Вторая итало-эфиопская война. Оккупация италией абиссинии


Вторая итало-эфиопская война — википедия орг

Вторая итало-эфиопская война (Вторая итало-абиссинская война, Итало-эфиопская война (1935—1936 гг.) — война между Итальянским королевством и Эфиопией, итогом которой стала аннексия Эфиопии и провозглашение из неё, вместе с колониями Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка. Эта война показала несостоятельность Лиги Наций, членами которой были и Италия, и Эфиопия, в урегулировании международных конфликтов. В этой войне итальянскими войсками широко применялось запрещенное химическое оружие: иприт и фосген.

ДатаМестоИтогПротивникиКомандующиеСилы сторонПотери
Вторая Абиссинская война между Эфиопией и Италией
ItaloAbyssinianWarpainting.JPG Эпизод Итало-эфиопской войны в представлении эфиопского художника

3 октября 1935 — 7 мая 1936

Эфиопия

Победа Италии

Около 250 000

800 000 (из них только около 500 000 мобилизовано)

10 000 убито[~ 1][1](к маю 1936) 44 000 ранено (к маю 1936)[2]9555 убито[~ 2](1936-1940)[3]144 000 ранено (1936-1940)[4]

275 000 погибло в бою300 000 погибло от голода5181 000 казнено и уничтожено в концентрационных лагерях

  1. ↑ По официальным итальянским данным 3000.
  2. ↑ Основано на том, что 1911 убито в первые 6 месяцев 1940; по данным министерства Африки, с 6 мая 1936 по 10 июня 1940 убито 8284 человек
Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе

Считается предвестницей Второй мировой войны (наряду с Гражданской Войной в Испании и начавшейся в 1937 году японо-китайской войной).

Победа в войне сделала Муссолини одной из самых видных и значимых фигур европейской политики и показала силу итальянского оружия, но она же побудила его переоценить свои силы и начать вторжение в Грецию, закончившееся плачевно для итальянской армии.

Причины войны

Пришедший к власти в Италии фашизм имел четкую идеологию национального превосходства, которой безусловно противоречило продолжавшееся существование независимого африканского государства в Эфиопии. Дуче Бенито Муссолини с начала своего правления провозгласил курс на создание великой Итальянской империи по типу Римской империи. В его планы входило установление контроля над средиземноморским бассейном и севером Африки. Муссолини обещал народу уравнять Италию с основными колониальными империями: Великобританией и Францией.

Эфиопия была самым удобным объектом для осуществления планов итальянского диктатора. На то было несколько причин:

Подготовка Италии к войне против Эфиопии

В апреле 1934 года итальянский генеральный штаб начал разрабатывать план военной операции против Эфиопии, в декабре он был отправлен на рассмотрение маршалу де Боно[5].

7 января 1935 года было подписано франко-итальянское соглашение, в соответствии с которым в обмен на поддержку позиций Франции в Европе Италия получила несколько островов в Красном море и право на использование французского участка железной дороги Джибути — Аддис-Абеба для снабжения итальянских войск. После подписания соглашения, Италия начала переброску войск в свои африканские колонии с использованием железной дороги[5].

Также Бенито Муссолини и Пьер Лаваль подписали франко-итальянское соглашение об исправлении французской границы в Африке: в обмен на уступки Франции по вопросам о подданстве итальянских поселенцев в Тунисе, Франция передала Италии 22 км береговой линии против Баб-эль-Мандебского пролива. После начала войны против Эфиопии этот участок побережья использовался в качестве плацдарма для высадки итальянских войск[6].

26 мая 1935 года итальянцы спровоцировали инцидент на границе Эфиопии, но он был урегулирован[5].

Вооружённые силы сторон к началу войны

Эфиопия

Император Эфиопии Хайле Селассие осознавал приближение войны с Италией и предпринимал усилия по укреплению армии. В середине 1935 года он предпринял попытки закупить оружие, однако западные страны отказались продавать оружие для Эфиопии[7].

В июле-августе 1935 года была создана Ассоциация эфиопских патриотов, объединявшая 14 тыс. активистов[8].

В сентябре 1935 года, когда стало ясно, что война с Италией неизбежна, Эфиопия обратилась к Лиге Наций с просьбой (в соответствии со статьёй 15 Устава организации) немедленно принять меры, чтобы предотвратить начало войны. В результате, Лига Наций приняла решение создать «комитет пяти держав», которому было поручено рассмотреть возможность урегулировать конфликт между Италией и Эфиопией дипломатическими средствами. Поскольку принятые меры не могли предотвратить угрозу, в сентябре 1935 года император Хайле Селассие объявил всеобщую мобилизацию[9]. Ему удалось мобилизовать около 500 тыс. чел.

К началу войны, эфиопская армия включала в себя части императорской гвардии (10 тыс. человек в составе подразделений, подготовленных по образцу регулярной армии), войска провинций (формировавшиеся по территориальному принципу) и ополчение (формировавшееся по племенному принципу)[8].

Несмотря на солидную численность войск, стране не хватало современных вооружений. Многие воины были вооружены копьями и луками, большую часть огнестрельного оружия составляли устаревшие винтовки, выпущенные до 1900 г. По итальянским оценкам, к началу войны эфиопские войска насчитывали от 350 до 760 тыс. чел., но лишь четверть солдат прошла хотя бы минимальную военную подготовку. Всего на армию приходилось примерно 400 тыс. винтовок различных производителей и годов выпуска, около 200 орудий устаревшей артиллерии, около 50 легких и тяжелых зенитных орудий, 5 лёгких танков. ВВС Эфиопии состояли из 12 устаревших бипланов, из которых в рабочем состоянии находились лишь 3 машины.[источник не указан 2108 дней].

Италия

  Итальянские солдаты в Монтеварки перед отправлением в Эфиопию

В войне принимали участие части итальянской армии, туземные подразделения колониальных войск («Regio Corpo di Truppe Coloniali») и фашистская милиция («чернорубашечники»).

В целом, для войны против Эфиопии были сосредоточены 400 тыс. военнослужащих, в том числе: 9 дивизий итальянской армии (семь пехотных, одна моторизованная и одна альпийская) и 6 дивизий фашистской милиции (1-я «23 марта», 2-я «28 октября», 3-я «21 апреля», 4-я «3 января», 5-я «1 февраля» и 6-я «Тевере»)[10].

