решать внутренние проблемы за счет внешних захватов. В 1935 г. была захвачена Эфиопия, в 1939-м – Албания, а совместно с Германией Муссолини вверг Италию во Вторую мировую войну. На завершающем этапе войны Муссолини лишился власти и находился под арестом. Иго ненадолго освободили немецкие десантники. В обстановке окончательного поражения фашистского блока Муссолини был захвачен итальянскими партизанами и повешен в Милане.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Фашизм в Италии - Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

(перенаправлено с «»)Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 28 мая 2017; проверки требуют 3 правки.Текущая версияпоказать/скрыть подробности Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 28 мая 2017; проверки требуют 3 правки.

Итальянский фашизм — тоталитарная, националистическая политика государственного капитализма[источник не указан 780 дней], которую проводил в Италии премьер-министр Бенито Муссолини с 1922 по 1943 год.

Этимологически «фашизм» происходит от итальянского «fascio» (лиги), а также от латинского «фасция» (пучок) — это древний символ римской администрации. Бенито Муссолини, ведомый идеей восстановления Римской империи, избрал после Первой мировой войны фасции символом своей партии, откуда и появилось её название — фашистская. Муссолини принял римскую фасцию, как символ фашистской партии, в 1919 году при создании «fasci di combattimento» (Союза Борьбы).[1][2][3] Истории прихода фашистов к власти была посвящена Выставка фашистской революции.

В политической науке итальянский фашизм означает синкретическую модель правительства, из которой получены и другие разновидности фашизма — но они не имеют общих политических и философских черт «фашистского минимума», тактических, культурных и идеологических принципов. В XX веке авторитарно-националистические движения появлялись по всему миру: нацизм в Германии под руководством Гитлера, перонизм в Аргентине под командованием генерала Перона, фалангизм в Испании под главенством Франко, «Железная гвардия» в Румынии, интегрализм в Бразилии, «Аксьон франсез» и «Огненные кресты» во Франции, «Скрещённые стрелы» в Венгрии, австрофашизм Энгельберта Дольфуса в Австрии, этатизм Сёва в Японии, рексизм в Бельгии, усташи в Хорватии, «Национальный союз» в Португалии и многие другие.

До Второй мировой войны фашисты считали, что они имеют общие философские принципы: лидер, однопартийная система, социальный дарвинизм, элитаризм. Но каждое правительство придерживалось дискретного национального фашизма, например: португальское клерикально-корпоративное Новое государство под руководством Салазара; испанский союз между фалангистами, канцелярскими фашистами во главе с Франко. В 1945 году большинство фашистских правительств отмежевались от нацизма, чтобы разнообразие их национальных фашистских идей не было приравнено к гитлеровской модели национал-социализма[4][5].

Доктрина[ | ]

Философ Джованни Джентиле — один из отцов итальянского фашизма

Основные идеи итальянского фашизма были изложены в книге «Доктрина фашизма», а также в произведениях Джованни Джентиле, основателя теории «», которая являлась основной для фашистов.

Доктрина провозглашала мир действий в области человечества, отвергала «вечный мир» как что-то фантастическое. Фашисты утверждали, что человек и человечество не могут жить без войны.

Влияние на возникновение и упрочение германского нацизма[ | ]

В доверительной беседе в узком кругу сподвижников лидер германского нацизма Адольф Гитлер вспоминал:

« ... Неверно утверждение, что события в Италии не оказали на нас [германских нацистов] влияния. Движение коричневорубашечников [в Германии] не смогло бы возникнуть без движения чернорубашечников [в Италии]... Один тот факт, что дело [фашизма в Италии] может удасться, дал нам [германским нацистам] огромный толчок. Я не уверен, смогли бы мы удержаться, если бы марксистам удалось бы тогда взять верх над Муссолини.

[6]

»

Расизм[ | ]

Муссолини подчёркивал, что его расистские и антисемитские убеждения зародились ещё в 1920-х годах, то есть до того, как к Гитлеру пришла известность.

