Норманнское завоевание Южной Италии. Норманны в италии


VII. Норманны в Италии. Завоевание Англии норманнами

VII. Норманны в Италии

И должно освободиться место для величайших умов своего времени.

Марвелл

В известном предании о Гастингсе, капитане викингов говорится, что во время одного из путешествий вдоль побережья Средиземного моря, подплыв к одному из тосканских городов, он принял его за Рим. Безусловно, он отчетливо представлял, какие богатства находятся в римских церквях, но у него было слишком мало людей, а город казался большим и укрепленным, силы были неравными. Об осаде города нечего было мечтать — это лишь раздразнило и разозлило бы жителей, поэтому Гастингс разработал хитроумный план, с тем чтобы нанести внезапный удар в самое сердце.

К благочестивым церковнослужителям был отправлен моряк. Весь в слезах, с осунувшимся лицом, он сообщил, что на борту корабля умирает северянин Гастингс и что он хочет перед смертью очиститься от грехов и принять христианство. Это выглядело весьма правдоподобно и заманчиво, и один из слуг Господних с открытым сердцем отправился к Гастингсу и совершил богослужение над его грешной душой. На следующий день стало известно, что разбойник умер. Рано утром его товарищи принесли гроб с телом в церковь, следуя за ним беззащитной жалкой вереницей. Они собрались вокруг гроба, и вскоре началась служба. Священники были готовы начать отпевание, их головы то поднимались, то опускались вниз. И вдруг с грохотом слетает крышка гроба, оттуда выпрыгивает Гастингс, а его люди выхватывают спрятанные под одеждой сверкающие кинжалы. Они срезают драгоценности с дорогих одеяний священников и, закрыв двери церкви, убивают несчастных, как овец. Забравшись на высокий алтарь, они забирают украшения, священные чаши, подсвечники и другую церковную утварь.

Жители города, заметив, что пираты двинулись к гавани, организовали яростную погоню. Но пиратские корабли уже снова в море, и горожане слышат лишь удаляющиеся смех и крики, в бессилье наблюдая за мелькающими веслами. Такое не должно больше повториться! Люди, рыдая, поднимают своих мертвых и умирающих священников с залитого кровью пола. Вот так происходило первое знакомство итальянцев с северянами, внуки которых покорят обширные владения в Апулии, Сицилии и других прекрасных местах внутренних морей Италии и Греции. Должно быть, итальянцы так же страдали от вторжений подобного рода, как если бы орды жестоких эскимосов атаковали наши побережья. Достаточно вспомнить о великолепии итальянских городов, о знаменитых художниках и поэтах тех дней, чтобы отчетливо представить себе огромную разницу между цивилизованностью и моральными качествами захватчиков и их жертв. В те времена войны были обычным явлением, и у каждой нации были свои заклятые враги, появившиеся в силу расовых предрассудков и ненависти к завоевателям. Быть великим воином тогда означало быть великим вообще. Ко времени правления третьего герцога норманнов взаимоотношения между северянами и итальянцами во многом изменились.

Между правлением пирата Гастингса и Танкреда Отевильского и Роберта Гвискара прошел недолгий срок. Нормандия заняла свое место в ряду мощных и уважаемых европейских держав. Одно из могущественных феодальных владений Франции, она стала врагом, которого следовало почитать и бояться, а никак не презирать. Она была верна римской церкви, очень благочестива и щедра по отношению к религиозным учреждениям: ни в одной части Южной Европы не строилось столько церквей, не совершалось столько паломничеств и не почитались так Бог и собственная честь. Рыцари Нормандии перед боем молились, и их уже прославляли в хрониках и песнях.

Трубадуры воспевали их благородные дела повсеместно. Мир видел их храбрость и доблесть. И когда они становились беспокойными и отправлялись в странствия, демонстрируя растущее желание расширить владения и стать хозяевами новых земель, то весь мир смотрел на них с завистью и одобрением. В конце концов норманны избрали собственный путь, но это уже совсем другая история.

Сегодня есть все основания полагать, что проявившиеся впоследствии готовность англичан образовывать колонии и их способность адаптироваться к любым — климатическим и другим — условиям жизни на чужбине была предопределена в нормандских поселениях вдоль побережья Средиземного моря. Возможно, следует еще раз отметить, что норманны более ранних периодов с их тягой к странствиям и любовью к приключениям были подлинными предками английских колонистов. Но Нормандия начала одиннадцатого века тогда уже отчасти напоминала современную Англию. Ее могущество укрепилось, и территория стала слишком мала для удержания такого количества энергии. Население с огромной быстротой увеличилось, и вновь проявилась былая страсть к покорению и поиску лучшей доли. С наступлением лета пчелы образуют новый рой, и так же, как пчелам, норманнам и англичанам нужен был лидер, который бы поднял и сконцентрировал вокруг себя общий дух, иначе совместные силы были бы рассеяны и растрачены впустую.

Эту простую аналогию с пчелами можно продолжить, чтобы объяснить, как странники и искатели приключений, не будучи слишком религиозными, меньшими или большими группами, прокладывали себе путь на юг, к святыням Иерусалима или к источникам богатства и роскоши Востока. Эти походы не имели большого успеха. Хотя мы обнаруживаем, что уже в 1026 году герцог Неаполя позволил группе норманнских пилигримов поселиться в Аверсе и даже помог им построить и укрепить город, который стал чем-то вроде форпоста в Капуа. Сложилось мнение, что норманны готовы и к другим кампаниям: они любили участвовать в сражениях. Итальянские принцы наперебой приглашали их к себе на службу, и норманны показали себя самой грозной силой и верными союзниками при подавлении народных волнений. Вот что рассказывает о них один из историков того времени: "Норманны коварный и мстительный народ, красноречие и притворство являются их врожденными качествами. Они могут унижаться и льстить вам, но если их не удается держать в узде, то они предаются страстям и ведут вольную жизнь. В своем стремлении к богатству и роскоши они презирают все, чем владеют, в надежде на осуществление своих желаний. Норманны восхищаются оружием и лошадьми, роскошной одеждой, соколами и охотой. Однако в чрезвычайных ситуациях они с невероятным терпением могут переносить суровость любого климата и лишения военной жизни".

Как сильно это описание напоминает нам старых викингов! Но нельзя не заметить и определенных изменений, которые появились в характерах северян и датчан. Сейчас им уже присущи черты французов. Их можно сравнить со скромной отделкой из более мягкого полированного дерева по твердому и жесткому дубу.

Аверса вскоре заняла важное место в этой части мира. В норманнской колонии велась большая миссионерская работа, а Роберт Гвискар, главный норманнский искатель приключений и основатель Неаполитанского королевства, был вождем и вдохновителем множества предприятий. Просматривая многочисленные тома по истории тех времен, мы с разочарованием обнаруживаем, что этот интересный эпизод в развитии норманнской цивилизации почти не упоминается.

В одной из долин Котантена около небольшого ручья, впадающего в реку Дав, до сих пор стоят разрушенные временем стены старого норманнского замка. Соседние поля еще сохраняют свои старые названия — Парк, Лес и Дав-Кот, и это все, что хоть как-то напоминает о прежнем феодальном поместье. Не так давно вокруг имения росли огромные старые дубы, и в тени большого кедра стояла маленькая церквушка, построенная в очень далекие времена. На ее крыше находились оборонительные сооружения, и высоко в небо вздымалась великолепная башня с двойным крестом.

В самом начале одиннадцатого столетия в этом тихом уголке жил старый нормандский дворянин, который был одним из лучших солдат герцога Ричарда Гуда. Он исходил множество дорог в поисках добычи и славы. Под его командованием находилось десять вооруженных воинов, телохранителей герцога. После долгих лет службы при дворе Танкред (так звали дворянина) вернулся в свой спокойный родовой дом, чтобы там провести остаток жизни. Он был беден, и у него была большая семья. Его первая жена Мюриель оставила после себя нескольких детей, с которыми их добрая мачеха обращалась с такой же нежностью и заботой, как и со своими детьми. Сыновья Танкреда Отевиля получили типичное для дворянских детей того времени образование, и, кроме того, прекрасно владели оружием, были хорошими наездниками и знали все тонкости охоты. Они обучали соколов, росли смелыми и сильными. Всего было 12 сыновей, и все они были отличными воинами. Трех сыновей от первой жены звали Вильгельм, Дрого и Хамфри. Шестого сына, брата первых трех, от второго брака, звали Робертом, и очень скоро он заслужил прозвище Гвискара, или Мудрого. Эти сыновья рыцаря Отевиля были статными и красивыми. Один из древних французских историков рассказывает, что они вели себя с достоинством и что уже в юности было заметно, что они способны на великие дела, и было легко предсказать их будущее.

Когда братья были еще мальчишками, их старший брат, Серлон, который уже поступил на службу при дворе, за нанесенное ему оскорбление убил одного из дворян герцога Роберта. За это он был выслан в Англию, где провел некоторое время в ссылке, изо всех сил стремясь вернуться в Нормандию. Судьба сына огорчала обитателей поместья в Котантенской долине. Похоже, многое зависело от успехов Серлона, и нетерпеливые юноши дома ожидали его возвращения, надеясь с его помощью сделать карьеру. Однако разочарование не слишком затянулось. В то время король Франции Генрих, который мог лишиться трона из-за интриг, которые плели его братья и мать, Констанция Прованская, приехал к герцогу Нормандии за помощью. В это время домой вернулся Серлон, хотя его никто не приглашал. Как разъяренный тигр он сражался при осаде Тилье, которая, как известно, велась очень долго, а мы хорошо знаем, как тогда велись военные действия: каждый день из ворот города выходил устрашающего вида рыцарь, который бросал осаждающим вызов сразиться один на один. Сына доброго старого Танкреда не испугал вид тех несчастных, которые погибли от руки противника. Однажды на рассвете Серлон подошел к воротам и вызвал рыцаря на бой.

Грозный противник не заставил себя ждать — он появился в сверкающих доспехах верхом на разгоряченной лошади. Он спросил Серлона, кто он такой и, инстинктивно чувствуя, что наконец-то встретил достойного противника, посоветовал нормандскому воину уходить прочь и не вступать в ним в сражение.

Никто не узнал изгнанника, поскольку тот держал забрало шлема закрытым. Когда битва закончилась, голова поверженного врага была отрублена и наколота на победоносное копье, Серлон молча прошел вдоль рядов нормандских рыцарей, исполненных гордости и славы. Однако, несмотря на их приветствия, он не открыл лица. Вскоре герцог Роберт узнал об этом славном подвиге и объявил о том, что такой доблестный рыцарь не должен скрываться. Он послал гонца с этим известием, с тем чтобы незнакомец открылся. Когда герцог узнал, что героем был Серлон, то он поспешил ему навстречу, обнял и прижал к груди. Более того, он вернул ему все земли и богатства, конфискованные при высылке из страны.

Слава старшего брата заставила других сыновей быть более активными в стремлении доказать собственную доблесть. Однако в Нормандии оставалось мало шансов для этого, поскольку война вскоре была закончена. Но когда Роберт вновь посадил на трон французского короля, он твердо решил, как уже говорилось, отправиться в длительное путешествие. Шансы добиться большой славы дома, когда наследник, молодой Вильгельм, был слишком непопулярен и слишком оберегаем герцогом Бретани Аланом, были невелики. Сыновей Отевиля не привлекала перспектива в течение долгих лет наблюдать незначительные стычки и предательские интриги, они искали другие возможности для применения своей энергии. Они уже не находили удовольствия в том, чтобы, оставаясь дома, обучать своих соколов. Эта жаждущая славы молодежь искала собственные пути, а древнее родовое имение постепенно приходило в упадок.

Таким образом, Вильгельм, Дрого и Хамфри покинули отчий дом в поисках лучшей доли, подобно сказочным принцам. Узнав о том, что Райнульф приглашает своих соотечественников, и о том, что он стал графом новых владений в Аверсе, они обратили взоры на Италию. Невозможно удержаться, чтобы на мгновение не представить их покидающими порог своего дома — трое молодых храбрецов вместе. Их старый отец задумчиво смотрит им вслед, по его глаза горят, он снова переживает собственную молодость и душа его рвется в долгий путь. Плачут маленькие сестры, а младшие братья с нетерпением ждут дня, когда наступит их черед отправиться на поиски приключений. Прирученные соколы перепархивают с места на место и перебирают свои перышки, лапки их связаны. На склонах холма зелеными волнами колышется трава, яркий свет слепит старческие глаза, вглядывающиеся вдаль, вслед уезжающим на юг сыновьям. Всхлипывает мать и возвращается в темный зал, утирая слезы, поднимается по лестнице, чтобы с башни еще раз увидеть прямые спины и гордо поднятые головы молодых рыцарей или хотя бы поймать взглядом отблеск конской сбруи мелькающей между деревьев.

Им предстоит в сражениях прокладывать себе путь, и, когда они наконец достигнут Апулии, для их мечей еще будет достаточно работы. К югу от Рима лежали земли независимых графств Неаполя и республики Амальфи, южнее греческие владения Ломбардии, у которой был собственный правитель и которая представляла собой не что иное, как остаток прежней Восточной империи.

Прекрасный остров Сицилия находился в руках мусульман и принадлежал африканскому королевству Тунис. В 1038 году правитель Ломбардии счел, что у него наконец появился шанс осуществить то, к чему он стремился долгое время. Он решил присоединить Сицилию к своим владениям. Арабы вели междоусобные войны и были разделены на несколько слабых, но непримиримых группировок. Поэтому он обратился к норманнам с просьбой помочь покорить арабов. И вскоре Сицилия была покорена. Однако норманны ничего не получили от этих побед: наоборот, ломбардийский правитель оказался алчным и неблагодарным. В ответ на сделанное добро при разделе добычи разгорелась серьезная ссора. Два года спустя норманны вернулись и напали на Апулию. Они так основательно потрепали греков в Каннах, что за теми осталось всего несколько городов.

Это произошло в 1043 году, и мы с удовлетворением обнаруживаем, что Вильгельм Отевиль стал президентом новой республики Апулии. Разве не продемонстрировали трое братьев свои способности и доблесть? Или, возможно, они лишь никогда не забывали мудрых речей старого отца и воспользовались его советом не тратить зря силы на то, чтобы быть великими в малом, и всегда стремились добиваться крупных побед. Все большие надежды, которые наполняли их сердца на пути из Нормандии, должно быть, осуществились. Они уже стали вождями в Апулии и находились в первых рядах создателей аристократической республики. Всеобщим голосованием были избраны двенадцать графов, которые жили в столице Мелфи и решали вопросы в военном совете, который возглавил Вильгельм.

Вскоре с Востока и с Запада на молодое процветающее государство стали устремляться алчные взоры. Европа прекрасно помнила, как развивались незадолго до этого события в Галлии, куда пришли норманны. Папа Римский и императоры Запада и Востока образовали союз для того, чтобы изгнать непрошеных гостей из своих городов. Однако двое из этих императоров были вынуждены вернуться домой для защиты своих цитаделей. Лев X остался в одиночестве. В борьбе против воинственных соседей ему помогала лишь горстка немецких солдат, которых ему оставил Генрих III. Норманны предложили Его Преосвященству неплохие условия договора, но тот рискнул вступить в сражение при Чивителле. В результате армия была разбита, а сам он взят в плен. Затем хитрые норманны сказали, что они чрезвычайно огорчены тем, что пришлось сражаться против самого Отца Церкви, и стали умолять его — пленника — получить Апулию в качестве феодального поместья папского престола. Это может показаться очень странным, если не задумываться над тем, что этот шаг давал норманнам устойчивое положение среди итальянских властителей, что в свою очередь вело к союзу с силами, поддерживающими интересы папы.

Когда Вильгельм Отевиль умер, а его полномочия правителя, или первого графа, перешли к его брату Дрого, в Амальфи появилась группа странников с котомками и посохами. Вообще-то в этом не было ничего необычного, но во главе этой запыленной компании шагал необыкновенной красоты молодой человек лет 25. Его одухотворенность, благородные и гордые черты лица, даже интонации голоса говорили о том, что он не простого происхождения. Цвет лица, густые белокурые волосы не давали никакого повода думать, что он прибыл из южной страны. И тут Дрого узнал в нем одного из своих братьев, оставшихся дома маленьких мальчиков, — это был Роберт, которого называли уже Гвискаром. Он собрал достойную группу спутников из пятерых рыцарей и 30 вооруженных воинов. Перед началом путешествия эти люди в некотором смысле изменили облик, поскольку римский двор, опасаясь растущего влияния норманнов в Италии, делал все возможное, чтобы помешать их проникновению в страну. Им и всем, кто шел с севера для воссоединения с новой колонией, не давали разрешения пересекать свои территории. Вместе с Робертом прибыл и его брат, Гумберт Отевильский. После смерти старого рыцаря Танкреда в Италию раньше или позже прибыла вся семья, кроме Серлона, даже мать и сестры оказались там.

Роберт прибыл вовремя для участия в битве при Чивителле, где проявил себя наилучшим образом. Он был вдохновителем всех успехов норманнов на Юге. И он сделал для новой Нормандии больше, чем кто-либо из старших братьев.