Основная часть итальянской армии перед вторжением в Эфиопию была развёрнута в Эритрее, куда в 1935 прибыли 5 дивизий регулярной армии и 5 дивизий чернорубашечников; в это же время в Итальянское Сомали прибыли одна дивизия регулярной армии и несколько батальонов чернорубашечников. Только эти силы (без учёта армии, уже размещённой в Восточной Африке, туземных подразделений и подразделений, прибывших в течение войны) состояли из 7 тыс. офицеров и 200 тыс. рядовых и были оснащены 6 тыс. пулемётов, 700 орудиями, 150 танкетками и 150 самолётами. Общее командование итальянскими силами в Восточной Африке до ноября 1935 осуществлял генерал Эмилио де Боно, начиная с ноября 1935 г. — фельдмаршал Пьетро Бадольо. Северный фронт (в Эритрее) состоял из пяти корпусов, 1-м командовал Ружеро Сантини, 2-м — Пьетро Маравина, 3-м — Адальбетро Бергамо (затем Этторе Бастико), Эритрейским корпусом — Алессандро Пирцио Бироли. Силы Южного фронта (в Сомали) большей частью были сведены в колонну, которой командовал генерал Родольфо Грациани.

Ход военных действий

3 октября 1935 г. в 5 часов утра, без объявления войны, итальянская армия вторглась в Эфиопию из Эритреи и Сомали[11]; одновременно авиация Италии начала бомбардировки города Адуа. Сухопутные войска под руководством маршала Эмилио Де Боно, расквартированные на территории Эритреи, перешли пограничную реку Мареб и развернули наступление в направлении Адди-Грат — Адуа — Аксум.

Итальянская армия вторжения была разделена на три оперативных соединения, наступавших в трёх направлениях[11]:

  • Северный фронт (10 дивизий) — должен был нанести главный удар в направлении на Дессие и далее — на Аддис-Абебу[11];
  • Центральный фронт (1 дивизия) — имел основной задачей обеспечить внутренние фланги и защиту коммуникаций Северного и Южного фронтов, должен был наступать от Асэба через пустыню Данакиль на Аусу и далее, в направлении на Дессие[11];
  • Южный фронт (4 дивизии, командующий — генерал Родольфо Грациани) — имел задачу наступать с территории Итальянского Сомали, отвлечь и связать боем как можно больше эфиопских войск, поддержать наступление частей Северного фронта ударом в направлении Коррахе — Харэр, а затем выйти на соединение с Северным фронтом в районе Аддис-Абебы[11].

В 10:00 Хайле Селассие I отдал приказ о всеобщей мобилизации[12]. Он лично взял на себя руководство военными действиями: пример его руководства — приказ от 19 октября:

  1. Устанавливать палатки следует внутри пещер, под покровом деревьев или в лесу, если место к тому располагает, и разделять их повзводно. Палатки следует ставить на расстоянии 30 кубитов одна от другой
  2. Заметив вдали аэроплан, нужно немедленно оставить крупную, хорошо просматриваемую дорогу или открытое поле, и двигаться далее, придерживаясь узких долин и траншей, по извилистым дорогам, стараясь держаться ближе к лесу или древесным насаждениям.
  3. Для прицельного бомбометания самолёту нужно снизиться до высоты около 100 метров, едва это произойдёт, следует дать дружный залп из надёжных, длинных ружей, и немедленно рассредоточиться. Самолёт, в который попало 3 или 4 пули рухнет на землю. Стрелять должны только те, кому отдан подобный приказ, и чьё оружие было специально определено как соответствующее задаче; беспорядочная стрельба приведёт лишь к трате боеприпасов, и откроет врагу местонахождение отряда.
  4. Ввиду того, что, набирая высоту, самолёт фиксирует положение людей, отряду безопаснее оставаться рассредоточенным до тех пор, пока самолёт находится в достаточной близости. Ввиду того, что врагу на войне свойственно выбирать себе мишенью украшенные щиты, галуны, плащи, расшитые серебром и золотом, шёлковые рубашки и т. п. Посему, равно для тех, кто носит верхнюю одежду или не имеет её, предпочтительней будет использовать рубашки неярких цветов с узкими рукавами. Когда, с Божьей помощью, мы вернёмся <в страну> вам позволено будет вновь украсить себя золотом и серебром. Но сейчас настало время сражаться. Мы даём вам эти советы, в надежде уберечь вас от опасности, которой чревата неосмотрительность. Мы также доводим до вашего сведения, что готовы вступить в бой плечом к плечу с нашими подданными и пролить свою кровь во имя свободной Эфиопии…

Однако эти инструкции мало помогали эфиопским воинам в их действиях против современной армии. Большая часть эфиопских командиров была пассивна, некоторые феодалы вообще отказывались подчиняться приказам из императорской ставки, многие из самонадеянности не желали придерживаться тактики партизанской войны. Знатность в эфиопской армии с самого начала оказалась на первом месте, в ущерб талантам. Тремя командующими фронтов были назначены племенные вожди — расы Каса, Сыюм и Гетачоу.

  Итальянские солдаты в Эфиопии   Сбор гуманитарной помощи для фронта в Аддис-Абебе

На боевых позициях эфиопов отрицательно сказалась разобщённость их армий на Северном и Южном фронтах. Из-за отсутствия разветвленной сети дорог и достаточного количества транспорта это мешало своевременно перебрасывать подкрепления. В отличие от итальянцев у эфиопов фактически не было центральной группы войск, противостоящей вторгшимся частям противника в районе Аусы. Эфиопы рассчитывали на вооруженные отряды султана Аусы и на труднодоступность пустынной области Данакиль; они не предвидели, что султан перейдет на сторону врага и что итальянские части, перемещавшиеся на верблюдах, будут обеспечиваться продовольствием и водой транспортными самолетами из Асэба. Однако судьба войны решалась на Северном фронте.

Опорным пунктом эфиопских войск вскоре стал город Дэссе, куда с 28 ноября 1935 г. переместилась из Аддис-Абебы ставка императора. В октябре — ноябре 1935 г. итальянцы овладели городами провинции Тигре. Попытки контрнаступления эфиопов не всегда были неудачны.