Я стал расистом ещё в 1921 году. Некоторые думают, что я в этом вопросе пытаюсь имитировать Гитлера, но это не так. Необходимо, чтобы итальянцы уважали свою расу[7].

В 1934 году Муссолини запретил[8] книгу «Чёрная любовь» о романе итальянки и африканца. В 1929 году при основании Итальянской Академии евреи в неё включены не были, а в 1934 году в газетах была проведена антисемитская кампания[9]. Позже Муссолини издал ряд дискриминационных законов:

  • 19 апреля 1937 — декрет о запрете смешения с эфиопами[8]
  • 30 декабря 1937 — декрет о запрете смешения с арабами[8]
  • 5 сентября 1938 — декрет об ограничении прав евреев[10]

Примечания[ | ]

  1. ↑ Laqueuer, Walter." Comparative Study of Fascism" by Juan J. Linz. Fascism, A Reader’s Guide: Analyses, interpretations, Bibliography. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1976. p. 15 «Fascism is above all a nationalist movement and therefore wherever the nation and the state are strongly identified.»
  2. ↑ Laqueur, Walter. Fascism: Past, Present, Future. Oxford University Press, 1997. p. 90. «the common belief in nationalism, hierarchical structures, and the leader principle.»
  3. ↑ Koln, Hans; Calhoun, Craig. The Idea of Nationalism: A Study in its Origins and Background. Transaction Publishers. Pp 20.University of California. 1942. Journal of Central European Affairs. Volume 2.
  4. ↑ The Columbia Encyclopedia, Fifth Edition, (1993) pp. 926-27
  5. ↑ Mediterranean Fascism by Charles F. Delzell
  6. ↑ Pisker H. Hitlers Tischgespreche. — Bonn: Издательство ? 1951. — Количество страниц ? — isbn отсутствует — S. 41.
  7. ↑ В Италии опубликована первая часть дневников Кларетты Петаччи. Проверено 15 марта 2010.
  8. ↑ 1 2 3 Джаспер Ридли «Муссолини»
  9. ↑ Манахаим (англ.). Проверено 15 марта 2010. Архивировано 23 августа 2011 года.
  10. ↑ Нестерова Т. П. От реформы Джентиле к реформе Боттаи: образовательная политика Италии в 1920—1930-х гг. // Известия Уральского государственного университета. — 2008. — № 59. — С. 118—126.

Литература[ | ]

Ссылки[ | ]

encyclopaedia.bid

В чём отличие фашизма от нацизма?

"... Слово «фашист» сегодня является, безусловно, ругательным, и ругают им кого ни попадя. Ничего удивительного в этом нет: ругательства любят становиться универсальными, это вообще такие специальные слова, которые стремятся обозначать все на свете, и совершенно все равно, что они определяли изначально. Разнося это определение по кочкам, мы потихоньку начинаем забывать его смысл, и так не очень-то явный, строго говоря. И потому становимся беззащитнее, ведь, забыв о сути явления, мы можем не заметить даже самых отчётливых его признаков, разгуливающих у нас под носом. Так что иногда не вредно освежить в памяти основные положения этой идеологии. Просто чтобы помнить и понимать.

В 1950 году ученые Т. Адорно, Н. Санфорд, Э. Френ­кель-Брунсвик и Д. Левинсон провели серию исследований, призванных установить портрет личности, склонной к авторитарному синдрому.

Мы до сих пор не знаем, почему такое большое количество людей склонно к этому синдрому — по мнению исследователей, каждый третий человек открыто к нему расположен (если же люди жили и, главное, воспитывались в авторитарной среде, то «авторитарщиков» в обществе — 60–70%). Для этого синдрома характерно небрежное отношение к правам личности, низкая критичность к общепринятым стереотипам, высокая лояльность к существующей власти, уверенность, что общество имеет право жёстко контролировать человеческую жизнь, страх перед другими народами и странами, примитивный патриотизм («мы самые лучшие, и это не обсуждается») и сознание собственного превосходства над немалой частью человечества. 