Его приятные манеры притягивали к нему множество друзей, которые преданно любили его и объединялись для того, чтобы действовать вместе. Он был достаточно хитер и дипломатичен, что было необходимо в борьбе с южными врагами, а его амбиции вели его вперед, не оставляя места чувствам жалости или хотя бы справедливости. Подобно другим норманнам, он был жесток, и его поступки были поступками человека, который видит перед собой цель и идет к ней напролом. В то время как Вильгельм Завоеватель готовился примерить корону Англии, Роберт Гвискар задумал образовать Королевство двух Сицилии.

Спустя какое-то время Дрого был убит и его место занял Хамфри. Однако они с Робертом никогда не ладили. Неудачи Роберта были связаны с тем временем, в которое он жил. Однако его неутомимость и амбиции, похоже, сильно беспокоили его брата. Возможно, Хамфри видел в нем соперника. Так или иначе, но Роберт оказался в положении почти пленника государства. После смерти Хамфри, у которого остались лишь маленькие дети, состоялись выборы нового графа. Гвискар выиграл и в 1054 году стал графом Апулии и правителем республики. Не следует удивляться тому, что позднее его титул стал гораздо длиннее, поскольку он потребовал у папы Николая II титула герцога и величал себя следующим образом: "Волей Господа и святого Петра герцог Апулии, Калабрии и Сицилии".

В своей книге "Норманны в Европе" А. Джонсон пишет: "Медицинские и философские школы в Салерно, давно известные в Италии, прибавили славы его королевству, торговля, ведущаяся в Амальфи, одном из первых итальянских коммерческих городов, распространилась до Африки, Индии, что способствовало созданию колоний в Константинополе, Антиохии, Иерусалиме и Александрии, еще более обогатило его обширные владения. В Амальфи было хорошо развито мореплавание, и считается, что именно там изобрели компас. Под управлением нормандских герцогов эта провинция удерживала положение итальянской королевы, до того как достигли расцвета более известные города — Пиза, Генуя и Венеция".

Роджер Отевильский, младший из братьев, во многом походил на Роберта. Он покорил Сицилию, а его экспедиция была названа крестовым походом против неверных. Это было тридцатью годами раньше присоединения богатого острова к юрисдикции Рима, которой его впоследствии лишили мусульмане. Роджер получил титул графа, но в его владениях феодальные принципы преобладали над республиканскими. Успех воодушевил Роджера, и он начал кампанию против Восточной империи, которая продолжалась в течение всей его жизни. Эти вторжения сами по себе не были очень успешными, но они способствовали большим переменам. Первый крестовый поход подытожил планы Роберта и во многом изменил отношения между Востоком и Западом на многие последующие годы.

Мы намного опережаем медленное течение, рассказав норманнах, о Нормандии и Англии, давая краткий очерк истории южных герцогств. Рассказ об Отевилях — это еще один пример отваги и предприимчивости норманнов. Нас постоянно сопровождает дух приключений, рыцарства и амбициозности, мы чувствуем стремление покорять и править и с течением времени с удовлетворением отмечаем, как постепенно угасают худшие человеческие качества, такие как жестокость и алчность, лживость и тщеславие, зависть и лесть. В своем предисловии к "Короткой истории Англии" Г-н Грин пишет: "Прогресс является хорошей направляющей силой и результатом социального развития. Чем больше мы думаем об этом, тем лучше для нас и нашей страны. Едва ли традиции Гастингса-северянина и его варварское пиратство отмерли до того, как прибыли более поздние норманны, сначала разрозненными группами, а затем целыми регионами, чтобы обосноваться в Италии. Но нельзя не почувствовать, что они многое сделали для того, чтобы исправить злодеяния своих предков. Юг Италии и Сицилийское королевство Роджера находились под более мудрым и гуманным правлением, чем какое-либо другое государство тех дней; люди были предприимчивыми, процветали все виды торговли, и особенно было развито производство шелка. Возможно, мягкий климат и простой комфортный образ жизни немного успокоили прирожденную норманнскую неугомонность. Кто знает?"

Тем не менее мы находим еще более точное объяснение причин процветания двух Сицилии, прочитав следующий отрывок из старой хроники о короле Роджере: "Он любил справедливость и сурово наказывал преступления. Он ненавидел ложь, делал все по правилам, никогда не обещая того, чего не собирался воплощать в жизнь. Он никогда не преследовал личных врагов, а во время войны стремился использовать любую возможность, чтобы добиться цели без кровопролития. Во всех его владениях царили справедливость и мир".

Подробное описание времен правления Отевилей можно найти в "Рассказе о Сицилии". Однако перед тем, как закончить этот краткий очерк о ее покорении, несколько слов о некоторых сохранившихся памятниках времен норманнского правления. Остатки норманнской архитектуры той эпохи до сих пор сохранились в Палермо и других городах, привлекая нас своим романтическим прошлым. Руины монастырей можно встретить довольно часто. И все еще сохранились многие действующие церкви, хотя они и потеряли первоначальный облик в результате современных достроек и неграмотной реставрации. Норманны улучшили формы западной архитектуры в этих местах, так же как и в других, где они побывали. И их более простые здания интересно контрастируют с постройками в восточном стиле, оставленными сарацинами. За пределами крупных городов почти в каждом поселке есть по крайней мере какие-то остатки норманнской каменной кладки, а в Адорно — это только один из примеров подобного рода — прекрасно сохранился великолепный норманнский замок, который в настоящее время используется как тюрьма. В Тройне, мрачной зубчатой крепости, сохранилась колокольня и часть стены храма, построенного Роджером I в 1078 году. Именно в Тройне он с женой основал свой двор пятнадцатью годами ранее и выдержал четырехмесячную осаду сарацин. Г-н Галфрид, хроникер, с грустью рассказывает, что у молодых правителей был один плащ на двоих и что они голодали, влача жалкое существование, но жена Роджера, Эринбурга, не жаловалась, терпеливо перенося все тяготы. В конце концов, не в силах спокойно смотреть на страдания жены, граф, собрав людей, повел их в отчаянную атаку на врага и победил. Г-н Галфрид говорит об этом: "Только от его руки с Божьей помощью погибло столько врагов, что их трупы лежали вокруг, как ветви деревьев в густом лесу после жестокого урагана". Однажды, когда Роджер сражался в Калабрии, Эринбурга оставалась в крепости и каждую ночь совершала обход по стенам вместе с часовыми.

Мы должны увидеть в Палермо благородные памятники эпохи норманнов и, кроме церквей и дворцов, могилы королей и архиепископов в храме Сан-Росарио. Там покоится и Роджер, "могущественный герцог и первый король Сицилии". Г-н Симондс пишет: "Угрюмы и величественны те места упокоения принцев среди порфира, собранного в далеких землях на скалистых высотах Хоэнстауфена, зеленых лугах Котантена, сухих холмах Арагона. Там они покоятся, а над их гробницами пролетают века. Время от времени их вечный покой нарушают кощунственные руки, разламывая гранитные крыши их склепов, чтобы найти локоны рыжих волос и остатки императорских мантий, на которых вышиты любимые королевские охотники, соколы и олени. В соответствии с изменением архитектурных стилей и привычек последующих веков меняется облик церкви, в которой они покоятся. Но огромные каменные арки остаются нетронутыми, охраняя покой спящих и рассыпанную под мрачными каменными сводами пыль, в которой гаснет солнечный свет, струящийся из окон часовни".

Невозможно удержаться, чтобы еще раз не процитировать слова того же прекрасного писателя. Посетив Венозу, маленький городок, где родился Гораций и где похоронен Вильгельм Отевиль вместе со своими братьями Дрого, Хамфри и Робертом Гвискаром, он писал: "Ни один отрывок из истории не напоминает нам так рыцарский роман, как описание неожиданного подъема и быстрого расцвета двора Отевилей. За одно поколение сыновья Танкреда Отевиля прошли путь от эсквайров (помещиков) в нормандской долине Котантена до управления королевством богатейшего острова Южного моря. Северные искатели приключений стали султанами восточной столицы. Морские грабители вместе со скипетром перенимали и культуру арабского двора, выдавали замуж за принцев своих дочерей и управляли политиками Европы с помощью золота…То, чего они добились, справедливо или нет, пошло на пользу Италии и сохраняет свое значение до сегодняшнего дня, в то время как деятельность многих императоров и принцев осталась незамеченной, а сами они сошли со сцены истории, как актеры в пантомиме. Благодаря норманнам с юга были вытеснены греки, ломбардийцы и мавры. Было остановлено папство в его попытке основать провинцию святого Петра ниже Тибра. Республики Неаполя, Кайоты, Амальфи, которые подчас не уступали Милану, Генуе и Флоренции, были подчинены одному властелину. Короче говоря, именно норманнам Италия обязана этим Королевством двух Сицилии, которое составило 1/3 часть ее политической силы и стало причиной ее наиболее значительных революций".

Подробности истории норманно-итальянских государств утеряны, особенно в английской литературе. Если бы развитие Южной Италии происходило поступательно до наших времен с теми же устремленностью и сплачивающей силой, которые придал ему этот энергичный импульс XI столетия, то, несомненно, ее роль в истории была бы постоянной, а не эпизодической. Неблагоприятные климатические условия были для уроженцев Северной и Восточной Европы, безусловно, серьезным препятствием для сколько-нибудь устойчивого прогресса. Сегодня норманнские постройки странным образом отличаются от близлежащих и являются почти единственными свидетельствами существования на Юге неповторимых норманнских правительств. Один историк-оптимист, современник Отевилей, заставляет нас поверить в то, что "безопаснее было находиться в сицилийских чащах, чем в городах иных королевств".

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

VII. Норманны в Италии. «Завоевание Англии норманнами»

 

В известном предании о Гастингсе, капитане викингов говорится, что во время одного из путешествий вдоль побережья Средиземного моря, подплыв к одному из тосканских городов, он принял его за Рим. Безусловно, он отчетливо представлял, какие богатства находятся в римских церквях, но у него было слишком мало людей, а город казался большим и укрепленным, силы были неравными. Об осаде города нечего было мечтать — это лишь раздразнило и разозлило бы жителей, поэтому Гастингс разработал хитроумный план, с тем чтобы нанести внезапный удар в самое сердце.

К благочестивым церковнослужителям был отправлен моряк. Весь в слезах, с осунувшимся лицом, он сообщил, что на борту корабля умирает северянин Гастингс и что он хочет перед смертью очиститься от грехов и принять христианство. Это выглядело весьма правдоподобно и заманчиво, и один из слуг Господних с открытым сердцем отправился к Гастингсу и совершил богослужение над его грешной душой. На следующий день стало известно, что разбойник умер. Рано утром его товарищи принесли гроб с телом в церковь, следуя за ним беззащитной жалкой вереницей. Они собрались вокруг гроба, и вскоре началась служба. Священники были готовы начать отпевание, их головы то поднимались, то опускались вниз. И вдруг с грохотом слетает крышка гроба, оттуда выпрыгивает Гастингс, а его люди выхватывают спрятанные под одеждой сверкающие кинжалы. Они срезают драгоценности с дорогих одеяний священников и, закрыв двери церкви, убивают несчастных, как овец. Забравшись на высокий алтарь, они забирают украшения, священные чаши, подсвечники и другую церковную утварь.

Жители города, заметив, что пираты двинулись к гавани, организовали яростную погоню. Но пиратские корабли уже снова в море, и горожане слышат лишь удаляющиеся смех и крики, в бессилье наблюдая за мелькающими веслами. Такое не должно больше повториться! Люди, рыдая, поднимают своих мертвых и умирающих священников с залитого кровью пола. Вот так происходило первое знакомство итальянцев с северянами, внуки которых покорят обширные владения в Апулии, Сицилии и других прекрасных местах внутренних морей Италии и Греции. Должно быть, итальянцы так же страдали от вторжений подобного рода, как если бы орды жестоких эскимосов атаковали наши побережья. Достаточно вспомнить о великолепии итальянских городов, о знаменитых художниках и поэтах тех дней, чтобы отчетливо представить себе огромную разницу между цивилизованностью и моральными качествами захватчиков и их жертв. В те времена войны были обычным явлением, и у каждой нации были свои заклятые враги, появившиеся в силу расовых предрассудков и ненависти к завоевателям. Быть великим воином тогда означало быть великим вообще. Ко времени правления третьего герцога норманнов взаимоотношения между северянами и итальянцами во многом изменились.

Между правлением пирата Гастингса и Танкреда Отевильского и Роберта Гвискара прошел недолгий срок. Нормандия заняла свое место в ряду мощных и уважаемых европейских держав. Одно из могущественных феодальных владений Франции, она стала врагом, которого следовало почитать и бояться, а никак не презирать. Она была верна римской церкви, очень благочестива и щедра по отношению к религиозным учреждениям: ни в одной части Южной Европы не строилось столько церквей, не совершалось столько паломничеств и не почитались так Бог и собственная честь. Рыцари Нормандии перед боем молились, и их уже прославляли в хрониках и песнях.

Трубадуры воспевали их благородные дела повсеместно. Мир видел их храбрость и доблесть. И когда они становились беспокойными и отправлялись в странствия, демонстрируя растущее желание расширить владения и стать хозяевами новых земель, то весь мир смотрел на них с завистью и одобрением. В конце концов норманны избрали собственный путь, но это уже совсем другая история.

Сегодня есть все основания полагать, что проявившиеся впоследствии готовность англичан образовывать колонии и их способность адаптироваться к любым — климатическим и другим — условиям жизни на чужбине была предопределена в нормандских поселениях вдоль побережья Средиземного моря. Возможно, следует еще раз отметить, что норманны более ранних периодов с их тягой к странствиям и любовью к приключениям были подлинными предками английских колонистов. Но Нормандия начала одиннадцатого века тогда уже отчасти напоминала современную Англию. Ее могущество укрепилось, и территория стала слишком мала для удержания такого количества энергии. Население с огромной быстротой увеличилось, и вновь проявилась былая страсть к покорению и поиску лучшей доли. С наступлением лета пчелы образуют новый рой, и так же, как пчелам, норманнам и англичанам нужен был лидер, который бы поднял и сконцентрировал вокруг себя общий дух, иначе совместные силы были бы рассеяны и растрачены впустую.

Эту простую аналогию с пчелами можно продолжить, чтобы объяснить, как странники и искатели приключений, не будучи слишком религиозными, меньшими или большими группами, прокладывали себе путь на юг, к святыням Иерусалима или к источникам богатства и роскоши Востока. Эти походы не имели большого успеха. Хотя мы обнаруживаем, что уже в 1026 году герцог Неаполя позволил группе норманнских пилигримов поселиться в Аверсе и даже помог им построить и укрепить город, который стал чем-то вроде форпоста в Капуа. Сложилось мнение, что норманны готовы и к другим кампаниям: они любили участвовать в сражениях. Итальянские принцы наперебой приглашали их к себе на службу, и норманны показали себя самой грозной силой и верными союзниками при подавлении народных волнений. Вот что рассказывает о них один из историков того времени: "Норманны коварный и мстительный народ, красноречие и притворство являются их врожденными качествами. Они могут унижаться и льстить вам, но если их не удается держать в узде, то они предаются страстям и ведут вольную жизнь. В своем стремлении к богатству и роскоши они презирают все, чем владеют, в надежде на осуществление своих желаний. Норманны восхищаются оружием и лошадьми, роскошной одеждой, соколами и охотой. Однако в чрезвычайных ситуациях они с невероятным терпением могут переносить суровость любого климата и лишения военной жизни".

Как сильно это описание напоминает нам старых викингов! Но нельзя не заметить и определенных изменений, которые появились в характерах северян и датчан. Сейчас им уже присущи черты французов. Их можно сравнить со скромной отделкой из более мягкого полированного дерева по твердому и жесткому дубу.

Аверса вскоре заняла важное место в этой части мира. В норманнской колонии велась большая миссионерская работа, а Роберт Гвискар, главный норманнский искатель приключений и основатель Неаполитанского королевства, был вождем и вдохновителем множества предприятий. Просматривая многочисленные тома по истории тех времен, мы с разочарованием обнаруживаем, что этот интересный эпизод в развитии норманнской цивилизации почти не упоминается.

В одной из долин Котантена около небольшого ручья, впадающего в реку Дав, до сих пор стоят разрушенные временем стены старого норманнского замка. Соседние поля еще сохраняют свои старые названия — Парк, Лес и Дав-Кот, и это все, что хоть как-то напоминает о прежнем феодальном поместье. Не так давно вокруг имения росли огромные старые дубы, и в тени большого кедра стояла маленькая церквушка, построенная в очень далекие времена. На ее крыше находились оборонительные сооружения, и высоко в небо вздымалась великолепная башня с двойным крестом.

В самом начале одиннадцатого столетия в этом тихом уголке жил старый нормандский дворянин, который был одним из лучших солдат герцога Ричарда Гуда. Он исходил множество дорог в поисках добычи и славы. Под его командованием находилось десять вооруженных воинов, телохранителей герцога. После долгих лет службы при дворе Танкред (так звали дворянина) вернулся в свой спокойный родовой дом, чтобы там провести остаток жизни. Он был беден, и у него была большая семья. Его первая жена Мюриель оставила после себя нескольких детей, с которыми их добрая мачеха обращалась с такой же нежностью и заботой, как и со своими детьми. Сыновья Танкреда Отевиля получили типичное для дворянских детей того времени образование, и, кроме того, прекрасно владели оружием, были хорошими наездниками и знали все тонкости охоты. Они обучали соколов, росли смелыми и сильными. Всего было 12 сыновей, и все они были отличными воинами. Трех сыновей от первой жены звали Вильгельм, Дрого и Хамфри. Шестого сына, брата первых трех, от второго брака, звали Робертом, и очень скоро он заслужил прозвище Гвискара, или Мудрого. Эти сыновья рыцаря Отевиля были статными и красивыми. Один из древних французских историков рассказывает, что они вели себя с достоинством и что уже в юности было заметно, что они способны на великие дела, и было легко предсказать их будущее.