В декабре рас Имру — двоюродный брат Хайле Селассие — предпринял успешное наступление на Аксум; 15 декабря 3-тысячное войско перешло р. Тэкэзе примерно в 50 км юго-западнее Адуа. Немедленно после переправы эфиопы атаковали находившийся здесь эритрейский колониальный батальон, в тыл которому незаметно проникла другая эфиопская часть, переправившаяся через реку ниже переправы основных сил раса Имру. В сражении эфиопы уничтожили 9 итальянских офицеров, 22 итальянских солдат и 370 туземных солдат-«аскари», захватили 50 пулемётов и винтовки[13].

Хайле Селассие потребовал от расов Касы и Сыюма, действовавших на центральном направлении Северного фронта, решительных действий. Подразделение под командованием Хайлю Кэббэдэ, состоявшее из солдат расов Касы и Сыюма, в ходе кровопролитного 4-дневного боя освободило город Абби-Адди, занимавший важное стратегическое положение в Тэмбепе, лесисто-горной области к западу от Мэкэлэ. Здесь эфиопские солдаты заняли довольно крепкие позиции. Во время этого сражения эфиопские солдаты сумели захватить и вывести из строя несколько итальянских танков[14].

Неудачи приводили в ярость Муссолини, для которого эта война стала его первой полноценной военной кампанией. Дуче пытался из Италии лично руководить военными действиями. Старый маршал Де Боно часто не обращал внимания на указания из Рима, хотя и не возражал Муссолини открыто, а действовал по обстановке, стараясь приспособиться к условиями Эфиопии. Между тем война выявила массу недостатков в итальянской армии. Она была плохо экипирована и плохо снабжалась, в воинских частях процветали мародерство, торговля медалями и «черный рынок». Соперничество между армейскими частями и фашистской милицией, пользовавшейся многими льготами, неблагоприятно влияло на настроения в войсках.

Сместив маршала Де Боно, Муссолини в декабре 1935 г. дал приказ новому командующему, маршалу Бадольо, применить химическое оружие, нарушая Женевскую конвенцию 1925 г. Итальянская авиация систематически совершала рейды в глубь эфиопской территории, нанося бомбовые удары по мирным целям.

Хайле Селассие впоследствии писал[15]:

Мы атаковали пулемётные гнёзда противника, его артиллерию, голыми руками захватывали танки, мы переносили воздушные бомбардировки, но против отравляющих газов, которые незаметно опускались на лицо и руки, мы ничего сделать не могли.

  Расчёт итальянской 100-мм гаубицы (почтовая открытка 1936 года)

В январе 1936 г. армии расов Касы и Сыюма вновь перешли в наступление, прорвали фронт итальянцев и почти достигли дороги Адуа — Мэкэлэ. Но 20 — 21 января итальянцы, получив подкрепление в живой силе и технике, нанесли по эфиопским частям массированный удар, снова использовав отравляющие газы. Каса и Сыюм отступили и тем заставили отступить и раса Ымру; в результате контрнаступления захватчикам удалось вклиниться между позициями расов Касы и Мулугеты. Эфиопские войска на Северном фронте оказались разделенными на три изолированные группировки. Из-за отсутствия оперативной связи между ними у итальянцев появилась возможность поэтапного нападения на каждую из этих группировок, что и было осуществлено итальянским командованием.

Вначале итальянцы, имевшие на каждом участке фронта превосходство в живой силе и технике, разбили армию раса Мулугеты, расположившуюся в горном массиве Амба-Арадом, при отходе на эфиопов нападали взбунтовавшиеся против императора части оромо-азебо. Остатки армии Мулугеты погибли под бомбами при отступлении к озеру Ашэнге (к северу от Дэссе). Поскольку Каса и Сыюм оставались в неведении, итальянцы в феврале 1936 г. обошли их позиции с запада: оба эфиопских военачальника были потрясены — они считали, что итальянцы не сумеют пройти через горы, даже если победят в битве. Расы отступили в Сымен; в марте 1936 г. в решающем сражении в Шире, на правом берегу Тэкэзе, был разбит Ымру, самый талантливый из расов (у него было 30 — 40 тыс. против 90 тыс. итальянцев). С потерями переправившись через Тэкэзе, Ымру отступил к Ашэнге. Здесь концентрировались последние боеспособные части, сюда же стекались разрозненные отряды разбитых итальянцами армий расов Мулугеты, Касы и Сыюма.

В ставке императора решили дать бой при Май-Чоу, севернее озера Ашэнге. Эфиопским войскам, насчитывавшим 31 тысячу человек, противостояла 125-тысячная итальянская армия с приданными ей 210 артиллерийскими орудиями, 276 танками и сотнями самолетов. Битва, определившая судьбу Эфиопии, началась 31 марта 1936 г. В самом начале эфиопам сопутствовал успех; они заметно потеснили неприятеля. Но на другой день в результате массированных ударов вражеской артиллерии и авиации эфиопские войска отошли на исходные позиции.

2 апреля итальянцы перешли в контрнаступление. Атаками с воздуха и мощным артиллерийским огнём была почти полностью уничтожена императорская гвардия. В руки итальянцев попали личный автомобиль Хайле Селассие и его радиостанция. После битвы под Май-Чоу эфиопская армии на Северном фронте практически перестала существовать. Сражались только отдельные группы, используя тактику партизанской войны. Через несколько дней Хайле Селассие обратился к мировому сообществу с призывом о помощи[12]:

«  "Неужели народы всего мира не понимают, что борясь до горестного конца, я не только выполняю свой священный долг перед своим народом, но и стою на страже последней цитадели коллективной безопасности? Неужели они настолько слепы, что не видят, что я несу ответственность перед всем человечеством?.. Если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: Запад погибнет..." » 

1 апреля 1936 г. итальянские части, преследующие раса Ымру, взяли Гондэр.

20 апреля 1936 года итальянцы вступили в Дэссие[16].

На Южном фронте итальянцы под командованием Грациани нанесли ряд поражений армиям раса Деста Демтю и дэджазмача Нэсибу Заманеля. Многие приближённые советовали дать бой у столицы, а затем развернуть партизанскую войну, но Хайле Селассие принял предложение Англии о предоставлении убежища. Он назначил главнокомандующим и главой правительства своего двоюродного брата, раса Ымру и 2 мая выехал в Джибути.