Страх перед свободой других пугает авторитарщика больше, чем его собственная несвобода. Часть исследователей полагает: этот синдром важен для того, чтобы люди, существа социальные, могли слаженно функционировать. Однако, даже в самом авторитарном обществе каждый третий ребёнок рождается с установкой «не быть как все», и это гарантия того, что такое общество всё же будет способно к развитию. Часть же ученых копает ещё глубже и считает, что причина всего происходящего в том, что человек вообще склонен мыслить стереотипами. 

Наш мозг можно представить себе в виде игрушечной железной дороги, по которой ездят длиннющие поезда с вагончиками, наполненными чужими мыслями. Лишь ничтожная часть этого груза является плодом наших собственных умственных усилий. И это прекрасно: чего бы мы добились, если бы каждый вынужден был самостоятельно, с нуля, познавать законы, по которым живёт окружающий мир? Мы охотно передоверяем другим думать за нас, а сами получаем уже готовые таблицы Менделеева, законы Ньютона и советы пить от живота крахмал с йодом. Конечно, важно, чтобы сведения эти доставляло нам внушающее доверия лицо, но мы равно готовы тащить с первых попавшихся помоек совершенно случайные тезисы и верить им беспрекословно при двух условиях: а) мы не слышали другого мнения на эту тему; б) мы сами об этом вообще никогда всерьёз не задумывались.

В Кёльнском университете лет десять назад поставили любопытный эксперимент: группа студентов в течение нескольких недель в разговорах с однокашниками упоминала несуществующего писателя Марбельдина, замечая, что все, что тот пишет, — чистый сюр и вообще дикая бредятина. После этого было проведено общее тестирование студентов, и один из вопросов звучал так: «Назовите современных писателей, произведения которых вы читали, и вкратце укажите своё отношение к их творчеству». Естественно, Марбельдин оказался весьма читаемым автором. Правда, большинство опрошенных невысоко оценили качество его «сюрных, слабых книг». 

Если так отменно выступили студенты, народ более-менее размышляющий, то нетрудно догадаться, какие бездны доверчивости раскрываются, если речь идет о простом человеке, который вообще не склонен ломать голову по пустякам, так как у него куры не доены, фиги не стрижены, ребёнок болеет и ипотека не выплачена. Поэтому так легко приходила в общество религия как удобная система готовых стереотипов для всех желающих, если находился подходящий пророк, готовый убедительно и просто говорить о вещах сложных и неоднозначных. Тут нужно было только поверить, что этот посланец облечен доверием высших сил, после чего поверить в дюжину невозможностей до завтрака было уже плёвым делом. 

Но очень долго такие системы стереотипов, распространявшиеся почти на всё общество, не могли полностью раскрыть свой потенциал. Мешали низкая скорость и сомнительная чистота передаваемой информации. Да, королевские указы зачитывались вслух на площадях, да, обученные проповедники расходились по приходам унифицировать мозги своей паствы, но любые поправки в эти стереотипы вносились в умы очень медленно, а учителя и проповедники ещё и искажали их своими собственными взглядами и рассуждениями. Так что создать общество, вибрирующее в унисон; общество, мгновенно реагирующее на сигналы с верхушки; общество, которое было бы по-настоящему монолитным, — нет, до 1895 года об этом нельзя было и подумать. А после 1895-го стало можно. 

Господа Маркони и Попов никогда не упоминаются в числе виновников возникновения фашизма, а зря. Именно радио стало тем страшным ящиком Пандоры, из которого на головы несчастных жителей XX века вырвались все положенные им беды. Газеты, кино и в дальнейшем телевидение тоже нельзя сбрасывать со счетов, но именно радиоточки, вещавшие со всех углов единообразные тексты, привели к тому, что карта мира прошлого века превратилась в хоровод тоталитарных государств и мы до сих пор ещё расхлёбываем результаты этого события. Италия и Германия, Хорватия и Португалия, Бразилия и Япония, Испания и Венг­рия, равно как и многие другие страны, стали носителями этой идеологии, хотя часто слово «фашизм» никак не звучало в их официальных программах.