Когда братья были еще мальчишками, их старший брат, Серлон, который уже поступил на службу при дворе, за нанесенное ему оскорбление убил одного из дворян герцога Роберта. За это он был выслан в Англию, где провел некоторое время в ссылке, изо всех сил стремясь вернуться в Нормандию. Судьба сына огорчала обитателей поместья в Котантенской долине. Похоже, многое зависело от успехов Серлона, и нетерпеливые юноши дома ожидали его возвращения, надеясь с его помощью сделать карьеру. Однако разочарование не слишком затянулось. В то время король Франции Генрих, который мог лишиться трона из-за интриг, которые плели его братья и мать, Констанция Прованская, приехал к герцогу Нормандии за помощью. В это время домой вернулся Серлон, хотя его никто не приглашал. Как разъяренный тигр он сражался при осаде Тилье, которая, как известно, велась очень долго, а мы хорошо знаем, как тогда велись военные действия: каждый день из ворот города выходил устрашающего вида рыцарь, который бросал осаждающим вызов сразиться один на один. Сына доброго старого Танкреда не испугал вид тех несчастных, которые погибли от руки противника. Однажды на рассвете Серлон подошел к воротам и вызвал рыцаря на бой.

Грозный противник не заставил себя ждать — он появился в сверкающих доспехах верхом на разгоряченной лошади. Он спросил Серлона, кто он такой и, инстинктивно чувствуя, что наконец-то встретил достойного противника, посоветовал нормандскому воину уходить прочь и не вступать в ним в сражение.

Никто не узнал изгнанника, поскольку тот держал забрало шлема закрытым. Когда битва закончилась, голова поверженного врага была отрублена и наколота на победоносное копье, Серлон молча прошел вдоль рядов нормандских рыцарей, исполненных гордости и славы. Однако, несмотря на их приветствия, он не открыл лица. Вскоре герцог Роберт узнал об этом славном подвиге и объявил о том, что такой доблестный рыцарь не должен скрываться. Он послал гонца с этим известием, с тем чтобы незнакомец открылся. Когда герцог узнал, что героем был Серлон, то он поспешил ему навстречу, обнял и прижал к груди. Более того, он вернул ему все земли и богатства, конфискованные при высылке из страны.

Слава старшего брата заставила других сыновей быть более активными в стремлении доказать собственную доблесть. Однако в Нормандии оставалось мало шансов для этого, поскольку война вскоре была закончена. Но когда Роберт вновь посадил на трон французского короля, он твердо решил, как уже говорилось, отправиться в длительное путешествие. Шансы добиться большой славы дома, когда наследник, молодой Вильгельм, был слишком непопулярен и слишком оберегаем герцогом Бретани Аланом, были невелики. Сыновей Отевиля не привлекала перспектива в течение долгих лет наблюдать незначительные стычки и предательские интриги, они искали другие возможности для применения своей энергии. Они уже не находили удовольствия в том, чтобы, оставаясь дома, обучать своих соколов. Эта жаждущая славы молодежь искала собственные пути, а древнее родовое имение постепенно приходило в упадок.

Таким образом, Вильгельм, Дрого и Хамфри покинули отчий дом в поисках лучшей доли, подобно сказочным принцам. Узнав о том, что Райнульф приглашает своих соотечественников, и о том, что он стал графом новых владений в Аверсе, они обратили взоры на Италию. Невозможно удержаться, чтобы на мгновение не представить их покидающими порог своего дома — трое молодых храбрецов вместе. Их старый отец задумчиво смотрит им вслед, по его глаза горят, он снова переживает собственную молодость и душа его рвется в долгий путь. Плачут маленькие сестры, а младшие братья с нетерпением ждут дня, когда наступит их черед отправиться на поиски приключений. Прирученные соколы перепархивают с места на место и перебирают свои перышки, лапки их связаны. На склонах холма зелеными волнами колышется трава, яркий свет слепит старческие глаза, вглядывающиеся вдаль, вслед уезжающим на юг сыновьям. Всхлипывает мать и возвращается в темный зал, утирая слезы, поднимается по лестнице, чтобы с башни еще раз увидеть прямые спины и гордо поднятые головы молодых рыцарей или хотя бы поймать взглядом отблеск конской сбруи мелькающей между деревьев.

Им предстоит в сражениях прокладывать себе путь, и, когда они наконец достигнут Апулии, для их мечей еще будет достаточно работы. К югу от Рима лежали земли независимых графств Неаполя и республики Амальфи, южнее греческие владения Ломбардии, у которой был собственный правитель и которая представляла собой не что иное, как остаток прежней Восточной империи.

Прекрасный остров Сицилия находился в руках мусульман и принадлежал африканскому королевству Тунис. В 1038 году правитель Ломбардии счел, что у него наконец появился шанс осуществить то, к чему он стремился долгое время. Он решил присоединить Сицилию к своим владениям. Арабы вели междоусобные войны и были разделены на несколько слабых, но непримиримых группировок. Поэтому он обратился к норманнам с просьбой помочь покорить арабов. И вскоре Сицилия была покорена. Однако норманны ничего не получили от этих побед: наоборот, ломбардийский правитель оказался алчным и неблагодарным. В ответ на сделанное добро при разделе добычи разгорелась серьезная ссора. Два года спустя норманны вернулись и напали на Апулию. Они так основательно потрепали греков в Каннах, что за теми осталось всего несколько городов.

Это произошло в 1043 году, и мы с удовлетворением обнаруживаем, что Вильгельм Отевиль стал президентом новой республики Апулии. Разве не продемонстрировали трое братьев свои способности и доблесть? Или, возможно, они лишь никогда не забывали мудрых речей старого отца и воспользовались его советом не тратить зря силы на то, чтобы быть великими в малом, и всегда стремились добиваться крупных побед. Все большие надежды, которые наполняли их сердца на пути из Нормандии, должно быть, осуществились. Они уже стали вождями в Апулии и находились в первых рядах создателей аристократической республики. Всеобщим голосованием были избраны двенадцать графов, которые жили в столице Мелфи и решали вопросы в военном совете, который возглавил Вильгельм.

Вскоре с Востока и с Запада на молодое процветающее государство стали устремляться алчные взоры. Европа прекрасно помнила, как развивались незадолго до этого события в Галлии, куда пришли норманны. Папа Римский и императоры Запада и Востока образовали союз для того, чтобы изгнать непрошеных гостей из своих городов. Однако двое из этих императоров были вынуждены вернуться домой для защиты своих цитаделей. Лев X остался в одиночестве. В борьбе против воинственных соседей ему помогала лишь горстка немецких солдат, которых ему оставил Генрих III. Норманны предложили Его Преосвященству неплохие условия договора, но тот рискнул вступить в сражение при Чивителле. В результате армия была разбита, а сам он взят в плен. Затем хитрые норманны сказали, что они чрезвычайно огорчены тем, что пришлось сражаться против самого Отца Церкви, и стали умолять его — пленника — получить Апулию в качестве феодального поместья папского престола. Это может показаться очень странным, если не задумываться над тем, что этот шаг давал норманнам устойчивое положение среди итальянских властителей, что в свою очередь вело к союзу с силами, поддерживающими интересы папы.

Когда Вильгельм Отевиль умер, а его полномочия правителя, или первого графа, перешли к его брату Дрого, в Амальфи появилась группа странников с котомками и посохами. Вообще-то в этом не было ничего необычного, но во главе этой запыленной компании шагал необыкновенной красоты молодой человек лет 25. Его одухотворенность, благородные и гордые черты лица, даже интонации голоса говорили о том, что он не простого происхождения. Цвет лица, густые белокурые волосы не давали никакого повода думать, что он прибыл из южной страны. И тут Дрого узнал в нем одного из своих братьев, оставшихся дома маленьких мальчиков, — это был Роберт, которого называли уже Гвискаром. Он собрал достойную группу спутников из пятерых рыцарей и 30 вооруженных воинов. Перед началом путешествия эти люди в некотором смысле изменили облик, поскольку римский двор, опасаясь растущего влияния норманнов в Италии, делал все возможное, чтобы помешать их проникновению в страну. Им и всем, кто шел с севера для воссоединения с новой колонией, не давали разрешения пересекать свои территории. Вместе с Робертом прибыл и его брат, Гумберт Отевильский. После смерти старого рыцаря Танкреда в Италию раньше или позже прибыла вся семья, кроме Серлона, даже мать и сестры оказались там.

Роберт прибыл вовремя для участия в битве при Чивителле, где проявил себя наилучшим образом. Он был вдохновителем всех успехов норманнов на Юге. И он сделал для новой Нормандии больше, чем кто-либо из старших братьев.

Его приятные манеры притягивали к нему множество друзей, которые преданно любили его и объединялись для того, чтобы действовать вместе. Он был достаточно хитер и дипломатичен, что было необходимо в борьбе с южными врагами, а его амбиции вели его вперед, не оставляя места чувствам жалости или хотя бы справедливости. Подобно другим норманнам, он был жесток, и его поступки были поступками человека, который видит перед собой цель и идет к ней напролом. В то время как Вильгельм Завоеватель готовился примерить корону Англии, Роберт Гвискар задумал образовать Королевство двух Сицилии.

Спустя какое-то время Дрого был убит и его место занял Хамфри. Однако они с Робертом никогда не ладили. Неудачи Роберта были связаны с тем временем, в которое он жил. Однако его неутомимость и амбиции, похоже, сильно беспокоили его брата. Возможно, Хамфри видел в нем соперника. Так или иначе, но Роберт оказался в положении почти пленника государства. После смерти Хамфри, у которого остались лишь маленькие дети, состоялись выборы нового графа. Гвискар выиграл и в 1054 году стал графом Апулии и правителем республики. Не следует удивляться тому, что позднее его титул стал гораздо длиннее, поскольку он потребовал у папы Николая II титула герцога и величал себя следующим образом: "Волей Господа и святого Петра герцог Апулии, Калабрии и Сицилии".

В своей книге "Норманны в Европе" А. Джонсон пишет: "Медицинские и философские школы в Салерно, давно известные в Италии, прибавили славы его королевству, торговля, ведущаяся в Амальфи, одном из первых итальянских коммерческих городов, распространилась до Африки, Индии, что способствовало созданию колоний в Константинополе, Антиохии, Иерусалиме и Александрии, еще более обогатило его обширные владения. В Амальфи было хорошо развито мореплавание, и считается, что именно там изобрели компас. Под управлением нормандских герцогов эта провинция удерживала положение итальянской королевы, до того как достигли расцвета более известные города — Пиза, Генуя и Венеция".

Роджер Отевильский, младший из братьев, во многом походил на Роберта. Он покорил Сицилию, а его экспедиция была названа крестовым походом против неверных. Это было тридцатью годами раньше присоединения богатого острова к юрисдикции Рима, которой его впоследствии лишили мусульмане. Роджер получил титул графа, но в его владениях феодальные принципы преобладали над республиканскими. Успех воодушевил Роджера, и он начал кампанию против Восточной империи, которая продолжалась в течение всей его жизни. Эти вторжения сами по себе не были очень успешными, но они способствовали большим переменам. Первый крестовый поход подытожил планы Роберта и во многом изменил отношения между Востоком и Западом на многие последующие годы.

Мы намного опережаем медленное течение, рассказав норманнах, о Нормандии и Англии, давая краткий очерк истории южных герцогств. Рассказ об Отевилях — это еще один пример отваги и предприимчивости норманнов. Нас постоянно сопровождает дух приключений, рыцарства и амбициозности, мы чувствуем стремление покорять и править и с течением времени с удовлетворением отмечаем, как постепенно угасают худшие человеческие качества, такие как жестокость и алчность, лживость и тщеславие, зависть и лесть. В своем предисловии к "Короткой истории Англии" Г-н Грин пишет: "Прогресс является хорошей направляющей силой и результатом социального развития. Чем больше мы думаем об этом, тем лучше для нас и нашей страны. Едва ли традиции Гастингса-северянина и его варварское пиратство отмерли до того, как прибыли более поздние норманны, сначала разрозненными группами, а затем целыми регионами, чтобы обосноваться в Италии. Но нельзя не почувствовать, что они многое сделали для того, чтобы исправить злодеяния своих предков. Юг Италии и Сицилийское королевство Роджера находились под более мудрым и гуманным правлением, чем какое-либо другое государство тех дней; люди были предприимчивыми, процветали все виды торговли, и особенно было развито производство шелка. Возможно, мягкий климат и простой комфортный образ жизни немного успокоили прирожденную норманнскую неугомонность. Кто знает?"

Тем не менее мы находим еще более точное объяснение причин процветания двух Сицилии, прочитав следующий отрывок из старой хроники о короле Роджере: "Он любил справедливость и сурово наказывал преступления. Он ненавидел ложь, делал все по правилам, никогда не обещая того, чего не собирался воплощать в жизнь. Он никогда не преследовал личных врагов, а во время войны стремился использовать любую возможность, чтобы добиться цели без кровопролития. Во всех его владениях царили справедливость и мир".

Подробное описание времен правления Отевилей можно найти в "Рассказе о Сицилии". Однако перед тем, как закончить этот краткий очерк о ее покорении, несколько слов о некоторых сохранившихся памятниках времен норманнского правления. Остатки норманнской архитектуры той эпохи до сих пор сохранились в Палермо и других городах, привлекая нас своим романтическим прошлым. Руины монастырей можно встретить довольно часто. И все еще сохранились многие действующие церкви, хотя они и потеряли первоначальный облик в результате современных достроек и неграмотной реставрации. Норманны улучшили формы западной архитектуры в этих местах, так же как и в других, где они побывали. И их более простые здания интересно контрастируют с постройками в восточном стиле, оставленными сарацинами. За пределами крупных городов почти в каждом поселке есть по крайней мере какие-то остатки норманнской каменной кладки, а в Адорно — это только один из примеров подобного рода — прекрасно сохранился великолепный норманнский замок, который в настоящее время используется как тюрьма. В Тройне, мрачной зубчатой крепости, сохранилась колокольня и часть стены храма, построенного Роджером I в 1078 году. Именно в Тройне он с женой основал свой двор пятнадцатью годами ранее и выдержал четырехмесячную осаду сарацин. Г-н Галфрид, хроникер, с грустью рассказывает, что у молодых правителей был один плащ на двоих и что они голодали, влача жалкое существование, но жена Роджера, Эринбурга, не жаловалась, терпеливо перенося все тяготы. В конце концов, не в силах спокойно смотреть на страдания жены, граф, собрав людей, повел их в отчаянную атаку на врага и победил. Г-н Галфрид говорит об этом: "Только от его руки с Божьей помощью погибло столько врагов, что их трупы лежали вокруг, как ветви деревьев в густом лесу после жестокого урагана". Однажды, когда Роджер сражался в Калабрии, Эринбурга оставалась в крепости и каждую ночь совершала обход по стенам вместе с часовыми.

Мы должны увидеть в Палермо благородные памятники эпохи норманнов и, кроме церквей и дворцов, могилы королей и архиепископов в храме Сан-Росарио. Там покоится и Роджер, "могущественный герцог и первый король Сицилии". Г-н Симондс пишет: "Угрюмы и величественны те места упокоения принцев среди порфира, собранного в далеких землях на скалистых высотах Хоэнстауфена, зеленых лугах Котантена, сухих холмах Арагона. Там они покоятся, а над их гробницами пролетают века. Время от времени их вечный покой нарушают кощунственные руки, разламывая гранитные крыши их склепов, чтобы найти локоны рыжих волос и остатки императорских мантий, на которых вышиты любимые королевские охотники, соколы и олени. В соответствии с изменением архитектурных стилей и привычек последующих веков меняется облик церкви, в которой они покоятся. Но огромные каменные арки остаются нетронутыми, охраняя покой спящих и рассыпанную под мрачными каменными сводами пыль, в которой гаснет солнечный свет, струящийся из окон часовни".

Невозможно удержаться, чтобы еще раз не процитировать слова того же прекрасного писателя. Посетив Венозу, маленький городок, где родился Гораций и где похоронен Вильгельм Отевиль вместе со своими братьями Дрого, Хамфри и Робертом Гвискаром, он писал: "Ни один отрывок из истории не напоминает нам так рыцарский роман, как описание неожиданного подъема и быстрого расцвета двора Отевилей. За одно поколение сыновья Танкреда Отевиля прошли путь от эсквайров (помещиков) в нормандской долине Котантена до управления королевством богатейшего острова Южного моря. Северные искатели приключений стали султанами восточной столицы. Морские грабители вместе со скипетром перенимали и культуру арабского двора, выдавали замуж за принцев своих дочерей и управляли политиками Европы с помощью золота…То, чего они добились, справедливо или нет, пошло на пользу Италии и сохраняет свое значение до сегодняшнего дня, в то время как деятельность многих императоров и принцев осталась незамеченной, а сами они сошли со сцены истории, как актеры в пантомиме. Благодаря норманнам с юга были вытеснены греки, ломбардийцы и мавры. Было остановлено папство в его попытке основать провинцию святого Петра ниже Тибра. Республики Неаполя, Кайоты, Амальфи, которые подчас не уступали Милану, Генуе и Флоренции, были подчинены одному властелину. Короче говоря, именно норманнам Италия обязана этим Королевством двух Сицилии, которое составило 1/3 часть ее политической силы и стало причиной ее наиболее значительных революций".