5 мая итальянские моторизованные части вступили в Аддис-Абебу[16].

8 мая 1936 года итальянские войска заняли Харар[16].

К этому времени большая часть страны ещё не контролировалась итальянцами; в дальнейшем активные действия партизан в сочетании с особенностями рельефа сделали невозможным полный контроль итальянской оккупационной армии над Эфиопией.

Действия итальянской авиации

В общей сложности, в период с 3 октября 1935 года до 5 мая 1936 года в войне против Эфиопии были задействованы 400 итальянских самолётов, налёт которых составил 35 тысяч часов. Самолёты доставили итальянским войскам 1100 тонн продовольствия и 500 тонн иных грузов, осуществили 872 бомбовых, 178 пулемётных и 454 комбинированные атаки (в которых израсходовали 1500 тонн бомб и 3 млн патронов), выполнили 2149 ближних и 830 дальних разведывательных вылетов (общая продолжительность ведения аэрофотосъемки в ходе которых составила 300 часов)[17].

Международная реакция

На помощь Эфиопии прибыли добровольцы из Британской Индии, Египта и Южно-Африканского Союза, а также несколько граждан США негритянского происхождения[18].

Кроме того, против итальянского экспедиционного корпуса сражались итальянцы-антифашисты, помогавшие в подготовке, организации и ведении партизанской войны в Эфиопии. Среди них — издатели бюллетеня «Голос из Абиссинии» (итал. La Voce degli Abissini) специец Доменико Ролла, ливорнец Илио Баронтини и триестец Антон Укмар, прозванные «тремя апостолами»: «Пётр», «Павел» и «Иоанн».

31 августа 1935 года США объявили о намерении не продавать оружие обеим воюющим сторонам[5] и отказались продать Эфиопии два санитарных самолёта, однако на заседании Лиги Наций голосовали против предложения о установлении запрета для Италии на использование Суэцкого канала для снабжения войск в Эфиопии[19]. Великобритания также не решилась закрыть Суэцкий канал для итальянских судов.

Одновременно, французские колониальные власти в Джибути отказались перевезти к границе с Эфиопией, а затем задержали груз оружия, заказанный правительством Эфиопии[20].

Советский Союз решительно выступил в защиту государственного суверенитета Эфиопии, хотя и не имел с ней дипломатических отношений.

5 сентября 1935 года народный комиссар иностранных дел СССР M. M. Литвинов на заседании Совета Лиги обратил внимание на то, что «налицо несомненная угроза войны, угроза агрессии, которую не только не отрицает, а, наоборот, подтверждает сам представитель Италии. Можем ли мы пройти мимо этой угрозы?..». От имени правительства СССР он предложил Совету «не останавливаться ни перед какими усилиями и средствами, чтобы предотвратить вооруженный конфликт между двумя членами Лиги». Через несколько дней на заседании Генеральной Ассамблеи Лиги Наций глава советской делегации вновь призвал государства, ответственные за сохранение мира, принять все меры к усмирению агрессора. Однако Лига Наций ничего не сделала для защиты Эфиопии — как следствие, Италия получила возможность начать войну.

В октябре 1935 действия Италии осудил Конгресс итальянских эмигрантов в Брюсселе.

7 октября 1935 Лига Наций признала Италию агрессором[11].

11 ноября Совет Лиги Наций принял решение ввести экономические санкции против Италии — запретить поставки оружия и отдельных видов стратегического сырья (каучук, свинец, олово, хром), а также призвал страны-участники Лиги Наций ограничить импорт итальянских товаров и воздержаться от предоставления Италии кредитов и займов. При этом эмбарго не распространялось на нефть, уголь и металл, а также позволяло Италии закупать необходимые материалы через посредничество третьих стран, не участвовавших в санкциях по отношению к Италии[20].

Экономические санкции против Италии вступили в силу с 18 ноября 1935 года[11], к экономическим санкциям против Италии присоединилось 51 государство.

Ряд стран отказались установить ограничения на торгово-экономические отношения с Италией:

  • США — обеспечивавшие поставки в Италию 72 % парафина; более 60 % хлопка-сырца; 40 % чугунного лома; 27 % стального лома; 27 % машин и оборудования; 26 % никеля; нефть и др.[21];
  • Германия — поставлявшая Италии 40 % угля; 25 % проката; 11 % железа и стали; 7 % никеля[21];
  • Австрия — поставлявшая Италии 28 % древесины и лесоматериалов; 12 % железа и стали (в том числе, 23 % специальных сортов стали)[21];
  • Венгрия — поставлявшая Италии значительные объёмы продовольствия[21].

СССР выступил с предложением установить эмбарго на поставки в Италию нефти и нефтепродуктов, которое поддержали 9 стран мира (Аргентина, Голландия, Индия, Иран, Новая Зеландия, Румыния, Сиам, Финляндия и Чехословакия), но в конечном итоге это предложение было отклонено[21].

Поскольку производство алюминия в Италии превышало потребности, введённый Лигой Наций запрет на продажу Италии алюминия оказался лишённым смысла. Не оказался сколько-нибудь эффективным и запрет на продажу Италии железного лома и железной руды, поскольку этот запрет не распространялся на чугун и стальные болванки[22]. В результате эмбарго оказалось неэффективным[20][21].

В декабре 1935 года госсекретарь Великобритании по международным отношениям Сэмюэль Хор и премьер-министр Франции Пьер Лаваль предложили Италии и Эфиопии план Хора-Лаваля, согласно которому Эфиопия должна была уступить Италии провинции Огаден и Тигре и область Данакиль, принять на службу итальянских советников и предоставить Италии исключительные экономические льготы; в обмен на это Италия должна была уступить Эфиопии выход к морю в районе города Асэб. 9 декабря 1935 года текст соглашения был одобрен правительством Великобритании и 13 декабря представлен Лиге Наций[23]. 16 декабря 1935 года император Эфиопии заявил протест в связи с тем, что предложенный план разработан без участия Эфиопии и не учитывает интересы Эфиопии как независимого государства[24]

4 июля 1936 года Лига Наций постановила отказаться от дальнейшего применения санкций в отношении Италии[25].