Радио, которое за секунды доносит до любого гражданина распоряжения вождя и которое так легко целиком контролировать власти — это ещё полбеды. Хуже всего, что через радио власти смогли напрямую общаться с теми, до кого не добиралось ранее печатное слово, с теми, кто не брал в руки ни книг, ни газет, кто вообще не обладал самостоятельным мнением по большинству вопросов. Впервые власть заговорила с быдлом, с низами общества — самой многочисленной и самой доверчивой его частью. Заговорила простым и понятным языком. 

И все-таки почему фашизм стал такой страшной угрозой именно в XX веке и почему так много стран выбрало себе эту идеологию? Кто мог ждать такого от итальянцев с их древними традициями демократии, от германцев с их традиционным преклонением перед разумом? Почему усташи, восставшие хорваты, создали государство, в котором проводились соревнования «сербосеков» – так называли крепящийся к перчатке нож, с помощью которого удобно было перерезать горло людям (чемпионом стал умелец, за восемь часов вскрывший полторы тысячи сербских глоток; правда, ему помогала бригада, подтаскивавшая жертв и отволакивавшая трупы). Почему век торжества науки оказался и веком торжества концлагерей? 

Беда в том, что фашизм ниоткуда не «брался»: он был, увы, совершенно естественным устройством сознания среднего человека той эпохи. Национализм, скажем, был распространен повсюду. Когда-то именно национальное самосознание позволило развиться и возникнуть государствам Европы, и никто не видел в этом особой опасности. Сегрегация была общим местом даже в самых демократических обществах: в 30-х годах даже богатый и образованный человек с примесью «цветной» крови не смел переступить порог оте­ля для белых ни в Малайзии, ни в Индии, ни в Южной Африке, ни во многих штатах США. Пат­риотизм считался безусловной доблестью, равно как и готовность живот положить за царя и отечество. Войну не полагали таким уж страшным злом, она воспринималась как нечто естественное и часто полезное. 

Если порыться в классике, мы найдем у самых просвещенных умов человечества весь комплекс фашистских представлений за многие сотни лет до того, как Бенито Муссолини привел к власти партию с таким названием. Пожалуй, застрахованы от этой напасти (и то не конца), были лишь США, в которых отцы-основатели достаточно потрудились для того, чтобы их потомки не слишком экспериментировали с государственным устройством. Но именно в XX веке наука вложила человечеству в руки инструменты, с помощью которых стали возможны и создание таких режимов, и все вытекающие оттуда кровавые последствия. Это прежде всего быстрые СМИ, средства связи и военная техника. Никогда ещё государство не становилось таким могущественным, и никогда ещё оно не было столь опасным для своих и чужих граждан.

Неэффективность фашизма оказалась доказана просто и быстро: он проиграл войну. Агрессивное, но не гибкое; умеющее быстро мобилизоваться, но неспособное к полноценному техническому прогрессу; вызывающее ненависть у захваченных народов, но не умеющее жить в состоянии мира – фашистское общество показало свою несостоятельность. Экономика не любит такого масштабного администрирования, наука задыхается без питательного бульона свободы и не­ограниченной информации, а человеческое сознание начинает буксовать от постоянной лжи вокруг. 

Тем не менее человечество не было бы человечеством, если б не его привычка совершать многократные круговые пробежки по граблям. До сих пор остались общества, бесспорно, фашистские – например, Северная Корея являет миру этот нежнейшей прелести чистейший образец. Мусульманский мир, проспавший в XX веке всё, что только можно было проспать, начинает заигрывать с этой идеологией, подменяя в ней, правда, национальную исключительность на религиозную. А кое-где раздаются отдельные голоса, клевещущие, что и на территории современной России можно наблюдать некоторые из десяти клинических признаков фашизма, что, дескать, неудивительно, если учесть, как долго её граждане жили при авторитарном режиме и славили великих вождей. Но мы думаем, вряд ли. Интернет не позволит. Времена, когда власть могла следить за тем, чтобы в мозги насаждались исключительно правильные стерео­типы, прошли, сегодня любой блогер и «вконтакт­ник» разводит собственные стереотипы в промышленных количествах. Кривые, косые, блохастые, откровенно глупые - но свои. 