Подробности истории норманно-итальянских государств утеряны, особенно в английской литературе. Если бы развитие Южной Италии происходило поступательно до наших времен с теми же устремленностью и сплачивающей силой, которые придал ему этот энергичный импульс XI столетия, то, несомненно, ее роль в истории была бы постоянной, а не эпизодической. Неблагоприятные климатические условия были для уроженцев Северной и Восточной Европы, безусловно, серьезным препятствием для сколько-нибудь устойчивого прогресса. Сегодня норманнские постройки странным образом отличаются от близлежащих и являются почти единственными свидетельствами существования на Юге неповторимых норманнских правительств. Один историк-оптимист, современник Отевилей, заставляет нас поверить в то, что "безопаснее было находиться в сицилийских чащах, чем в городах иных королевств".

litresp.ru

Нормандское завоевание Южной Италии — WiKi

Сицилийское королевство — результат постепенного захвата Южной Италии нормандцами

Нормандское завоевание Южной Италии — завоевание Южной Италии выходцами из Нормандии. Началось в конце XI и продолжалось большую часть XII века. Проводилось выходцами из Нормандского герцоства, захватывавших земли в своих личных целях. Позже все эти территории были объединены в Сицилийское королевство, включавшее в себя не только Сицилию, но и почти всю южную треть Апеннинского полуострова, а также Мальту и часть Северной Африки.

Первоначально мигрировавшие нормандцы поступали наёмниками на службу византийцам и лангобардам. Но со временем они стали создавать свои личные, независимые владения в этих землях.

В отличие от нормандского завоевания Англии, которое произошло в результате одной решающей битвы, завоевание Южной Италии происходило несколько десятилетий и во многих сражениях. На отвоёванных у греков и арабов землях активно селились выходцы из материковых Италии и Франции. Новая волна романоязычной колонизации привела к вытеснению греческого и арабского языков и замене иx на развившийся здесь сицилийский язык.

Первые нормандцы в Италии

  Италия перед нормандскими завоеваниями

В 999 году нормандские паломники, возвращавшиеся от Гроба Господня в Иерусалиме, высадились в Салерно, где были гостеприимно встречены князем Гвемаром III. В это время из Африки на город напали сарацины, потребовавшие дани. Хотя Гвемар начал собирать средства для выплаты дани, нормандцы начали упрекать лангобардов в трусости и сразу же напали на осаждающих. Сарацины бежали, и благодарный Гвемар умолял нормандцев остаться. Они отказались, но пообещали привезти его богатые дары своим соотечественникам в Нормандии и рассказать им о вознаграждении, предложенном князем каждому нормандцу, который поступит на военную службу в Салерно[1].

Другое раннее упоминание о прибытии нормандцев в Италию относится к 1016 году. Нормандские паломники встретились с Мелусом в Монте-Гаргано, который убедил их присоединиться к нему во время нападения на Апулию, принадлежавшую Византии.

Лангобардское восстание

В 1017 году в Бари против византийцев вспыхнуло восстание лангобардов, во главе которого стоял Мелус, использовавший недавно прибывшую группу нормандцев. Византийский император направил на помощь отряд элитной варяжской гвардии. В 1018 году противники столкнулись у реки Офанто, вблизи места битвы при Каннах, в которой Ганнибал разгромил римлян в 216 году до н. э. Византийцы одержали победу.

Стоит отметить, что в 1019 году византийский гарнизон в Трое состоял из норманнских наёмников.

Графства Мельфи и Аверса

Завоевание Сицилии

См. также: История ислама в Южной Италии, Сицилийский эмират

В июне 1059 года папа римский Николай II даровал нормандскому рыцарю Роберту Гвискару титул герцога Сицилии, а Роберт принёс папе вассальную присягу за остров. С этого момента Гвискар считал себя законным повелителем Сицилии и только искал повода начать её завоевание.

Противостоявший нормандцам Сицилийский эмират в этот момент фактически распался на три государства. Северо-западной частью острова (с Палермо, Трапани и Мацарой) управлял Абдулла Ибн Хаукаль; юго-восточную (с Катанией и Сиракузами) — контролировал Ибн ат-Тимнах, центр острова со столицей в Энне находился под властью Ибн аль-Хавас. Все три эмира находились в состоянии перманентного конфликта друг с другом и отказывались признавать власть кайруанских Зиридов. Кроме того, православные греки составляли большинство в восточных и влиятельное меньшинство в западных областях Сицилии, что позволяло нормандцам надеяться на поддержку на самом острове[2].

В феврале 1061 года арабский эмир Катании и Сиракуз Ибн ат-Тимнах, потерпев сокрушительное поражение от своего соседа, правителя Энны, прибыл в Милето с просьбой о помощи. За это эмир соглашался признать Гвискара верховным правителем Сицилии[3].

Повод для войны был получен, но в силу постоянной занятости Роберта на континенте, завоевание Сицилии было осуществлено, в основном, его младшим братом Рожером.

Нормандцы вторглись на Сицилию в мае 1061 года и атаковали Мессину, взяв её без боя. Затем Роберт, Роже и пришедший им на помощь Ибн ат-Тимнах двинулись в центральную часть острова, где взяли ряд городов. Вскоре в Апулии возникли проблемы и Роберт спешно вернулся на материк. Перед отъездом он построил крепость Сан-Марко-д'Алунцио — первый нормандский замок на Сицилии.

Вскоре после этого нормандцы разгромили арабов в битвах при Энне (1061), Черами (1064) и Мисилмери (1068), а в 1072 году Рожер взял Палермо.

После падения Палермо нормандцы ещё восемнадцать лет покоряли остров, и в 1090 году Ното, последний свободный город Сицилии, добровольно перешёл под власть Рожера.

В 1091 году нормандцы, под предводительством Рожера I, отвоевали у мусульман Мальту[4].

Завоевание Салерно

  Фасад собора Салерно, построенного при Роберте Гвискаре в 1076—1085 годах

После 1058 года Салерно осталось единственным независимым лангобардским княжеством в Южной Италии. Территория княжества существенно уменьшилась в ходе постоянных конфликтов с нормандцами, но Роберт Гвискар предпочёл в этот момент заключить союз с Салерно. Предположительно в 1058—1059 годах он, объявив свой предыдущий брак недействительным из-за близкого кровного родства, женился на Сишельгаите, сестре салернского князя Гизульфа II. Ради союза с Салерно Роберт даже заставил своего брата Вильгельма из Принчипате вернуть княжеству захваченным им города в Калабрии[5].

Политический союз с Салерно оказался непрочным и недолговечным. Гизульф II тайно от Роберта поддерживал мятежных баронов Апулии, заключил с Григорием VII альянс против нормандцев, а также пытался подчинить себе Амальфи, жители которого согласились отдаться под покровительство Гвискара.

Летом 1076 года Роберт Гвискар осадил город Салерно. Князь Гизульф II, предвидя нападение, заставил горожан запасти провизию на два года, но вскоре после начала осады реквизировал запасы своих подданных, а затем продавал продукты по баснословным ценам[6]. Измученные голодом и тиранией князя, жители Салерно сами открыли ворота города Гвискару 13 декабря 1076 года. Гизульф II со своими братьями и немногочисленными приверженцами укрылся в городской цитадели, но в мае 1077 года был вынужден капитулировать.

Роберт Гвискар присоединил Салерно к своим владениям, хотя и позволил Гизульфу II с братьями покинуть город. Капитуляция Гизульфа сопровождалась анекдотической историей в духе Гвискара. Роберт потребовал от сдавшегося князя отдать салернскую реликвию — зуб евангелиста Матфея, покровителя города. Гизульф попытался обмануть победителя, отослав к нему обычный, совершенно не священный зуб. Находившийся при Роберте священник разоблачил обман и герцог Апулии в своём письме поставил Гизульфа перед выбором: лишиться всех своих зубов или отдать реликвию. Гизульф смирился, отдал реликвию и только после этого ему позволили удалиться из Салерно[7].

Салерно стал столицей герцогства Апулии и по указанию Роберта здесь началось строительство грандиозного собора в честь евангелиста Матфея. Салерно продолжал играть роль второй, континентальной столицы и в Сицилийском королевстве.

Византийско-нормандские войны

К 1057 году под властью Византии оставалась значительная часть Калабрии и ряд городов на побережье Апулии. Вытеснение византийцев из Италии заняло ещё тринадцать лет и завершилось 16 апреля 1071 года взятием последнего оплота Византии в Италии, города Бари.

Покорение Калабрии

Нормандцы воевали в Калабрии ещё с 1044 года. Население Калабрии было преимущественно греческим по языку и вероисповеданию и враждебно относилось к завоевателям. Ещё при жизни старших братьев Дрого и Хэмфри Роберт был наместником в Калабрии, занимаясь попутно грабежом местного населения.

К моменту воцарения Роберта в руках византийцев оставались города Кариати, Россано, Джераче и Реджо. Кариати был взят в 1057 году, Россано и Джераче в 1059 году. Поскольку внимание Роберта постоянно отвлекалось мятежами в Апулии, важнейшую роль в покорении Калабрии сыграл его младший брат Рожер. В результате Гвискар был вынужден разделить завоёванные земли Калабрии между собою и братом, хотя искусственно созданная при разделе чересполосица препятствовала образованию Рожером цельного домена.

Последним оплотом Византии в Калабрии остался город Реджо. При осаде его зимой 1059—1060 годов Рожер первым из нормандцев применил осадные машины. Роберт, воевавший в это время с византийцами в Апулии, прибыл к Реджо только весной 1060 года. В результате длительной осады гарнизон Реджо капитулировал и торжествующий Роберт позволил греческим воинам свободно отплыть в Константинополь. Летом 1060 года Калабрия полностью перешла в руки нормандцев[8][6].

Покорение Апулии

Война с Византией в Апулии продолжалась с переменным успехом. Ещё в 1055 году Хэмфри и Роберт завоевали полуостров Салентина. В 1057 году пост катапана покинул Аргир, ведший бескомпромиссную борьбу с нормандцами с момента перехода на сторону Византии в 1042 году. После отставки Аргира византийцы удерживали лишь несколько городов на побережье. В 1060 году новый император Константин X, пока Роберт завершал завоевание Калабрии, направил в Италию армию, сумевшую вернуть под контроль Византии большую часть Апулии и даже осадить нормандскую столицу Мельфи. В первые шесть месяцев 1061 года Роберт Гвискар и спешно призванный из Калабрии Рожер смогли снять осаду с Мельфи и вновь взять Бриндизи и Орию. В 1064—1068 годах против Роберта выступили недовольные вассалы, возглавляемые его племянниками — сыновьями Хэмфри Отвиля. Соединившись с мятежниками, византийцы вновь заняли Бриндизи, Орию и Таранто.

Обстановка в Апулии резко изменилась в 1068 году: наступление турок-сельджуков в Малой Азии заставило императора Романа IV оставить Италию на произвол судьбы. В течение первых месяцев 1068 года Роберт без труда занял все остававшиеся в руках византийцев и мятежников города. В июне 1068 года Роберт Гвискар взял последнюю крепость мятежников, Монтепелозо[6]. Византийская армия заперлась в Бари[9].

Взятие Бари

Осада Робертом Гвискаром города Бари продолжалась в течение почти трёх лет — с 5 августа 1068 года по 16 апреля 1071 года. Для блокады города со стороны моря нормандцы впервые за время своих войн в Южной Италии использовали флот: нормандские корабли, соединённые железной цепью, полностью блокировали порт Бари. Городскому военачальнику удалось в начале осады вырваться из Бари, чтобы просить помощи в Константинополе.

В начале 1069 года византийский флот под командование катапана Стефана Патерана попытался прорвать нормандскую блокаду, но нормандцы потопили большинство вражеских кораблей и только часть греческих судов всё же пробилась в Бари, доставив продовольствие и оружие. Стефан Патеран успешно оборонял Бари в течение 1069—1070 годов. В начале 1071 года Патеран смог выбраться из осаждённого города и вновь отправиться в Константинополь за помощью. По просьбе Патерана император Роман IV отправил флот к Бари. Роберт Гвискар, в свою очередь, вызвал из Сицилии своего брата Рожера, прибывшего во главе большой флотилии. Нормандцам удалось разбить византийцев в морской битве в виду города и ни одному греческому кораблю на этот раз не удалось прорваться в город. Потеряв надежду на помощь из Византии, жители Бари открыли ворота нормандцам. 16 апреля 1071 года Роберт Гвискар и его брат Рожер Сицилийский торжественно вступили в Бари. Этот день стал последним днём византийского присутствия в Южной Италии[6][10].

Завоевания Неаполя

В результате умелого лавирования неаполитанские герцоги дольше всех своих соседей сохраняли свою независимость от нормандцев. Лишь в 1137 году Сергий VII признал своим сюзереном Рожера II и в качестве его вассала принял участие в битве при Риньяно против Райнульфа Алифанского, в которой и погиб 30 октября 1137 года. После гибели герцога в Неаполе было установлено республиканское правление, но уже в 1139 году неаполитанцы признали власть Рожера II. Титул герцога Неаполя Рожер II пожаловал своему сыну Альфонсо, но последний правил Неаполем лишь как королевский вассал. После смерти Альфонсо в 1144 году Неаполь окончательно перешёл под прямое управление короны.

Создание Сицилийского королевства

См. также

Примечания

  1. ↑ Joranson, 355 and n 19.
  2. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 147-148.
  3. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 150.
  4. ↑ Malaterra G. The Deeds Done by Count Roger of Calabria and Sicily and of Duke Robert his Brother, Book 4: 16.
  5. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 130-131.
  6. ↑ 1 2 3 4 Вильгельм Апулийский
  7. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 228-231.
  8. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 146-147.
  9. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 149, 153, 179, 182.
  10. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 188-191.

Литература

Норвич Дж. Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016—1130 / Пер. с англ. Л. А. Игоревского. — М.: Центрполиграф, 2005. — 367 с. — 5 000 экз. — ISBN 5-9524-1751-5.

  • Leeds University Medieval History Texts Centre, with primary sources available in translation under the heading «The Norman Kingdom of Sicily»
  • Gaufredo Malaterra. De rebus gestis Rogerii Calabriae et Siciliae comitis et Roberti Guiscardi ducis fratris eius at The Latin Library.
  • William of Apulia. Gesta Roberti Wiscardi at The Latin Library.
  • Lupus Protospatarius Barensis. Rerum in regno Neapolitano gestarum breve chronicon, ab anno sal. 860 vsque ad 1102 at The Latin Library.
  • Bachrach, Bernard S. «On the Origins of William the Conqueror’s Horse Transports.» Technology and Culture. — 1985.
  • Chalandon, Ferdinand. Histoire de la domination normande en Italie et en Sicilie. — Paris, 1907.
  • Loud, Graham Alexander. How 'Norman' was the Norman Conquest of Southern Italy? — Nottingham Medieval Studies, 1981.
  • Loud, Graham Alexander. Continuity and change in Norman Italy: the Campania during the eleventh and twelfth centuries. — Journal of Medieval History..
  • Loud, Graham Alexander. .. «Coinage, Wealth and Plunder in the Age of Robert Guiscard.» English Historical Review, Vol. 114, No. 458. (Sep., 1999), pp. 815—843.
  • France, John. The Occasion of the Coming of the Normans to Italy. — Journal of Medieval History, 1991.
  • Gay, Jules. L’Italie méridionale et l’empire Byzantin: Livre II. — Burt Franklin: New York, 1904.
  • Gravett, Christopher, and Nicolle, David. The Normans: Warrior Knights and their Castles. — Osprey Publishing: Oxford, 2006.
  • Houben, Hubert (translated by Graham A. Loud and Diane Milburn). Roger II of Sicily: Ruler between East and West. — Cambridge University Press, 2002.
  • Jamison, Evelyn. The Norman Administration of Apulia and Capua, more especially under Roger II and William I. Papers of the British School at Rome. — 1917.
  • Joranson, Einar. The Inception of the Career of the Normans in Italy: Legend and History..
  • Matthew, Donald. The Norman Kingdom of Sicily. — Cambridge University Press, 1992.
  • Norwich, John Julius. The Normans in the South 1016—1130. — London: Longman, 1967.
  • Norwich, John Julius. The Kingdom in the Sun 1130—1194. — London: Longman, 1970.
  • Skinner, Patricia. Family Power in Southern Italy: The Duchy of Gaeta and its Neighbours, 850—1139. — Cambridge University Press, 1995.

ru-wiki.org

Норманнская Италия

Южная Италия была зоной особых взаимоотношений, здесь норманны знали византийцев в повседневной жизни, между территориями был достаточно большой взаимообмен. Так или иначе, это была зона интенсивных контактов, и наш анонимный итальянский хронист, должно быть, в отличие от своих французских «коллег», достаточно хорошо знал греков в повседневной жизни, а также очень много был о них наслышан. Предысторией этих отношений было норманнское завоевание Южной Италии.