15 июля 1936 года экономические санкции против Италии были отменены.

11 декабря 1937 г. Италия вышла из Лиги Наций. Война показала неэффективность Лиги Наций как инструмента урегулирования международных конфликтов.

Первой страной признавшей итальянский суверенитет над Эфиопией была Латвия[источник не указан 351 день].

25 июля 1936 г. оккупацию Эфиопии признала Германия, а 18 ноября 1936 года — Японская империя. В 1937 году только шесть государств мира (включая СССР, США и Китай) не признали оккупацию Эфиопии[26]

В 1938 году суверенитет Италии над территорией Эфиопии признали Великобритания и Франция.

Правительства Испанской республики и СССР не признали оккупацию Эфиопии.

Итоги войны

По официальным данным Италии, в ходе войны в Абиссинии 1935-1936 гг. погибли 2313 военнослужащих-итальянцев, 1593 военнослужащих туземных войск и 453 итальянских вольнонаёмных рабочих, прямые военные расходы Италии составили 12,111 млрд. лир, а общие расходы на ведение войны (с учётом расходов на строительство автомобильных и железных дорог, зданий и иных необходимых сооружений) - 40 млрд. лир[27].

7 мая 1936 г. Италия аннексировала Эфиопию; 9 мая итальянский король Виктор Эммануил III был объявлен императором Эфиопии.

1 июня 1936 года Эфиопия, Эритрея и Итальянское Сомали были объединены в составе колонии Итальянская Восточная Африка.

30 июня 1936 года на чрезвычайной сессии Лиги Наций, посвящённой аннексии Эфиопии, Хайле Селассие выступил с призывом вернуть Эфиопии независимость. Он предупреждал: «То, что происходит у нас сегодня, произойдёт у вас завтра» и критиковал международное сообщество за бездействие.

В результате применения отравляющих газов в итало-эфиопской войне погибло 273 тыс. жителей Эфиопии, ещё 484 тыс. погибли в 1935—1941 гг. в ходе боевых действий, в результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов, вследствие казней, репрессий и от голода[28].

Война предоставила немецким спецслужбам значительный объем информации о деятельности английского военно-морского флота[29]. Война также способствовала некоторому сближению военно-морских сил Великобритании и Франции на Средиземном море - к апрелю 1936 года между ними был установлен обмен информацией о приблизительном местонахождении кораблей[30].

Последующие события

На оккупированной территории Эфиопии развернулась партизанская война.

Рас Насибу продолжал войну в северо-восточном Хараре, а Фикре Мариам — в районе вдоль железной дороги Джибути — Аддис-Абеба[11].

28 июля 1936 года эфиопские партизанские отряды окружили и предприняли попытку штурма столицы[31].

В западной части страны в 1936 году возникла партизанская группа «Чёрные львы», основу которой составили военнослужащие армии Эфиопии[32]

Войска раса Имру продолжали действовать в провинциях Годжам, Воллега и Илубабар до конца декабря 1936 года, когда они были разгромлены. В операции по уничтожению войск раса Имру итальянцы задействовали крупную группировку войск и 253 самолёта[11].

19 февраля 1937 года в Аддис-Абебе эфиопские партизаны совершили покушение на Р. Грациани (осколками самодельной бомбы были ранены несколько человек), в ответ на которое итальянцы начали массовые убийства и репрессии — только в течение трёх следующих дней были убиты около 30 тыс. человек[33].

До апреля 1937 года отдельные подразделения и отряды из военнослужащих эфиопской армии продолжали вести боевые действия на оккупированной территории Эфиопии[34].

Весной 1937 года началось восстание в провинции Волло и Тигре[8].

В августе 1937 года вспыхнуло восстание в провинции Годжам[8].

В 1938 году в результате объединения нескольких партизанских отрядов возник «Комитет единства и сотрудничества», который возглавляли Аурарис и рас Абэбэ Арэгай[21]

Партизанская война на оккупированной территории Эфиопии продолжалась до 1941 года. Итальянцы были вынуждены удерживать крупные силы на территории «Итальянской Восточной Африки».

  • в общей сложности, по состоянию на середину 1940 года, итальянская группировка под командованием Амадео Умберто, сосредоточенная на территории «Итальянской Восточной Африки» (в Эфиопии, Сомали и Эритрее) насчитывала две дивизии, 29 отдельных колониальных бригад, 33 отдельных батальона (110 тыс. человек, 813 артиллерийских орудий, 63 лёгких и средних танка, 129 бронеавтомобилей, 150 боевых самолётов), не считая несколько лёгких кораблей итальянского военно-морского флота[35].

2 декабря 1940 года командующий британскими войсками на Ближнем Востоке А. Уэйвелл отдал приказ начать подготовку к наступлению на территорию Эфиопии[36]. В январе 1941 года английские войска начали наступление (из Кении через Итальянское Сомали, из южного Йемена через Британское Сомали и из Англо-Египетского Судана) и 19 января 1941 года вступили на территорию Эфиопии. 31 января 1941 года британский генерал-лейтенант Уильям Платт нанёс поражение итальянскому генералу Фруши, 17 марта отряд англичан вошёл в Джиджигу, а затем британцы начали наступление на Харар — второй по величине город страны. В ходе этого наступления британские войска без боя прошли через проход Марда и 25 марта 1941 года заняли Харар[37].

31 марта 1941 года британские войска прорвались через укреплённое ущелье Кэрэн[38]. В дальнейшем, при поддержке со стороны эфиопских отрядов они продолжили наступление. В апреле 1941 года туземные части, сформированные итальянцами на территории Эфиопии, начали переходить на сторону эфиопского императора Хайле Селассие[39].

4 апреля начались бои в районе столицы, а 6 апреля 1941 года эфиопские отряды заняли Аддис-Абебу. После потери Аддис-Абебы итальянские войска начали отступление на север, к горному массиву Аладжи.

5 мая 1941 г. в столицу вернулся император Хайле Селассие. К концу 1941 года итальянские силы были изгнаны с территории Эфиопии (однако английские войска остались на территории страны до 1954 года)[40].