Но окончательно свободно вздохнуть можно  будет, конечно, лишь когда количество персональных компьютеров в России превысит количество телевизоров. Тогда на том, что у нашего общества хоть когда-нибудь будет единое мнение хоть о чем-нибудь, можно будет поставить радостный жирный крест. 

Сегодня мировой наукой выделено десять признаков, совокупность которых непременно является фашизмом, хотя то или иное фашистское государство может и не иметь некоторые из них.

1. Антилиберализм, распространяющийся на все сферы жизни — от частной до интеллектуальной и коммерческой. Запрещено (или вызывает подозрение) всё, что не разрешено. Инакомыслие приравнивается к преступлению.

2. Традиционализм. По крайней мере, декларируемый. Новшества в науке, в быту, в политике, в культуре автоматически объявляются злом, а если возникает необходимость допустить их в обиход, им подыскивают подходящих предков в истории, которая по такому поводу кроится и перешивается, как латаное пальтишко.

3. Национализм. Самая многочисленная нация объявляется высшей (таких наций может быть и несколько), остальные делятся на две категории: «подчинённые» и «опасные». О подчинённых можно даже заботиться как о неразумных детях, над ними можно посмеиваться, но в целом к ним стоит относиться снисходительно. Они оцениваются представителями «высшей» нации как глуповатые, безответственные, наивные и добродушные существа, нуждающиеся в управлении. Нации «опасные», напротив, используются как пугало, при этом больше ненависти и страха вызывают не «враги по периметру», а «внутренние резиденты», которым приписываются такие качества, как жадность, преступность, хитрость, жестокость и подлость.

4. Антикоммунизм. Большинство историков склонны полагать, правда, что это историческая, а не причинно-следственная взаимосвязь и если бы конкурирующей с фашизмом тоталитарной идеологией была другая, то место антикоммунизма заняла бы она. Ведь к социализму – ближайшей к коммунизму и принятой многими фашистскими режимами системе — никаких претензий не было, а в качестве «коммунистов» фашисты преследовали людей самых разных взглядов — например католиков и нудистов.

5. Этатизм. Термин произошел от французского «еtat» — «государство» и признает абсолютное первенство интересов государства над любыми правами человека.

6. Корпоративизм. Разделение общества на социальные группы с разными правами и обязанностями, при этом не всегда прописанными официально. Что позволено партийному чиновнику, не позволено работяге у станка, и наоборот. Общество фактически делится на привилегированную элиту и остальных, при этом все распихиваются по ячейкам, организациям, сообществам и союзам, которые контролируют жизнь своих членов.

7. Популизм. Официально власть, конечно, служит во имя народа, денно и нощно печётся о благе народа и является его, народа, голосом.

8. Милитаризм. Для консолидации общества нужны враги. Для подъёма национального самосознания нужны войны или хотя бы подготовка к этим войнам. Массовые обязательные призывы на военную службу, гонка вооружений, военно-пат­риотическое воспитание молодёжи и собственно боевые действия, пусть и неглобальные, — характерные признаки фашизма.

9. Вождизм. Само слово «фашизм» происходит от латинского слова «fascio» — «связка». Все люди, в едином порыве сжавшись в единый кулак, управляются единой идеей, рожденной в голове единственного и неповторимого вождя. Все остальные могут ошибаться, вождь – никогда. Почему люди с авторитарным синдромом так легко впадают в любовный экстаз по отношению к типам, сумевшим оседлать вертикаль власти и показать оттуда всем большие зубы, — это вопрос к психоаналитикам. Мы же отметим, что лишь в исключительных случаях фашистские идеологии не приводили к созданию такого единого земного воплощения Бога-Отца.

10. Примитивизм. Идеология, рассчитанная на самые примитивные умы. Никаких сложных доктрин, неоднозначных определений, никаких «видите ли, эту проблему нужно рассматривать с разных сторон». Сомнение и желание во всём разобраться самостоятельно — худшее чувство, которое может быть при скармливании очередного стереотипа массам..."

thequestion.ru


Смотрите также