В данном разделе главы нами будут в сжатом виде рассмотрены те аспекты истории Южной Италии в преддверии крестовых походов, которые так или иначе связаны с взаимоотношением норманнов и византийцев. Именно эти отношения могли оказать влияние на отношение норманнов к византийцам в том числе и во время первого крестового похода. Эти отношения могли оказать влияние и на мнение норманнского хрониста, написавшего «Деяния франков».

Норманнское завоевание Южной Италии осуществлялось в течение XI-го столетия. Первые военные вторжения норманнов в Италию датируются началом века. Согласно хронике Аматуса из Монте-Кассино, в 999 г. группа норманнских паломников в составе сорока человек прибыла в Салерно в том момент, когда город осаждали сарацины[108]. Тогда норманны обратили сарацинов в бегство. В 1017 г. они помогают местному населению против Византии во время восстания в Гаргано, составляющим часть Апулии. Это был достаточно «долгоиграющий» мятеж знатного ломбардца Мелеса, родом из Бари. Этот мятеж начался в 1009 г., а закончился лишь к 1018 г., когда мятежники потерпели поражение при Каннах. Существует также предание, изложенное в хронике Гийома из Апулии, о том, что в 1016 г. паломники-норманны, возвращаясь из Иерусалима, зашли в монастырь в Монте-Гаргано, чтобы посетить гробницу св. Михаила, и встретили там Мелеса, который пообещал им значительное вознаграждение за помощь в борьбе с греками[109]. Таким образом, норманны уже тогда стали врагами византийцев. Но, в то же время, византийцы активно прибегали к найму норманнов на военную службу на территории Италии для решения внутренних конфликтов[110].

Первым норманнским государством на территории Италии считается крепость на возвышенности Аверса с подвластными ей территориями[111]. Эта крепость была подарена норманну Раннульфу Сергиусом IV Неаполитанским в благодарность за военную поддержку в борьбе с правителем Капуи. Крепость занимала достаточно выгодное географическое положение, позволяя оказывать влияние на Неаполь, Капую, Салерно и Беневенто.

Жан-Мари Мартан пишет о том, что планомерное завоевание Южной Италии произошло в 40 – 70-е годы XI в., начиная с Мельфи (Melfi)[112]. В Апулии норманны завоевывают вначале малонаселенные территории Севера, Запада и Юга области. Владения норманнов возникают без какого-либо алгоритма, Мартан называет это «территориальным распылением» (le saupoudrage territorial)[113]. Норманны захватывают как византийские, так и ломбардские владения[114].

Он разделяет также мнение о том, что так называемые «норманны» по факту норманнами не были. Основываясь на ономастических исследованиях, он предполагает, что две трети мигрантов, действительно, происходили из Нормандии. При этом, остальные происходили из других регионов Франции[115]. Автор подчеркивает, что среди «норманнов» было достаточно много бретонцев. Численность мигрантов посчитать достаточно сложно, но ясно, что речь идет о нескольких сотнях, максимум тысячах человек. Таким образом, миграция не была массовой, но она при этом достаточно серьезно повлияла на развитие региона. Следует также отметить, что эта миграция не была организована централизованно. Тогда как завоевание Англии имело своего предводителя в виде Вильгельма Завоевателя, завоевание Италии представляло собой последовательные частные инициативы[116].

До норманнского завоевания сеть епископств в регионе была довольно слаборазвитой и неорганизованной[117]. Такой же слабой была и сеть монастырей. Организованность в церковную организацию региона привнесет усилившееся во второй половине XII в. влияние папы. Норманны установят с папой достаточно тесные контакты. Однако стоит заметить, что светские власти продолжали вмешиваться в дела церкви и при норманнах.

Папство с самого начала имело политические контакты с норманнами. Пришествие норманнов насторожило папу Льва IX. Собрав армию, он выступил против них и проиграл битву при Чивителло в 1053 г. Однако после этого один из его преемников, папа Николай II понял, что мог бы использовать норманнов в собственных интересах в регионе, тем более что это были враги византийцев. В 1059 г. он подписал с двумя норманнскими вождями – Робертом Гвискаром и Ричардом из Капуи – договор в Мельфи. Указанные вожди становились вассалами Святого престола[118]. Такого рода договор способствовал усилению влияния папы в регионе. Византийцев не могло не настораживать такое расширение сферы влияния папства.

Тем не менее, норманны не установили с папством дружбы на долгие времена, чем византийцы могли воспользоваться в своих интересах. Например, во времена понтификата Александра II (1061-1073), а также в 1074-1080 гг. при понтификате Григория VII, имели место даже вооруженные конфликты между папством и норманнами[119]. Кроме того, норманнская Италия была значимым регионом с политической точки зрения. Она представляла собой пересечение интересов папы и Византии. Например, ситуация в первой половине 70-х гг., когда турки начали свои завоевания в Малой Азии. В 1071 г. при Манцикерте византийская армия терпит сокрушительное поражение, и турки стремительно захватывают малоазийские территории. В этих обстоятельствах император Михаил VII пытается заключить союз с норманнами. Разумеется, норманны были старыми противниками византийцев, в свое время захватившими их итальянские владения. Но в этот момент необходимо было сделать выбор: или норманны, или турки. В тот момент империя не была способна сражаться против тех и против других. Хотя Макквин и замечает при этом, что византийцы могли и не отказываться совсем от планов отвоевания Италии[120].

Историки имеют в своем распоряжении письма императора, адресованные Роберту Гвискару с предложением бракосочетания дочери Гвискара и брата императора. Кроме того, в письмах содержались предложения политического союза, а, возможно, и военного. Письма датированы приблизительно 1071-1073 гг[121]. Союз мог быть выгоден Византии с целью предотвращения хотя бы в ближайшем будущем новых войн с норманнами и с целью привлечения на службу норманнских наемников. Однако Гвискар отказался от сделанного ему предложения. Как пишет Макквин, первое письмо было составлено со взглядом на норманн «сверху», и это не было предложением сотрудничеств на равных[122], тогда как император все же признал норманнские завоевания в Италии. Однако второе письмо было составлено иным образом и содержало предложение равного сотрудничества, но также было отвергнуто Гвискаром. Император, правда, имел при себе средства, чтобы склонить норманнов к договору. В эти годы Гвискар был в конфликте с папой, что, кстати, показывает неоднозначность отношений папства и норманнов, несмотря на договоренности. Гвискар не был заинтересован в этом случае в союзе папы и императора.

Мы не знаем, когда точно Михаил выдвинул папе предложения о союзе. Нам известна лишь дата ответа со стороны папы, 9 июля 1073 г. Император, таким образом, решил попробовать другой способ найти союзников. Папа Григорий VII отреагировал положительно, выдвинув идею о необходимости воссоединить согласие между двумя церквями. Папа писал, что необходимо восстановить былое согласие между римской церковью и ее дочерью константинопольской церковью[123]. Стоит заметить, что папа не показывал тогда никоим образом, что сближению предшествовала схизма при Фотии и события 1054 г[124]. Роберт Гвискар, находившийся в конфликте с папой и недовольный его сближением с византийским императором, решил заключить соглашение с византийцами, в чем последние были заинтересованы более, чем в союзе с папством[125]. В 1074 г. Гвискар обручает свою дочь Елену с сыном византийского императора Константином[126]. Союз с папой открывал вопрос о статусе той и другой ветви христианства.

Однако папа решил воспользоваться сделанным ему предложением. В 1074 он призывает к организации экспедиции для спасения Византии из рук врагов и одновременно решения проблем с Робертом Гвискаром. Кстати, эти призывы папы могли поспособствовать альянсу Роберта Гвискара, ибо такой поход означал бы очередное сближение папы и императора. Кодри подчеркивает, что вначале основной целью экспедиции была именно война с норманнами. Папа призывает норманнов, враждебных Роберту Гвискару, подняться против него[127]. Но в 1074 г. он пишет письма, где говорит уже именно о Византии. Конфликт папы с Гвискаром закончился тем, что последний был отлучен от церкви, будучи вместе со своим племянником Робертом из Лорителло (Robert of Loritello) объявленным "invasores bonorum sancti Petri"[128], тогда как ни экспедиция ни против него, ни против турок в защиту Византии не состоялись. А норманны на некоторых этапах могли быть для Византии и полезным союзником.

Что можно заключить из всей приведенной информации? Наиболее важным для нас является то, что норманнское завоевание повысило влияние папы в регионе еще до того, как был объявлен крестовый поход. Однако, как указывает Франко Кардини, папа Урбан II не был особо заинтересован в участии итальянцев в крестовом походе[129]. Историк указывает на то, что далеко не все население было солидарно с папой, и последний был заинтересован оставить на месте своих итальянских сторонников, и предпочитал, чтобы они не уходили на Восток. С другой стороны, Боэмунд Тарентский отправился на Восток со своим отрядом из Италии. Не случилось ли это потому, что в регионе возросло папское влияние, обязанное, в свою очередь, норманнскому завоеванию своим существованием?

Помимо нашего повествования о завоевании Южной Италии и области Апулия в частности, необходимо сказать об этнической ситуации в регионе. В ту эпоху в Апулии находилось много различных этнических меньшинств: евреи, славяне, армяне, греки. Из всех вышеперечисленных только греки были относительно многочисленны[130]. Территорией, населенной греками, была область Саленто («каблук» итальянского сапога), составляющая часть Апулии. За пределами Саленто греков было довольно мало. Этот регион норманны завоевали в 1077 г[131]. Согласно Жан-Мари Мартану, эти сообщества сохранились до наших дней и не ассимилировались с итальянцами, сохраняя при этом свой особый диалект « grico ». В Таренте, правда, греков было немного. Этот город, как и Бриндизи, был сильно латинизирован. Но, тем не менее, греки все же составляли часть населения города. Там существовало одновременно латинское и греческое духовенство. Мы обращаем особое внимание на Тарент, поскольку графом Тарента был Боэмунд, предводитель итало-норманнского войска, в котором воевал, по-видимому, и наш хронист.

Греки в Италии упоминаются в ломбардских и норманнских хрониках того времени как «женственные народы», что в принципе часто встречается в западных источниках. В связи с этим на Западе постепенно формировался образ Византии как слабого государства[132]. В том числе, это выражение встречается и в «Деяниях франков». Мартан дает несколько примеров подобных отзывов в хрониках того времени:[133] « И начали они сражаться с греками, и увидели, что они словно женщины »; « Я отведу вас к женственным людям, мужчинам, подобным женщинам ». Кроме того, византийцы упоминаются как вероломные. Один из норманнских хронистов, Жоффруа Малатерра, пишет о византийцах как о « genus perfidissimum »[134]. С другой стороны, ряд отзывов является положительным. В хронике Гийома Апулийского, датированной 1095-1099 гг. император изображен как мудрый и способный военачальник[135].

Таким образом, византийцы и норманны знали друг друга в повседневной жизни, благодаря греческим сообществам в Италии, и эти отношения позволяли сложить друг о друге мнение. Кроме того, эти мнения формировались в условиях достаточно активных отношений итальянских норманнов и Византии, а также участия папства в этих отношениях.



biofile.ru

Норманнское завоевание Южной Италии - это... Что такое Норманнское завоевание Южной Италии?

Сицилийское королевство — результат постепенного захвата Южной Италии множеством независимых норманских авантюристов

Норманнское завоевание Южной Италии началось в конце XI, и продолжалось большую часть XII века. Оно проводилось множеством норманских авантюристов, захватывавших земли в своих личных целях. Позже все эти территории были объединены в Сицилийское королевство, включавшее в себя не только Сицилию, но и почти всю южную треть Аппенинского полуострова, а также Мальту и часть Северной Африки.

Первоначально мигрировавшие норманны поступали наёмниками на службу византийцам и лангобардам. Но со временем они стали создавать свои личные, независимые владения в этих землях.

В отличие от нормандского завоевания Англии, которое произошло в результате одной решающей битвы, завоевание Южной Италии происходило несколько десятилетий и во многих сражениях.

Первые норманны в Италии

Италия перед норманнскими завоеваниями

В 999 году норманнские паломники, возвращавшиеся от Гроба Господня в Иерусалиме, высадились в Салерно, где были гостеприимно встречены князем Гвемаром III. В это время из Африки на город напали сарацины, потребовавшие дани. Хотя Гвемар начал собирать средства для выплаты дани, норманны начали упрекать лангобардов за трусость и сразу же напали на осаждающих. Сарацины бежали и благодарный Гвемар умолял норманнов остаться. Они отказались, но пообещали привезти его богатые дары своим соотечественникам в Нормандии и рассказать им о вознаграждении, предложенном князем каждому норманну, который поступит на военную службу в Салерно[1].

Другое раннее упоминание о прибытии норманнов в Италию относится к 1016 году. Норманнские паломники встретились с Мелусом в Монте-Гаргано, который убедил их присоединиться к нему во время нападении на Апулию, принадлежавшую Византии.

Лангобардское восстание

В 1017 году в Бари против византийцев вспыхнуло восстание лангобардов, во главе которого стоял Мелус, использовавший недавно прибывшую группу норманнов. Византийский император направил на помощь отряд элитной Варяжской Гвардии. В 1018 году противники столкнулись у реки Офанто, вблизи места битвы при Каннах, в которой Ганнибал разгромил римлян в 216 году до н. э. Византийцы одержали победу.

Стоит отметить, что в 1019 году византийский гарнизон в Трое состоял из норманнских наёмников.

Графства Мельфи и Аверса

В 1030 году герцог Неаполитанский Сергий IV пожаловал предводителю норманнов Райнульфу руку своей сестры и графство Аверса (1030 год). Аверса стала первым норманнским государством в Южной Италии.

Вскоре Норманны во главе с Вильгельмом Железная Рука отвоевали у византийцев Мельфи и сделали столицей герцогства Апулия.

Завоевание Сицилии

См. также: История ислама в Южной Италии, Сицилийский эмират

В июне 1059 года папа римский Николай II даровал норманнскому дворянину Роберту Гвискару титул герцога Сицилии, а Роберт принёс папе вассальную присягу за остров. С этого момента Гвискар считал себя законным повелителем Сицилии и только искал повода начать её завоевание.

Противостоявший норманнам Сицилийский эмират в этот момент фактически распался на три государства. Северо-западной частью острова (с Палермо, Трапани и Мацарой) управлял Абдулла Ибн Хаукаль; юго-восточную (с Катанией и Сиракузами) — контролировал Ибн ат-Тимнах, центр острова со столицей в Энне находился под властью Ибн аль-Хавас. Все три эмира находились в состоянии перманентного конфликта друг с другом и отказывались признавать власть кайруанских Зиридов. Кроме того, православные греки составляли большинство в восточных и влиятельное меньшинство в западных областях Сицилии, что позволяло норманнам надеяться на поддержку на самом острове[2].

В феврале 1061 года арабский эмир Катании и Сиракуз Ибн ат-Тимнах, потерпев сокрушительное поражение от своего соседа, правителя Энны, прибыл в Милето с просьбой о помощи. За это эмир соглашался признать Гвискара верховным правителем Сицилии[3].

Повод для войны был получен, но в силу постоянной занятости Роберта на континенте, завоевание Сицилии было осуществлено, в основном, его младшим братом Рожером.

Норманны вторглись на Сицилию в мае 1061 года и атаковали Мессину, взяв её без боя. Затем Роберт, Роже и пришедший им на помощь Ибн ат-Тимнах двинулись в центральную часть острова, где взяли ряд городов. Вскоре в Апулии возникли проблемы и Роберт спешно вернулся на материк. Перед отъездом он построил крепость Сан-Марко-д'Алунцио — первый норманнский замок на Сицилии.

Вскоре после этого норманны разгромили арабов битвах при Энне (1061), Черами (1064) и Мисилмери (1068), а в 1072 году Рожер взял Палермо.

После падения Палермо норманны ещё восемнадцать лет покоряли остров, и в 1090 году Ното, последний свободный город Сицилии, добровольно перешёл под власть Рожера.

В 1091 году норманны, под предводительством Рожера I, отвоевали у мусульман Мальту[4].

Завоевание Салерно

Фасад собора Салерно, построенного при Роберте Гвискаре в 1076—1085 годах

После 1058 года Салерно осталось единственным независимым лангобардским княжеством в Южной Италии. Территория княжества существенно уменьшилась в ходе постоянных конфликтов с норманнами, но Роберт Гвискар предпочёл в этот момент заключить союз с Салерно. Предположительно в 1058—1059 годах он, объявив свой предыдущий брак недействительным из-за близкого кровного родства, женился на Сишельгаите, сестре салернского князя Гизульфа II. Ради союза с Салерно Роберт даже заставил своего брата Вильгельма из Принчипате вернуть княжеству захваченным им города в Калабрии[5].

Политический союз с Салерно оказался непрочным и недолговечным. Гизульф II тайно от Роберта поддерживал мятежных баронов Апулии, заключил с Григорием VII альянс против норманнов, а также пытался подчинить себе Амальфи, жители которого согласились отдаться под покровительство Гвискара.

Летом 1076 года Роберт Гвискар осадил город Салерно. Князь Гизульф II, предвидя нападение, заставил горожан запасти провизию на два года, но вскоре после начала осады реквизировал запасы своих подданных, а затем продавал продукты по баснословным ценам[6]. Измученные голодом и тиранией князя, жители Салерно сами открыли ворота города Гвискару 13 декабря 1076 года. Гизульф II со своими братьями и немногочисленными приверженцами укрылся в городской цитадели, но в мае 1077 года был вынужден капитулировать.