В общей сложности в период итальянской оккупации Эфиопии (1936—1941) погибло 760 тыс. жителей страны (в том числе 75,5 тыс. участников партизанского движения), общий экономический ущерб (по официальным данным правительства Эфиопии, названным на Парижской мирной конференции 1947 года) составил 779 млн долларов США[41].

В 2001 году Эфиопия обратилась к Италии с просьбой предоставить сведения о складах боеприпасов и химического снаряжения, которые были завезены в эту страну в период войны 1935-1936 гг. и использовались в период с декабря 1935 года до 1941 года (против эфиопских партизан). Италия отказалась предоставить эту информацию. По экспертным оценкам, в 1935-1941 гг. в Эфиопию было ввезено около 80 тыс. тонн боевых отравляющих веществ[42]

Литература

  • Итало-абиссинская война // "Военный зарубежник", № 7, июль 1936. стр.94-101
  • Применение итальянцами химического оружия на абиссинском фронте (перевод с немецкого) // "Военный зарубежник", № 9, сентябрь 1936. стр. 60-99.
  • Лисовский П. А. Абиссинская авантюра итальянского фашизма / АН СССР. Ин-т мирового хозяйства и мировой политики. — М.; Л.: Соцэкгиз, 1936. — 224 с.
  •  Корсун Н. Г. Итало-абиссинская война 1935—1936 гг. — М.: Воениздат НКО СССР, 1939.
  • Татарченко Е. Воздушные силы в итало-абиссинской войне. М.: Воениздат, 1940. — 196 стр.
  • Татарченко Е. И. Воздушные силы в итало-абиссинской войне. — М.: Калитва, 2014. — 244 с. — ISBN 5-689-13758-2.
  • Ксиландер Р. Завоевание Абиссинии в 1935—1936 гг.: Опыт и уроки первой современной войны в колониальных условиях / Р. Ксиландер; Пер. с нем.. — М.: Воениздат, 1941. — 128 с.
  •  Прочко И. С. Итало-абиссинская война 1935—1936 гг.: Краткий очерк. М., 1941.
  • Бартницкий А., Мантель-Heчко И. История Эфиопии = Historia Efiopii / Пер. с польск. К. В. Большаковой, Н. М. Рукиной и М. Н. Черных. — М.: Прогресс, 1976. — 592 с. — (Библиотека зарубежной африканистики). — 8000 экз.
  • Кобищанов Ю. М., Райт М. В. Исторический очерк в кн. «История Эфиопии»; М., «Наука», 1988.[уточнить]
  • Белоусов Л. С. Муссолини: диктатура и демагогия. — М.: Машиностроение, 1993. — 368 с. — (Исторические портреты). — 10 000 экз. — ISBN 5-217-02675-8.
  • Никольский, А. В. Итало-эфиопская война 1935—1936 (41). СПб, 2001. — 231 стр., илл.
  • Сухов И. И. Итало-эфиопская война 1935—1936 гг. // журнал «Сержант», № 2 (19), 2001. стр.25-32.
  • Шталь А.В. Малые войны 1920–1930-х годов. — М.: АСТ, 2003. — 544 с. — 5000 экз. — ISBN 5-170-16557-9.
  • Цыпкин Г. В. Эфиопия в антиколониальных войнах / Институт всеобщей истории АН СССР. — М.: Наука. ГРВЛ, 1988. — 312 с. — 1000 экз. — ISBN 5-02-016406-2.
  • A. Barker. The civilizing mission. The Ithalo-Ethiopian war 1935—1936. London, 1968.
  • David Nicolle, Raffaele Ruggeri. The Italian Invasion of Abyssinia 1935-36. (Series: Men-at-Arms, Book 309). Osprey Publishing (October 15, 1997) — 48 стр.

Примечания

  1. ↑ Alberto Sbacchi, "The Price of Empire: Towards an Enumeration of Italian Casualties in Ethiopia 1935–1940", in ed. Harold G. Marcus, Ethiopianist Notes, vol. II, No. 2, с. 37.
  2. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 36.
  3. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 43.
  4. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 38.
  5. ↑ 1 2 3 4 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945 (в шести томах). / редколл., П. Н. Поспелов и др. том 1. М., Воениздат, 1960. стр.103
  6. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.514-515
  7. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.44-45
  8. ↑ 1 2 3 4 История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр. 49
  9. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.549
  10. ↑ Дмитрий Жуков. Архив: солдаты дуче // журнал «Братишка», август 2008 года
  11. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.66-69
  12. ↑ 1 2 Итало-эфиопская война 1935—1936 гг.
  13. ↑ Г. В. Цыпкин. Эфиопия в антиколониальных войнах. М., «Наука», 1988. стр.239
  14. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.46
  15. ↑ История России. Всемирная, мировая история — История второй …
  16. ↑ 1 2 3 Итало-абиссинская война 1935-36 // Большая Советская Энциклопедия. / редколл., гл. ред. Б. А. Введенский. 2-е изд. том 49. М., Государственное научное издательство «Большая Советская энциклопедия», 1957. стр.134-136
  17. ↑ Военновоздушные силы в войне в Восточной Африке // "Военный зарубежник", № 8, август 1936. стр.107
  18. ↑ История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945 (в шести томах). / редколл., П. Н. Поспелов и др. том 1. М., Воениздат, 1960. стр.104
  19. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.18
  20. ↑ 1 2 3 Всемирная история / редколл., отв. ред. Л. И. Зубок. том 9. М., «Мысль», 1962. стр.325
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.16-17
  22. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 1 (тт. 1-2). М., Воениздат, 1991. стр.84-85
  23. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 1 (тт. 1-2). М., Воениздат, 1991. стр.88
  24. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.552
  25. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.573
  26. ↑ U.S., Department of State, Publication 1983, Peace and War: United States Foreign Policy, 1931—1941 (Washington, D.C.: U.S., Government Printing Office, 1943), pp. 28-32
  27. ↑ А. Виноградов. Итало-эфиопская война 1935 - 1936 гг. // "Вопросы истории", № 5, 1998. стр.44-60
  28. ↑ Всемирная история / редколл., отв. ред. Л. А. Зубок. том 9. М., «Мысль», 1962. стр.329
  29. ↑ "нападение Италии на Абиссинию предоставило немецкой дешифровальной службе возможность снять первый "урожай" в результате обработки радиообмена английских военно-морских сил. Не будет преувеличением сказать, что подготовительные мероприятия адмиралтейства к применению санкций против Муссолини привели к тому, что через три года английскому военно-морскому и торговому флотам пришлось начать войну с гитлеровской Германией в весьма тяжёлых и невыгодных условиях... большая часть радиообмена по вопросам о том, что должны были делать военные корабли... читалась немецкой службой радиоперехвата и дешифрования"Дональд Маклахлан. Тайны английской разведки, 1939-1945. М., Воениздат, 1971. стр.93
  30. ↑ Дональд Маклахлан. Тайны английской разведки, 1939-1945. М., Воениздат, 1971. стр.204-205
  31. ↑ Г. В. Цыпкин. Эфиопия в антиколониальных войнах. М., «Наука», 1988. стр.257
  32. ↑ Г. В. Цыпкин, В. С. Ягья. История Эфиопии в новое и новейшее время. М., «Наука», 1989. стр.183
  33. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр. 48
  34. ↑ Вторая мировая война 1939—1945: фотоальбом / сост. канд. ист. н. Т. С. Бушуева, А. В. Другов, д. ист. н. А. С. Савин. М., «Планета», 1989. стр.33
  35. ↑ Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.134
  36. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 2 (тт. 3-4). М., Воениздат, 1991. стр.44
  37. ↑ Курт фон Типпельскирх. История Второй мировой войны, 1939—1945. СПб., «Полигон»; М., «АСТ», 1999. стр.180
  38. ↑ Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.145
  39. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 2 (тт. 3-4). М., Воениздат, 1991. стр.47
  40. ↑ Эфиопия // Большая Советская Энциклопедия. / под ред. А. М. Прохорова. 3-е изд. Т.30. М., «Советская энциклопедия», 1974. стр.312-319
  41. ↑ Итало-эфиопские войны // Советская историческая энциклопедия / редколл., гл. ред. Е. М. Жуков. том 6. М., Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», 1965. стр.670-673
  42. ↑ Италия // «Зарубежное военное обозрение», № 5-6 (650-651), 2001. стр.93

Ссылки

www-wikipediya.ru

Битва за Абиссинию. Часть 2 » Военное обозрение

Падение столицы

После разгрома эфиопских войск на Северном фронте начался марш итальянской армии на Аддис-Абебу. При этом левое крыло армии Бадольо было обеспечено войсками, которые наступали на центральном операционном направлении от Ассаба через пустыню Данакль (различные припасы и воду доставляла авиация). 12 марта 1936 года на этом направлении итальянские войска заняли Сардо.

Итальянский маршал Бадольо, который 23 апреля со штабом прибыл в Дессье, начал наступление двумя колоннами — по главной (императорской) дороге и по западной дороге. По императорскому пути шли части 1-го армейского корпуса на 1720 грузовиках, за ними следовали пешим порядком главные силы Эритрейского корпуса; по дороге через Доба наступала Эритрейская бригада, пешим ходом. Авиация прикрывала главные силы экспедиционной армии, осуществляя разведку и охранение сухопутных сил.

Битва за Абиссинию. Часть 2

Итальянские войска выступили 26 апреля и двигались практически не встречая сопротивления противника. Однако механизированная колонна, из-за начала дождей встретила массу проблем, затруднивших движение. Сами абиссинцы, хотя имели все возможности, не создали искусственных заграждений на дороге, что могло ещё больше замедлить итальянскую армию. К примеру, восстановление разрушенного участка дороги на перевале Термобер потребовало около 36 часов. На переход автоколонны через этот перевал потребовалось потратить более двух суток, так как грузовики буквально перетаскивали на руках. Для этого пришлось обратить в рабочих не только сапер и колониальные войска, и все регулярные части и даже санитарные подразделения.

5 мая 1936 года итальянские войска ворвались в Аддис-Абебу. Город был ограблен и разрушен ещё до прибытия итальянцев. Когда власти бежали, часть солдат и примкнувшим к ним мародеров устроили погром. Муссолини торжественно объявил, что отныне Эфиопия является колонией Итальянской империи. Итальянцы развязали террор, массовые расстрелы жителей столицы и окрестностей продолжались месяцами. Отдельные отряды заняли территорию между Галлабат и озером Тана, область Годжам и верховья Голубого Нила.

Итальянские офицеры во главе туземных солдат из Эритреи входят в столицу Эфиопии

Ещё до падения столицы, 2 мая «царь царей» Хайле Селассие вместе с семьей и свитой отбыл на поезде в Джибути. Он планировал отстаивать права своей страны в Лиге Наций в Женеве. Британский корабль вывез эфиопского императора в Палестину. В качестве принца-регента и главнокомандующего он оставил своего двоюродного брата, и одного из лучших абиссинских полководцев (он командовал левым флангом Северного фронта) раса Имру. Рас Имру отступил на юго-запад страны и продолжал сопротивление до декабря 1936 г., когда итальянцы его окружили и заставили капитулировать.

Надо отметить, что история с бегством императора имела неоднозначное мнение. Народ был потрясен, многие считали, что это предательство страны, что император больше не достоин трона. С другой стороны, гибель или пленение «царя царей», который имел огромное символичное значение для страны, являлся символом эфиопской государственности и независимости, могло отрицательно подействовать на население, сломить волю к сопротивлению.

Император организовал Временное правительство, которое пыталось организовать партизанское движение и изгнать оккупантов. После того как Британия в июне 1940 г. вступила в борьбу с Италией, англичане официально признали Эфиопию своим союзником. В январе 1941 г. Хайле Селассие прибыл в Судан, а затем в Эфиопию, где при поддержке британцев собрал армию. Итальянцы начали отступление, британцы к концу апреля освободили практически все северные районы Эфиопии и продолжили наступление на Аддис-Абебу. Установив к концу февраля контроль над значительной частью итальянского Сомали, британцы вступили на территорию Эфиопии и, освободив южные и восточные районы страны, также направились к столице и заняли её 6 апреля того же года. 5 мая 1941 г. Хайле Селассие I торжественно въехал в Аддис-Абебу. Сдача в плен последних итальянских частей и восшествие на императорский трон Хайле Селассие ознаменовали собой восстановление независимости Эфиопии.