Роберт Гвискар присоединил Салерно к своим владениям, хотя и позволил Гизульфу II с братьями покинуть город. Капитуляция Гизульфа сопровождалась анекдотической историей в духе Гвискара. Роберт потребовал от сдавшегося князя отдать салернскую реликвию — зуб евангелиста Матфея, покровителя города. Гизульф попытался обмануть победителя, отослав к нему обычный, совершенно не священный зуб. Находившийся при Роберте священник разоблачил обман и герцог Апулии в своём письме поставил Гизульфа перед выбором: лишиться всех своих зубов или отдать реликвию. Гизульф смирился, отдал реликвию и только после этого ему позволили удалиться из Салерно[7].

Салерно стал столицей герцогства Апулии и по указанию Роберта здесь началось строительство грандиозного собора в честь евангелиста Матфея. Салерно продолжал играть роль второй, континентальной столицы и в Сицилийском королевстве.

Византийско-норманнские войны

К 1057 году под властью Византии оставалась значительная часть Калабрии и ряд городов на побережье Апулии. Вытеснение византийцев из Италии заняло ещё тринадцать лет и завершилось 16 апреля 1071 года взятием последнего оплота Византии в Италии, города Бари.

Покорение Калабрии

Норманны воевали в Калабрии ещё с 1044 года. Население Калабрии было преимущественно греческим по языку и вероисповеданию и враждебно относилось к завоевателям. Ещё при жизни старших братьев Дрого и Хэмфри Роберт был наместником в Калабрии, занимаясь попутно грабежом местного населения.

К моменту воцарения Роберта в руках византийцев оставались города Кариати, Россано, Джераче и Реджо. Кариати был взят в 1057 году, Россано и Джераче в 1059 году. Поскольку внимание Роберта постоянно отвлекалось мятежами в Апулии, важнейшую роль в покорении Калабрии сыграл его младший брат Рожер. В результате Гвискар был вынужден разделить завоёванные земли Калабрии между собою и братом, хотя искусственно созданная при разделе чересполосица препятствовала образованию Рожером цельного домена.

Последним оплотом Византии в Калабрии остался город Реджо. При осаде его зимой 1059—1060 годов Рожер первым из норманнов применил осадные машины. Роберт, воевавший в это время с византийцами в Апулии, прибыл к Реджо только весной 1060 года. В результате длительной осады гарнизон Реджо капитулировал и торжествующий Роберт позволил греческим воинам свободно отплыть в Константинополь. Летом 1060 года Калабрия полностью перешла в руки норманнов[8][6].

Покорение Апулии

Война с Византией в Апулии продолжалась с переменным успехом. Ещё в 1055 году Хэмфри и Роберт завоевали полуостров Салентина. В 1057 году пост катапана покинул Аргир, ведший бескомпромиссную борьбу с норманнами с момента перехода на сторону Византии в 1042 году. После отставки Аргира византийцы удерживали лишь несколько городов на побережье. В 1060 году новый император Константин X, пока Роберт завершал завоевание Калабрии, направил в Италию армию, сумевшую вернуть под контроль Византии большую часть Апулии и даже осадить норманнскую столицу Мельфи. В первые шесть месяцев 1061 года Роберт Гвискар и спешно призванный из Калабрии Рожер смогли снять осаду с Мельфи и вновь взять Бриндизи и Орию. В 1064—1068 годах против Роберта выступили недовольные вассалы, возглавляемые его племянниками — сыновьями Хэмфри Отвиля. Соединившись с мятежниками, византийцы вновь заняли Бриндизи, Орию и Таранто.

Обстановка в Апулии резко изменилась в 1068 году: наступление турок-сельджуков в Малой Азии заставило императора Романа IV оставить Италию на произвол судьбы. В течение первых месяцев 1068 года Роберт без труда занял все остававшиеся в руках византийцев и мятежников города. В июне 1068 года Роберт Гвискар взял последнюю крепость мятежников, Монтепелозо[6]. Византийская армия заперлась в Бари[9].

Взятие Бари

Осада Робертом Гвискаром города Бари продолжалась в течение почти трёх лет — с 5 августа 1068 года по 16 апреля 1071 года. Для блокады города со стороны моря норманны впервые за время своих войн в Южной Италии использовали флот: норманнские корабли, соединённые железной цепью, полностью блокировали порт Бари. Городскому военачальнику удалось в начале осады вырваться из Бари, чтобы просить помощи в Константинополе.

В начале 1069 года византийский флот под командование катапана Стефана Патерана попытался прорвать норманнскую блокаду, но норманны потопили большинство вражеских кораблей и только часть греческих судов всё же пробилась в Бари, доставив продовольствие и оружие. Стефан Патеран успешно оборонял Бари в течение 1069—1070 годов. В начале 1071 года Патеран смог выбраться из осаждённого города и вновь отправиться в Константинополь за помощью. По просьбе Патерана император Роман IV отправил флот к Бари. Роберт Гвискар, в свою очередь, вызвал из Сицилии своего брата Рожера, прибывшего во главе большой флотилии. Норманнам удалось разбить византийцев в морской битве в виду города и ни одному греческому кораблю на этот раз не удалось прорваться в город. Потеряв надежду на помощь из Византии, жители Бари открыли ворота норманнам. 16 апреля 1071 года Роберт Гвискар и его брат Рожер Сицилийский торжественно вступили в Бари. Этот день стал последним днём византийского присутствия в Южной Италии[6][10].

Завоевания Неаполя

В результате умелого лавирования неаполитанские герцоги дольше всех своих соседей сохраняли свою независимость от норманнов. Лишь в 1137 году Сергий VII признал своим сюзереном Рожера II и в качестве его вассала принял участие в битве при Риньяно против Райнульфа Алифанского, в которой и погиб 30 октября 1137 года. После гибели герцога в Неаполе было установлено республиканское правление, но уже в 1139 году неаполитанцы признали власть Рожера II. Титул герцога Неаполя Рожер II пожаловал своему сыну Альфонсо, но последний правил Неаполем лишь как королевский вассал. После смерти Альфонсо в 1144 году Неаполь окончательно перешёл под прямое управление короны.

Создание Сицилийского королевства

В 1127 умер герцог Апулии норманнского происхождения Вильгельм II, и Апулия и Сицилия объединились под властью его кузена, графа Сицилии Рожера II. Рожер поддержал антипапу Анаклета II и был коронован последним как король Сицилии на Рождество 1130.

См. также

Примечания

  1. ↑ Joranson, 355 and n 19.
  2. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 147-148.
  3. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 150.
  4. ↑ Malaterra G. The Deeds Done by Count Roger of Calabria and Sicily and of Duke Robert his Brother, Book 4: 16.
  5. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 130-131.
  6. ↑ 1 2 3 4 Вильгельм Апулийский
  7. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 228-231.
  8. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 146-147.
  9. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 149, 153, 179, 182.
  10. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 188-191.

Литература

  • Норвич Дж. Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016—1130 / Перевод с английского Л. А. Игоревского. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 367 с. — 5 000 экз. — ISBN 5-9524-1751-5
  • Leeds University Medieval History Texts Centre, with primary sources available in translation under the heading «The Norman Kingdom of Sicily»
  • Gaufredo Malaterra. De rebus gestis Rogerii Calabriae et Siciliae comitis et Roberti Guiscardi ducis fratris eius at The Latin Library.
  • William of Apulia. Gesta Roberti Wiscardi at The Latin Library.
  • Lupus Protospatarius Barensis. Rerum in regno Neapolitano gestarum breve chronicon, ab anno sal. 860 vsque ad 1102 at The Latin Library.
  • Bachrach, Bernard S. «On the Origins of William the Conqueror’s Horse Transports.» Technology and Culture. — 1985.
  • Chalandon, Ferdinand. Histoire de la domination normande en Italie et en Sicilie. — Paris, 1907.
  • Loud, Graham Alexander. How 'Norman' was the Norman Conquest of Southern Italy? — Nottingham Medieval Studies, 1981.
  • Loud, Graham Alexander. Continuity and change in Norman Italy: the Campania during the eleventh and twelfth centuries. — Journal of Medieval History..
  • Loud, Graham Alexander. .. «Coinage, Wealth and Plunder in the Age of Robert Guiscard.» English Historical Review, Vol. 114, No. 458. (Sep., 1999), pp. 815—843.
  • France, John. The Occasion of the Coming of the Normans to Italy. — Journal of Medieval History, 1991.
  • Gay, Jules. L’Italie méridionale et l’empire Byzantin: Livre II. — Burt Franklin: New York, 1904.
  • Gravett, Christopher, and Nicolle, David. The Normans: Warrior Knights and their Castles. — Osprey Publishing: Oxford, 2006.
  • Houben, Hubert (translated by Graham A. Loud and Diane Milburn) Roger II of Sicily: Ruler between East and West. — Cambridge University Press, 2002.
  • Jamison, Evelyn. The Norman Administration of Apulia and Capua, more especially under Roger II and William I. Papers of the British School at Rome. — 1917.
  • Joranson, Einar. The Inception of the Career of the Normans in Italy: Legend and History..
  • Matthew, Donald. The Norman Kingdom of Sicily. — Cambridge University Press, 1992.
  • Norwich, John Julius. The Normans in the South 1016—1130. — London: Longman, 1967.
  • Norwich, John Julius. The Kingdom in the Sun 1130—1194. — London: Longman, 1970.
  • Skinner, Patricia. Family Power in Southern Italy: The Duchy of Gaeta and its Neighbours, 850—1139. — Cambridge University Press, 1995.

dic.academic.ru

Норманнское завоевание Южной Италии

Норманнское завоевание Южной Италии началось в конце XI, и продолжалось большую часть XII века. Оно проводилось множеством норманнских авантюристов, захватывавших земли в своих личных целях. Позже все эти территории были объединены в Сицилийское королевство, включавшее в себя не только Сицилию, но и почти всю южную треть Апеннинского полуострова, а также Мальту и часть Северной Африки.

Первоначально мигрировавшие норманны поступали наёмниками на службу византийцам и лангобардам. Но со временем они стали создавать свои личные, независимые владения в этих землях.

В отличие от нормандского завоевания Англии, которое произошло в результате одной решающей битвы, завоевание Южной Италии происходило несколько десятилетий и во многих сражениях. На отвоёванных у греков и арабов землях активно селились выходцы из материковых Италии и Франции. Новая волна романоязычной колонизации привела к вытеснению греческого и арабского языков и замене иx на развившийся здесь сицилийский язык.

Содержание

  • 1 Первые норманны в Италии
  • 2 Лангобардское восстание
  • 3 Графства Мельфи и Аверса
  • 4 Завоевание Сицилии
  • 5 Завоевание Салерно
  • 6 Византийско-норманнские войны
    • 6.1 Покорение Калабрии
    • 6.2 Покорение Апулии
    • 6.3 Взятие Бари
  • 7 Завоевания Неаполя
  • 8 Создание Сицилийского королевства
  • 9 См. также
  • 10 Примечания
  • 11 Литература

Первые норманны в Италии

Италия перед норманнскими завоеваниями Древний мир Средние века Новое время Современная история Отдельные темы
 История Италии

Доисторическая Италия

Этруски (XII—VI вв. до н.э.)

Великая Греция (VIII—VII вв. до н.э.)

Древний Рим (VIII в. до н.э. — V в. н.э.)

Италия под властью остготов (V—VI вв.)

Средневековая Италия

Италия под властью Византии (VI—VIII вв.)

Лангобардское королевство (VI—VIII вв.)

Средневековое королевство Италия

Ислам и норманны в южной Италии

Морские республики и Итальянские города-государства

Итальянский Ренессанс (XIV—XVI вв.)

Итальянские войны (1494—1559)

Италия в Новое время (1559—1814)

Рисорджименто (1815—1861)

Королевство Италия (1861—1945)

Италия в Первой мировой войне (1914—1918)

Фашизм и колониальная империя (1918—1945)

Италия во Второй мировой войне (1940—1945)

Новейшая история Италии (1945—настоящее время)

Свинцовые годы (1970-е — 1980-е)

Исторические государства Италии

Военная история Италии

Экономическая история Италии

Генетическая история Италии

Избирательная история

История моды в Италии

Почтовая история

Железнодорожная история

История денег в Италии

История музыки в Италии

Портал «Италия»

В 999 году норманнские паломники, возвращавшиеся от Гроба Господня в Иерусалиме, высадились в Салерно, где были гостеприимно встречены князем Гвемаром III. В это время из Африки на город напали сарацины, потребовавшие дани. Хотя Гвемар начал собирать средства для выплаты дани, норманны начали упрекать лангобардов за трусость и сразу же напали на осаждающих. Сарацины бежали и благодарный Гвемар умолял норманнов остаться. Они отказались, но пообещали привезти его богатые дары своим соотечественникам в Нормандии и рассказать им о вознаграждении, предложенном князем каждому норманну, который поступит на военную службу в Салерно.

Другое раннее упоминание о прибытии норманнов в Италию относится к 1016 году. Норманнские паломники встретились с Мелусом в Монте-Гаргано, который убедил их присоединиться к нему во время нападении на Апулию, принадлежавшую Византии.

Лангобардское восстание

В 1017 году в Бари против византийцев вспыхнуло восстание лангобардов, во главе которого стоял Мелус, использовавший недавно прибывшую группу норманнов. Византийский император направил на помощь отряд элитной варяжской гвардии. В 1018 году противники столкнулись у реки Офанто, вблизи места битвы при Каннах, в которой Ганнибал разгромил римлян в 216 году до н. э. Византийцы одержали победу.

Стоит отметить, что в 1019 году византийский гарнизон в Трое состоял из норманнских наёмников.

Графства Мельфи и Аверса

В 1030 году герцог Неаполитанский Сергий IV пожаловал предводителю норманнов Райнульфу руку своей сестры и графство Аверса (1030 год). Аверса стала первым норманнским государством в Южной Италии.

Вскоре Норманны во главе с Вильгельмом Железная Рука отвоевали у византийцев Мельфи и сделали столицей герцогства Апулия.

Завоевание Сицилии

Рожер I и Роберт Гвискар принимают у арабов ключи от Палермо

См. также: История ислама в Южной Италии, Сицилийский эмират

В июне 1059 года папа римский Николай II даровал норманнскому дворянину Роберту Гвискару титул герцога Сицилии, а Роберт принёс папе вассальную присягу за остров. С этого момента Гвискар считал себя законным повелителем Сицилии и только искал повода начать её завоевание.

Противостоявший норманнам Сицилийский эмират в этот момент фактически распался на три государства. Северо-западной частью острова (с Палермо, Трапани и Мацарой) управлял Абдулла Ибн Хаукаль; юго-восточную (с Катанией и Сиракузами) — контролировал Ибн ат-Тимнах, центр острова со столицей в Энне находился под властью Ибн аль-Хавас. Все три эмира находились в состоянии перманентного конфликта друг с другом и отказывались признавать власть кайруанских Зиридов. Кроме того, православные греки составляли большинство в восточных и влиятельное меньшинство в западных областях Сицилии, что позволяло норманнам надеяться на поддержку на самом острове.

В феврале 1061 года арабский эмир Катании и Сиракуз Ибн ат-Тимнах, потерпев сокрушительное поражение от своего соседа, правителя Энны, прибыл в Милето с просьбой о помощи. За это эмир соглашался признать Гвискара верховным правителем Сицилии.

Повод для войны был получен, но в силу постоянной занятости Роберта на континенте, завоевание Сицилии было осуществлено, в основном, его младшим братом Рожером.

Норманны вторглись на Сицилию в мае 1061 года и атаковали Мессину, взяв её без боя. Затем Роберт, Роже и пришедший им на помощь Ибн ат-Тимнах двинулись в центральную часть острова, где взяли ряд городов. Вскоре в Апулии возникли проблемы и Роберт спешно вернулся на материк. Перед отъездом он построил крепость Сан-Марко-д'Алунцио — первый норманнский замок на Сицилии.

Вскоре после этого норманны разгромили арабов битвах при Энне (1061), Черами (1064) и Мисилмери (1068), а в 1072 году Рожер взял Палермо.

После падения Палермо норманны ещё восемнадцать лет покоряли остров, и в 1090 году Ното, последний свободный город Сицилии, добровольно перешёл под власть Рожера.

В 1091 году норманны, под предводительством Рожера I, отвоевали у мусульман Мальту.

Завоевание Салерно

Фасад собора Салерно, построенного при Роберте Гвискаре в 1076—1085 годах

После 1058 года Салерно осталось единственным независимым лангобардским княжеством в Южной Италии. Территория княжества существенно уменьшилась в ходе постоянных конфликтов с норманнами, но Роберт Гвискар предпочёл в этот момент заключить союз с Салерно. Предположительно в 1058—1059 годах он, объявив свой предыдущий брак недействительным из-за близкого кровного родства, женился на Сишельгаите, сестре салернского князя Гизульфа II. Ради союза с Салерно Роберт даже заставил своего брата Вильгельма из Принчипате вернуть княжеству захваченным им города в Калабрии.

Политический союз с Салерно оказался непрочным и недолговечным. Гизульф II тайно от Роберта поддерживал мятежных баронов Апулии, заключил с Григорием VII альянс против норманнов, а также пытался подчинить себе Амальфи, жители которого согласились отдаться под покровительство Гвискара.

Летом 1076 года Роберт Гвискар осадил город Салерно. Князь Гизульф II, предвидя нападение, заставил горожан запасти провизию на два года, но вскоре после начала осады реквизировал запасы своих подданных, а затем продавал продукты по баснословным ценам. Измученные голодом и тиранией князя, жители Салерно сами открыли ворота города Гвискару 13 декабря 1076 года. Гизульф II со своими братьями и немногочисленными приверженцами укрылся в городской цитадели, но в мае 1077 года был вынужден капитулировать.

Роберт Гвискар присоединил Салерно к своим владениям, хотя и позволил Гизульфу II с братьями покинуть город. Капитуляция Гизульфа сопровождалась анекдотической историей в духе Гвискара. Роберт потребовал от сдавшегося князя отдать салернскую реликвию — зуб евангелиста Матфея, покровителя города. Гизульф попытался обмануть победителя, отослав к нему обычный, совершенно не священный зуб. Находившийся при Роберте священник разоблачил обман и герцог Апулии в своём письме поставил Гизульфа перед выбором: лишиться всех своих зубов или отдать реликвию. Гизульф смирился, отдал реликвию и только после этого ему позволили удалиться из Салерно.

Салерно стал столицей герцогства Апулии и по указанию Роберта здесь началось строительство грандиозного собора в честь евангелиста Матфея. Салерно продолжал играть роль второй, континентальной столицы и в Сицилийском королевстве.

Византийско-норманнские войны

Южная Италия к моменту смерти Роберта Гвискара

К 1057 году под властью Византии оставалась значительная часть Калабрии и ряд городов на побережье Апулии. Вытеснение византийцев из Италии заняло ещё тринадцать лет и завершилось 16 апреля 1071 года взятием последнего оплота Византии в Италии, города Бари.

Покорение Калабрии

Норманны воевали в Калабрии ещё с 1044 года. Население Калабрии было преимущественно греческим по языку и вероисповеданию и враждебно относилось к завоевателям. Ещё при жизни старших братьев Дрого и Хэмфри Роберт был наместником в Калабрии, занимаясь попутно грабежом местного населения.

К моменту воцарения Роберта в руках византийцев оставались города Кариати, Россано, Джераче и Реджо. Кариати был взят в 1057 году, Россано и Джераче в 1059 году. Поскольку внимание Роберта постоянно отвлекалось мятежами в Апулии, важнейшую роль в покорении Калабрии сыграл его младший брат Рожер. В результате Гвискар был вынужден разделить завоёванные земли Калабрии между собою и братом, хотя искусственно созданная при разделе чересполосица препятствовала образованию Рожером цельного домена.

Последним оплотом Византии в Калабрии остался город Реджо. При осаде его зимой 1059—1060 годов Рожер первым из норманнов применил осадные машины. Роберт, воевавший в это время с византийцами в Апулии, прибыл к Реджо только весной 1060 года. В результате длительной осады гарнизон Реджо капитулировал и торжествующий Роберт позволил греческим воинам свободно отплыть в Константинополь. Летом 1060 года Калабрия полностью перешла в руки норманнов.

Покорение Апулии

Война с Византией в Апулии продолжалась с переменным успехом. Ещё в 1055 году Хэмфри и Роберт завоевали полуостров Салентина. В 1057 году пост катапана покинул Аргир, ведший бескомпромиссную борьбу с норманнами с момента перехода на сторону Византии в 1042 году. После отставки Аргира византийцы удерживали лишь несколько городов на побережье. В 1060 году новый император Константин X, пока Роберт завершал завоевание Калабрии, направил в Италию армию, сумевшую вернуть под контроль Византии большую часть Апулии и даже осадить норманнскую столицу Мельфи. В первые шесть месяцев 1061 года Роберт Гвискар и спешно призванный из Калабрии Рожер смогли снять осаду с Мельфи и вновь взять Бриндизи и Орию. В 1064—1068 годах против Роберта выступили недовольные вассалы, возглавляемые его племянниками — сыновьями Хэмфри Отвиля. Соединившись с мятежниками, византийцы вновь заняли Бриндизи, Орию и Таранто.

Обстановка в Апулии резко изменилась в 1068 году: наступление турок-сельджуков в Малой Азии заставило императора Романа IV оставить Италию на произвол судьбы. В течение первых месяцев 1068 года Роберт без труда занял все остававшиеся в руках византийцев и мятежников города. В июне 1068 года Роберт Гвискар взял последнюю крепость мятежников, Монтепелозо. Византийская армия заперлась в Бари.

Взятие Бари

Осада Робертом Гвискаром города Бари продолжалась в течение почти трёх лет — с 5 августа 1068 года по 16 апреля 1071 года. Для блокады города со стороны моря норманны впервые за время своих войн в Южной Италии использовали флот: норманнские корабли, соединённые железной цепью, полностью блокировали порт Бари. Городскому военачальнику удалось в начале осады вырваться из Бари, чтобы просить помощи в Константинополе.

В начале 1069 года византийский флот под командование катапана Стефана Патерана попытался прорвать норманнскую блокаду, но норманны потопили большинство вражеских кораблей и только часть греческих судов всё же пробилась в Бари, доставив продовольствие и оружие. Стефан Патеран успешно оборонял Бари в течение 1069—1070 годов. В начале 1071 года Патеран смог выбраться из осаждённого города и вновь отправиться в Константинополь за помощью. По просьбе Патерана император Роман IV отправил флот к Бари. Роберт Гвискар, в свою очередь, вызвал из Сицилии своего брата Рожера, прибывшего во главе большой флотилии. Норманнам удалось разбить византийцев в морской битве в виду города и ни одному греческому кораблю на этот раз не удалось прорваться в город. Потеряв надежду на помощь из Византии, жители Бари открыли ворота норманнам. 16 апреля 1071 года Роберт Гвискар и его брат Рожер Сицилийский торжественно вступили в Бари. Этот день стал последним днём византийского присутствия в Южной Италии.

Завоевания Неаполя

В результате умелого лавирования неаполитанские герцоги дольше всех своих соседей сохраняли свою независимость от норманнов. Лишь в 1137 году Сергий VII признал своим сюзереном Рожера II и в качестве его вассала принял участие в битве при Риньяно против Райнульфа Алифанского, в которой и погиб 30 октября 1137 года. После гибели герцога в Неаполе было установлено республиканское правление, но уже в 1139 году неаполитанцы признали власть Рожера II. Титул герцога Неаполя Рожер II пожаловал своему сыну Альфонсо, но последний правил Неаполем лишь как королевский вассал. После смерти Альфонсо в 1144 году Неаполь окончательно перешёл под прямое управление короны.

Создание Сицилийского королевства

Основная статья: Сицилийское королевство

В 1127 умер герцог Апулии норманнского происхождения Вильгельм II, и Апулия и Сицилия объединились под властью его кузена, графа Сицилии Рожера II. Рожер поддержал антипапу Анаклета II и был коронован последним как король Сицилии на Рождество 1130.

См. также

  • Норманны
  • Роберт Гвискар
  • Рожер I (граф Сицилии)
  • Сицилийское королевство
  • Нормандское завоевание Англии

Примечания

  1. ↑ Joranson, 355 and n 19.
  2. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 147-148.
  3. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 150.
  4. ↑ Malaterra G. The Deeds Done by Count Roger of Calabria and Sicily and of Duke Robert his Brother, Book 4: 16.
  5. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 130-131.
  6. ↑ 1 2 3 4 Вильгельм Апулийский
  7. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 228-231.
  8. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 146-147.
  9. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 149, 153, 179, 182.
  10. ↑ Норвич Дж.. Нормандцы в Сицилии. — С. 188-191.

Литература

  • Норвич Дж. Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016—1130 / Перевод с английского Л. А. Игоревского. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 367 с. — 5 000 экз. — ISBN 5-9524-1751-5.
  • Leeds University Medieval History Texts Centre, with primary sources available in translation under the heading «The Norman Kingdom of Sicily»
  • Gaufredo Malaterra. De rebus gestis Rogerii Calabriae et Siciliae comitis et Roberti Guiscardi ducis fratris eius at The Latin Library.
  • William of Apulia. Gesta Roberti Wiscardi at The Latin Library.
  • Lupus Protospatarius Barensis. Rerum in regno Neapolitano gestarum breve chronicon, ab anno sal. 860 vsque ad 1102 at The Latin Library.
  • Bachrach, Bernard S. «On the Origins of William the Conqueror’s Horse Transports.» Technology and Culture. — 1985.
  • Chalandon, Ferdinand. Histoire de la domination normande en Italie et en Sicilie. — Paris, 1907.
  • Loud, Graham Alexander. How 'Norman' was the Norman Conquest of Southern Italy? — Nottingham Medieval Studies, 1981.
  • Loud, Graham Alexander. Continuity and change in Norman Italy: the Campania during the eleventh and twelfth centuries. — Journal of Medieval History..
  • Loud, Graham Alexander. .. «Coinage, Wealth and Plunder in the Age of Robert Guiscard.» English Historical Review, Vol. 114, No. 458. (Sep., 1999), pp. 815—843.
  • France, John. The Occasion of the Coming of the Normans to Italy. — Journal of Medieval History, 1991.
  • Gay, Jules. L’Italie méridionale et l’empire Byzantin: Livre II. — Burt Franklin: New York, 1904.
  • Gravett, Christopher, and Nicolle, David. The Normans: Warrior Knights and their Castles. — Osprey Publishing: Oxford, 2006.
  • Houben, Hubert (translated by Graham A. Loud and Diane Milburn). Roger II of Sicily: Ruler between East and West. — Cambridge University Press, 2002.
  • Jamison, Evelyn. The Norman Administration of Apulia and Capua, more especially under Roger II and William I. Papers of the British School at Rome. — 1917.
  • Joranson, Einar. The Inception of the Career of the Normans in Italy: Legend and History..
  • Matthew, Donald. The Norman Kingdom of Sicily. — Cambridge University Press, 1992.
  • Norwich, John Julius. The Normans in the South 1016—1130. — London: Longman, 1967.
  • Norwich, John Julius. The Kingdom in the Sun 1130—1194. — London: Longman, 1970.
  • Skinner, Patricia. Family Power in Southern Italy: The Duchy of Gaeta and its Neighbours, 850—1139. — Cambridge University Press, 1995.

Норманнское завоевание Южной Италии Информация о

Норманнское завоевание Южной ИталииНорманнское завоевание Южной Италии

Норманнское завоевание Южной Италии Информация Видео

Норманнское завоевание Южной Италии Просмотр темы.

Норманнское завоевание Южной Италии что, Норманнское завоевание Южной Италии кто, Норманнское завоевание Южной Италии объяснение

There are excerpts from wikipedia on this article and video

www.turkaramamotoru.com

Норманны. Прогулка шестая. Часть 1

Монте-Кассино – один из старейших и крупнейших монастырей Европы. Его основал в 529 году святой Бенедикт, предварительно развалив языческий храм Аполлона. Тут возник орден бенедиктинцев – старейший католический монашеский орден.

Между 1075 и 1080 годами в Монте-Кассино жил монах по имени Аматус. Благодаря этому человеку, который лично был свидетелем многих событий и тщательно записал историю норманнов в южной Италии, мы так много о ней знаем. Оригинал рукописи Аматуса на латыни не сохранился, историки используют перевод 14 века на старофранцузский. 

А вот рукопись англичанина Джона Норвича, написанная полвека назад прекрасно сохранилась, была переведена на русский и послужила мне главным (но не единственным) источником. Кому интересно – пишите, пришлю.

Лангобарды когда-то заполонили весь Апеннинский полуостров, но к началу 11 века на юге уже доминировали греки-византийцы. Лангобарды удерживали лишь небольшие территории, например, княжество Салерно к югу от Неаполя. Для лангобардов борьба с византийцами была вопросом национального освобождения. Их предводитель Мелус, отвоевавший и вновь потерявший Бари на Адриатике, укрылся в Салерно. 

Когда в 8-м веке другие пришельцы с севера (викинги) ворвались на юг Европы, они были свирепы, хитры и беспощадны. Жестокость помогала им быстро получить то, к чему они больше всего стремились – богатство и власть. Через полтора века, в 911 году, французский король Шарль Простоватый решил выделить им земли для оседлой жизни. Как ни странно, викинги согласились, и эта территория на севере Франции и поныне зовутся Нормандией, т.е. землей северных людей. 

На этой карте красное пятно на юге Франции изображает Нормандию. Британское пятно к северу от него, связанное с именем Вильгельма Завоевателя, наиболее известное широкой публике, нас не интересует. Мы будем говорить о пятне на юге Италии и немного о пятне восточном – Антиохии, возникшем как следствие крестовых походов.

На этой карте красное пятно на юге Франции изображает НормандиюЧерез несколько поколений жизни в южном климате в характер норманнов вошли толерантность, набожность и законопослушание. Паломничества к различным святыням стали частью их образа жизни. Еще одним качеством норманнов была удивительная плодовитость, из-за которой им уже становилась тесно на севере Франции. Ведь каждому новому рыцарю просто необходимо было найти себе кусок земли!

Вот из такого паломничества к горе Гаргано в Италии, где пятью веками ранее явил чудо архангел Михаил, тихо и мирно возвращались к себе во Францию 30 нормандских рыцарей. Во время остановки в Салерно их и встретил Мелус. Жажда мести и мечта об освобождении «исконных» лангобардских территорий от проклятых византийцев переполняли его сердце. За чашей доброго вина Мелус попросил норманнов о помощи. Если бы он только знал, к чему это приведет! Паломники, только что не спеша проехавшие через равнины и предгорья южной Италии, решили, что земли эти им нравятся. Через год первые норманны, снаряженные не для паломничества, а для войны, появились на юге Италии.

Вот из такого паломничества к горе Гаргано в Италии

Норманны, однако, не стали верными сторонниками лангобардов. Они воевали за любого, кто мог платить и против любого. В заказчиках и противниках не было недостатка - византийцы и лангобарды, силы папства и Святой Римской империи, арабы на Сицилии, сарацины тут и там. 

Неаполь сохранял статус независимого города-государства, про-византийского лишь на словах. Благодаря Неаполю в 1030 году у норманнов появился первый плацдарм.

Самый большой негодяй своей эпохи (по мнению историков) Пандульф Капуанский, более известный как Волк из Абруццо был непонятно зачем выпущен из тюрьмы новым императором. Разобравшись с теми из-за кого он в тюрьме оказался, Волк в 1027 году попросил у норманнов помощи с целью завоевания Неаполя. Норманны согласились, Неаполь пал, неаполитанский герцог Сергий, по глупости которого сложилась вся эта ситуация, из города бежал. 

Через некоторое время уже Сергий попросил тех же норманнов о помощи. Норманны снова согласились. Неаполь был освобожден, Волк бежал в свой Капуа зализывать раны, а Сергий вернулся в свое герцогство, преисполненный благодарности. 

После этого нормандский предводитель Рэйнульф получил в дар город Аверсу с горной крепостью и окрестностями, а в придачу - руку родной сестры Сергия.

Так у норманнов появился собственный феод, переданный им по закону в соответствии с вековыми феодальными традициями. Они перестали быть сборищем наемников и бродяг.

предводитель Рэйнульф получил в дар город Аверсу

Сегодня нашу прогулку будут сопровождать песни E.A.Mario – под таким псевдонимом вошел в историю Джованни Гаэта (1884-1961). 

Из 2200 (!) песен, к которым был причастен E.A.Mario – иногда как композитор, иногда как поэт, а иногда и то, и другое я выбрал пока только три. Стихи песен E.A.Mario писал и на диалекте, и на чистом итальянском. 

В ночь после легендарной победы итальянской армии у реки Пьяве 23 июля 1918 года он написал «La leggenda del Piave», которую уже неоднократно пытались сделать новым итальянским гимном. 

Но сегодня мы слушаем другие песни, неаполитанские  (переводы, как всегда, в комментариях):

Io, ‘na chitarra e ‘a luna (E.A. Mario - 1913) - «Я, гитара и луна»

Иди, сердце мое, иди одиноко по пустынной улице…

может, ты другим сегодня станешь, таким как в детстве…

И, раз уж ты родилось петь песни, Иди и пой, как будто тебе грустно или о веселом,

Пой для себя, Пой для себя, И никого не зови: Ты, гитара и луна!

Тем временем в Нормандии подрастали сыновья небогатого барона Танкреда Отвиля (980-1041). Отличался этот человек разве что необычной даже для норманнов плодовитостью. Он был женат дважды и имел соответственно пятерых и семерых сыновей. Дочек у него было ...ммм… несколько. Далее мы будем в основном говорить о его потомках , поэтому нам поможет вот такая сильно упрощенная схема 

подрастали сыновья небогатого барона Танкреда Отвиля

В 1035 году три старших сына Танкреда отправились в южную Италию, и уже в 1042 году самый старший Вильгельм по прозвищу Железная Рука стал графом и предводителем всех норманнов в Апулии. После его смерти власть перешла к Дрого.

Дочка византийского императора Анна КомнинА вскоре в Аверсу приехал старший из сыновей Танкреда от второго брака – Роберт (1016-1085). Ему быстро дали понять, что родственные связи тут не будут играть большой роли. Дрого, не хотел, да и не мог наделить землей сводного брата, молодого и неопытного рыцаря, в обход заслуженных старших соратников. 

Все нужно было добывать собственными силами и умом. Такой подход позволил норманнам за короткое время достичь колоссальных результатов.

Подобного не происходит практически никогда в сегодняшней России. Увы.

Роберта обычно называют по прозвищу - Гвискар, что в вольном переводе со старо-французского означает «сильно хитрый».

Его прозвали Гвискар, ибо в лукавстве

Не могли сравниться с ним ни мудрый Цицерон,

ни хитрый Улисс.

(Вильгельм из Апулии)

Помимо норманнской воинственности, высокого роста и громоподобного голоса Гвискар обладал искусством дипломатии. Он не был жесток к побежденным, считая, что врага нужно сначала одолеть, а затем сделать союзником. Завоевывать ему нравилось гораздо больше, чем управлять завоеванным.

Дочка византийского императора Анна Комнин (Anna Comnena) оставила нам яркое описание Гвискара. 

Норвич утверждает, что «Анна видела Роберта уже не молодым», но мне кажется, что вряд ли она его вообще видела. Анна родилась в 1083 году, а Роберт умер в 1085-м. Более того, битва при Дюраццо (современная Албания), о которой она рассказывает, случилась за пару лет до ее рождения. Но тем не менее.. 

Этот Роберт был норманн по происхождению, незнатного рода и тиранического темперамента, наделенный лукавым и острым умом, храбрым в битве, искусный в умении отнимать богатство и собственность у магнатов и очень целеустремленный, ибо он никогда не допускал, чтобы обстоятельства помешали ему исполнить свое желание. 

Ростом он превосходил самых высоких людей, лицо его было румяное, волосы льняные, его глаза сверкали огнем; он был широк в плечах и в кости, плотного сложения там, где от природы это необходимо, и отточенно изящен там, где крепость сложения менее нужна. Этот человек был удивительно гармонично сложен с ног до головы, как я слышала от многих. 

Гомер говорит об Ахилле, что, когда тот кричал, слушателям казалось, что множество людей кричат в ужасе, но крик этого человека, говорят, обращал в бегство тысячи воинов. Столь щедро одаренный фортуной, телесно и духовно, он от природы неукротим и не подчиняется никому на свете. Считается, что могучие натуры всегда таковы, даже если происхождение их не слишком благородно.

В 1059 году Роберт был официально признан герцогом Апулии, Калабрии и Сицилии. Сицилия еще не была норманнской, и права давались на все территории, которые удастся завоевать. 

Папе Николаю II понадобилась поддержка против императора, и норманны вмиг превратились из вероломных завоевателей в законных владельцев. В вопросах власти никогда ничто не делается просто так. 

Вот как выглядела передача герцогского титула.

Но еще десяток лет понадобился для окончательного покорения Калабрии (1060), Апулии (1068) и трудного взятия Бари (1071). Сицилией овладевал вместе с братом Рожером. Последний понимал что официальным властелином сицилийских земель будет Гвискард, но был уверен, что со временем он найдет правильные ходы. Так, впрочем, и вышло.

Сицилией овладевал вместе с братом Рожером

Роберт был женат дважды.

Первая его жена Альберада была нормандкой. Их сын Боэмунд оказался единственным, кто в полной мере унаследовал качества отца, включая высокий рост, чем норманны в общей массе не отличались. 

В 1058 году Роберт задумался о Салерно - недружелюбное лангобардское княжество на севере Калабрии не вписывалось в его планы. Объединение родов с помощью брака было типичным методом превращения врагов в союзников. 

Молодого правителя Салерно звали Гизульф и у него была 18-летняя сестра Сишельгаита.

Знатный лангобардский род выглядел весьма перспективно со всех точек зрения, но Боэмунду было четыре года и жениться ему было рановато... 

И тогда Роберт выдумал трюк, за который, говорят, племянник Альберады впервые обозвал его гвискаром. Узнав о новом указе папы Николая II, ужесточавшем ограничение на близкородственные браки, Роберт тут же заявил, что это как раз его случай – с Альберадой они, якобы, слишком близкие родственники, чтобы быть супругами, что брак нужно признать недействительным и что 4-летний Боэмунд, увы, сын незаконнорожденный. Папа ему поверил или сделал вид, что поверил, но брак аннулировал. 

Отвергнутая Альберада, тем не менее, воспитала сына как истинного нормандского рыцаря, который сражался за своего отца верно и мужественно всякий раз, когда в этом была необходимость, и вроде даже не была в сильной обиде, видимо, из-за папского указа..

Теперь Роберт мог жениться сам, но брат невесты не был в восторге от этой идеи. Норманны и так уже немало насолили ему набегами на окрестности, да и считались простолюдинами по сравнению с высокородными лангобардами. 

Хитроумный Гвискар нашел выход и тут. У Гизульфа было предостаточно врагов среди норманнов. Роберт оказал ему содействие против одного из своих собственных старших братьев, и в результате обоюдовыгодного компромисса согласие на брак было получено. 

Политики в этом браке было больше, чем любви – теперь Гвискар мог надеяться на бескровное создание большой империи, охватывающей юг Италии и север Африки. 

Принцесса Сишельгаита - белокурая валькирия

Принцесса Сишельгаита - белокурая валькирия, девушка могучего сложения и колоссальной физической силы, с детства освоила верховую езду, фехтование и прочие боевые искусства. При этом она была сведуща в медицине и других науках.

Прошло 15 лет. Гвискар ненавидел своего шурина Гизульфа, а Гизульф еще больше ненавидел правителей Амальфи, в том числе и за то, что они когда-то послужили причиной гибели их отца. Зверства, которые Гизульф творил оказавшимися в его руках амальфитанцами, не поддаются описаниям. Одного ни в чем не повинного купца держали в темнице и ежедневно отрубали по одному пальцу. 

И когда Амальфи добровольно подчинился Гвискару, тот решил, что пришел черед Салерно. Вот как все закрутилось вокруг еще довольно молодой жены графа Апулии.

Наступил день, когда Сишельгаита сопровождала мужа к воротам своего родного Салерно, чтобы попытаться убедить собственного брата сдаться мужу. Что ответил Гизульф - нетрудно догадаться. Тогда Сишельгаита обратилась уже к мужу, уговаривая его не брать город силой. Норманны осадили Салерно, ожидая пока жители начнут умирать сами - от голода.

В отличие от сестры, Гизульф повел себя неразумно. Он решил нажиться за счет собственного народа, а история такие вещи не прощает. 

Приказав населению сделать двухлетние запасы продовольствия, Гизульф забрал треть запасов из каждого дома, а потом - все, что осталось. Когда горожане съели всех лошадей, собак и кошек, Гвизульф открыл свои кладовые и начал продавать меру пшеницы, недавно купленную за 3 византия по сорок четыре. Тот, кто пытался возражать, лишался глаз или чего-то не менее существенного.

Роберту не пришлось ждать два года: через несколько месяцев жители города не выдержали такого цинизма и сами открыл ворота норманнам. Впрочем, они всего лишь сделали свой выбор между братом и сестрой. Так последнее из великих лангобардских княжеств южной Италии исчезло с карты.

Гизульф укрылся в цитадели на северо-западе города, прихватив с собой невероятно ценную реликвию – зуб святого Матфея. 

Роберт потребовал реликвию, и ему прислали зуб, завернутый в роскошные покрывала. Но эксперт по святым зубам обнаружил подмену. «Один зуб Матфея или все зубы Гизульфа» - потребовал норманн. Логобард предпочел сохранить свою челюсть, после чего получил лошадей, провизию и возможность мирно удалиться. Гвискар никогда не держал зла на побежденных. 

Так Сишельгаита сохранила брату жизнь, а мужу помогла получить новых лояльных подданных. Салерно стал столицей Гвискара, и его жена счастливо вернулась в родные места. Роберт воздвиг новый собор и обнес город новой крепостной стеной.

Салерно стал столицей Гвискара

Вспомнив юношеские увлечения, Сишельгаита занялась местной школой медицины, которая стала одной из лучших в Европе. Однажды в ее помещениях был обнаружен незнакомый старец, восхищенно изучавший устройство школы. Старца опознали, это был знаток восточной медицины Константин Карфагенский (по прозвищу Африканец). Константина представили Роберту и Сишельгаите, выглядело это примерно так…

Сишельгаита занялась местной школой медицины

Константин, возможно не без доли лести, сообщил правителю, что объездил весь восток, но нигде ничего подобного не видел. Лесть сработала – Африканец получил работу в медицинской школе.

Беглый поиск по интернету зародил у меня подозрение, что все изображения Сишельгаиты сделаны с этой картины. Впрочем, в истории художественный вымысел нередко начинает незаметно трактоваться как факт. 

Все та же Анна Комнин описывала битву норманнов с византийцами при Дураццо (на территории современной Албании) 18 октября 1081 года. В этом сражении Роберт доверил командование одним флангом своего войска жене, а вторым – 27-летнему Боэмунду. Отец Анны император Алексей I привел свою армию для помощи города.

Прямо перед собой Гайта, жена Роберта (которая скакала на лошади вдоль своего фланга и была второй Палладой, хотя и не Афиной) увидела убегающих солдат. Она свирепо взглянула на них и громогласно воззвала на своем языке слова Гомера – «Ну и далеко вы собрались? Остановитесь и сражайтесь как мужчины!» Но они продолжали бежать. Тогда она подняла длинное копье и на всем скаку устремилась за ними. Это зрелище вернуло воинам дух, и они вернулись на боле боя»

в битве при Дураццо ей уже было 41

Вот так ее представляют современные иллюстраторы, забывая, что в битве при Дураццо ей уже было 41.

После этого сражения Роберт, временно оставив мысли о завоевании Византии, спешно вернулся в Италию, чтобы поддержать папу Григория Гильденбрандта. Эта фигура в истории средневековья настолько значима, что обойти ее молчанием мы не имеем права, хотя и рассказать о ней сколь-либо полно здесь не получится.

Григорий VII Гильдебранд (1020 - 1085)

Григорий VII Гильдебранд  157-й римский папа, был видным реформатором католической церкви. Настолько видным, что «новые хронологи» отождествляют его ни много ни мало, а с самим Иисусом Христом. А введенный им запрет на торговлю церковными должностями – с библейским изгнанием торгашей из храма.

Папа боролся за церковь сильную и независимую от Святой Римской Империи. Неудивительно, что императорам это не нравились, и они способствовали избранию марионеточных анти-пап. 

Гвискару же было нужно сильное папское государство как союзник против германо-римской империи. Нельзя сказать, что чтобы Гвискар и Гильдебранд были закадычными друзьями. Папа Григорий уже пару раз отлучал Роберта от церкви за неуемную страсть к завоеваниям. Но они умели договариваться. А вот Сишельгаита была по жизни в прекрасных отношениях с епископом Салерно, а через него – и с Григорием. 

Узнав о том, что император назначил очередного анти-папу, отстранив Гильденбранда, Гвискар устремился на выручку. И совершил, возможно, самый неоднозначный поступок в своей жизни.

Норманнов, сопровождавших папу Григория, римляне не забудут никогда. Военные действия, направленные против императорского войска, были проведены безупречно. Сам император Генрих еще за три дня до появления Роберта перед воротами Рима предусмотрительно сбежал вместе с женой, большей частью армии и перепуганным анти-папой.

Но потом случилось страшное. Одни источники утверждают, что Гвискар нанял отряды сарацин для укрепления своего войска. Другие считают, что сами норманны повели себя хуже сарацин (которыми в средневековом Риме пугали маленьких детей, как у нас милиционерами). В любом случае, разграбление города было настолько страшным, что через пару дней все мирное население поднялось против норманнов. Те покинули Рим, на прощанье устроив грандиозный пожар – самый страшный в истории вечного города. 

Роберт и папа Григорий, осознававшие моральную вину за случившееся, удалились в сторону Салерно, где Григорий Гильденбрандт, подавленный и сломленный, провел последний из отведенных ему небесами год жизни.

В 1085-м году 69-летний Роберт повторил попытку захвата Византии. Восточный император, следуя прошлогоднему примеру западного, при его приближении удалился в более безопасное место. 

В том году Роберт Гвискар достиг вершины своей славы и власти. Два властелина Европы бежали при его появлении, а один из самых грозных пап Средневековья смог вернуть себе законную папскую кафедру только благодаря его поддержке.

Победа над Византией фактически делала его властителем мира. 

Но и вторая попытка взять Византию не получилась Ее прервана эпидемией тифа, которая за короткое время унесла жизни 500 рыцарей из армии Гвискара, а затем и его собственную. 

Самый великий норманнский завоеватель Роберт Отвилль умер в 1085 году вскоре после битвы в Кефалонии. 

Сишельгаита, переправила останки мужа из Византии в родовой склеп в Апулии. В сильный шторм гроб соскользнул с корабля в воду. Гроб выловили, но воздействие морской воды на тело было таким, что в Апулии гроб даже не стали открывать для прощания. 

Сишельгаита вернулась в родной Салерно, где и провела последние 5 лет жизни, больше всего общаясь со своим духовным наставником. 

У Сишельгаиты и Роберта было не менее десяти детей. 

Одна из их дочерей – Олимпия – вошла в историю как дипломатический инструмент Гвискара в его борьбе за Византию. Олимпиаду пытались выдать замуж за сына восточного императора, но во второй раз «брачный» трюк у Роберту не прошел из-за дворцового переворота в Константинополе. Уже принявшая православие и имя Елена, бедная девушка оказалась в монастыре, а потом лет 20 жила в императорском дворце в непонятной роли. Говорят, своей статью она пошла в обоих родителей. Гвискар мог вернуть дочь, но не хотел, все еще рассчитывая на исполнение плана. Вернулась она только после смерти отца, когда уже потеряла все шансы хоть на какое-нибудь замужество.

Старший сын Сишельгаиты и Роберта Рожер Борса (т.е. Кошелек, прозванный так за то, что с детства очень любил пересчитывать деньги – очевидно, папины), вырос в бездарного политика и воина. Но Сишильгаита позаботилось о том, чтобы он (а не Боэмунд) унаследовал владения Роберта. Она обратилась за помощью к Рожеру Сицилийскому, младшему брату Роберта, речь о котором впереди. 

Ситуация сложилась забавная. Де-юре дядя, граф Сицилии, стал вассалом племянника, наследного герцога Апулии и Калабрии. Но де-факто Борса регулярно обращался к дяде за военной помощью, расплачиваясь кусочками папиных территорий. В результате южно-итальянские земли концентрировались в одних руках, но завершился этот процесс только в следующем поколении. 

В течение десятка лет Боэмунд все же пытался соперничать со сводным братом за земли отца, и ему даже удалось вычленить княжество Таранто - то самое, которое дало имя танцу. Ведь от укуса местного тарантула можно было спастить лишь стремительно прыгая и вращаясь как в тарантелле. 

В 1096 году Боэмунд нашел лучшее применение своим способностям - он возглавил Первый крестовый поход. 

Когда весть о подготовке к походу прокатилась по Италии, Рожер Борса, как обычно с дядиной помощью, осаждал взбунтовавшийся Амальфи. В считанные дни половина их войска дезертировала, последовав за Боэмундом в Святую землю. Боэмунд, говорят, разрезал свой драгоценный плащ на кресты, вручая их вновь прибывающим рыцарям. 

15 июля 1099 г., творя ужасающие жестокости, воины Христовы ворвались в Иерусалим, где в церкви Гроба Господня сложили окровавленные руки в молитве. Боэмунд, уступая по статусу таким знатным крестоносцам, как Готфрид Бульонский и Раймонд Тулузский, превосходил всех не только ростом, но и как воин и дипломат. Он знал Балканы еще по кампаниям отца, бегло говорил по-гречески, совершил героические деяния во время битвы у Дорилея и осады Антиохии. Графом Антиохии (в современной Сирии и Турции) он и стал.

Триумф Боэмунда был ярким, но не долгим. Через год он попал в плен, где провел три года, пока не был выкуплен. За это время многое изменилось, пришлось возвращаться за помощью в Италию. А затем он допустил ошибку, начав поход на Константинополь, к которому не был готов. Позорный мир, заключенный где-то в Албании с императором Алексеем окончательно сломил Боэмунда. На восток он не вернулся, проведя остаток жизни, до 1111-го года в Апулии. Он пережил своего прежний соперника и сводного брата Рожера Борса на неделю.

Canzone appassiunate (1922) - "Cтрастная песня"

Одна из самых моих любимых неаполитанских песен. 

...Поэт-музыкант Марио вдохновился на написание этой чудесной лиричной песни, ставшей одной из самых оригинальных неаполитанских песен, натолкнувшись на старинные стихи неизвестного автора в сборнике Молинаро дель Кьяро. Она носит архаичный характер, богатый аллюзиями и аллегориями: розовый кустик любви засыхает, несмотря на все заботы влюбленного, который плачет над своей потерянной любовью, сопровождаемый трогательной мелодией...

Три вечные истины в виде аллегорий содержит ее текст:

- Если полюбил кого-то, то горькие времена делают его тебе только дороже.

- Сердцу нельзя приказать.

- Сделав добро, забудь об этом, а о совершенном зле – помни 

Перебирая ютуб, я видел несколько десятков вариантов этой песни - от пасадобля до хэви метала  . Ведь у хорошей песни должно быть много исполнителей?

Все-таки я решил поместить отрывок из фильма «Песня судьбы» (1957) с исполнением Клаудио Виллы.

napoli1.com


Смотрите также