Итальянские войска строят дорогу в Абиссинии

Ситуация на Центральном и Южном фронтах

На Центральном фронте наступала Данакильская группа (около 10 тыс. человек), которая связывала армии Северного и Южного фронтов и должна была обеспечить их внутренние фланги. Из района Мусса-Али через пустыню на Сардо и Дессие (Дессье) наступала конница на верблюдах и горная артиллерия на верблюдах. Обеспечением войск припасами занималась авиация. 12 марта итальянцы заняли Сардо и 12 апреля вышли к Дессие, взяв его без боя. Абиссинцы уже оставили этот город. В дальнейшем Данакильская группа вошла в состав Северного фронта. По сути, эта группа войска из медлительности движения никакой особой роли в войне не сыграла, но смогла отвлечь часть сил врага. Движение итальянцев на центральном направлении на Дессье и Магдала создавало серьёзную угрозу правому крылу абиссинского Северного фронта. Это вынудило эфиопского императора держать крупные резервы в Дессье и Диредуа.

На Южном фронте командующий итальянскими войска генерал Грациани полученную им задачу по обороне Сомали и сковыванию противника на фронте в 700 км, решил наступательными действиями в октябре и ноябре 1935 г. Используя моторизованные и авиационные части итальянцы глубоко вторглись на территорию противника, наступая по двум направлениям — вдоль речных долин южного склона Сомалийского хребта, по рекам Фофан и Веббе. В декабре 1935 года итальянские войска вышли на линию Герлогубе, Горахай, Доло. Две абиссинские армии отходили: войска раса Насибу укрепились в районе Саеса-Бене, Джиг-Джига, а раса Деста — к северу от Доло.

Малое количество воды на этих направлениях мешало ведению боевых действий. Однако итальянцы были в более выигрышном положении: они использовали автотранспорт для доставки воды и гидротехнику. Так, около Горахая возвели «фабрику воды», которая давала в день 100 тыс. литров фильтрованной воды. Как и на Северном фронте, заняв определенные рубежи, итальянские войска не проявляли активности, старались укрепить тылы, построить коммуникации (по сути, это была «дорожная война»). Среди колониальных войск отмечалось брожение и дезертирство, с бегством солдат в Кению и британское Сомали.

Только в декабре 1935 г. получив значительные подкрепления, Грациани продолжил наступление. 12 января 1936 г. итальянские войска пошли в атаку. В трехдневном сражении итальянцы разгромили армию раса Деста, который планировал начать малую войну в итальянском Сомали. Абиссинцы были атакованы с фронта и подверглись угрозе охвата с флангов итальянскими моторизованными и кавалерийскими частями, что привело к их поражению. Итальянские войска в ходе преследования противника заняли обширный район западнее Доло.

Таким образом, попытка абиссинцев организовать малую войну в итальянском Сомали была предотвращена. Абиссинское верховное командование, обеспокоенное тем, что путь на столицу через район озер и Алата открыт, направило часть оперативного резерва, предназначенного для усиления Северного фронта, на южное направление.

Командующий Южный фронтом Грациани, выставив в направлении Алата только заслон, сосредоточил главные усилия на правом крыле, на Харар. Итальянцы произвели соответствующую перегруппировку сил. Тем временем князь Насибу, с учетом неблагоприятной ситуации для эфиопской армии, которая сложилась на Северном фронте, решил в марте перейти в наступление с целью отвлечь внимание противника. Находившиеся при абиссинском князе турецкие советники Вехиб-паша и Фарук-бей отрицательно относились к этой затее. Они предлагали отойти на высоты у Харара, подготовить их к обороне, одновременно занимаясь реорганизацией и обучением войск. А вперед выставить только небольшие отряды для действий на коммуникациях противника. Однако вопреки этим разумным советам рас Насибу начал наступление основными силами, планируя обойти противника с востока и захватить в его тылу Горахай. 13 апреля 1936 г. абиссинские войска выступили.

Абиссинская армия долго собиралась, поэтому итальянская агентура легко разгадала замысел противника. Итальянские войска были готовы. Движение абиссинской армии было остановлено контрнаступление трех колонн правого крыла итальянского фронта. Абиссинцы мужественно дрались и некоторые итальянские части имели потери до 40% от своего состава. Однако фактора внезапности не было и техническое превосходство итальянской армии в очередной раз сыграло свою роль. Наступление абиссинцев было остановлено и они 20 апреля перешли к подвижной обороне, опираясь на хорошо замаскированные позиции в кустарниках и долинах рек, используя для внезапных атак снайперов. Итальянцы не смогли охватить фланги абиссинской армии и после упорных схваток и сильных воздушных ударов, 30 апреля взяли Дага-Бур и 8 мая — Харар.

Таким образом, абиссинский Южный фронт сохранил боеспособность до самого конца войны. Известие о поражение Северного фронта и отъезде негуса в Европу вызвало развал Южного фронта. Сам рас Насибу вместе с советниками отбыл на территорию французского Сомали. С этого времени открытая война была завершена и приняла форму партизанской борьбы, в которой участвовали остатки регулярной армии во главе с некоторыми князями и народные массы, поднявшиеся на борьбу с оккупантами в ответ на репрессии и террор. Партизанская война продолжалась до освобождения станы в 1941 г. и вынудила итальянцев держать крупные силы в Эфиопии: на различных этапах от 100 до 200 тыс. человек.

Итальянская конницаИтальянский часовой

Итоги

Италия получила крупную колонию, ядро своей колониальной империи, стратегический плацдарм, с помощью которого можно было вести борьбу за расширение сферы влияния в Африке и угрожать главной имперской коммуникации Британии, который шел через Гибралтар, Суэц, Красное море и далее в Персию, Индию, Гонконг, Сингапур, Австралию и Новую Зеландию. Это стало одной из главных причин войны Британии и Италии, которая началась уже в 1940 году.

В Италии празднуют победу

В самой Эфиопии началась партизанская война, которая продолжалась вплоть до освобождения страны весной 1941 года. Так, итальянцы потеряли в ходе военной кампании 54 тыс. убитыми и ранеными, а в ходе последующей оккупации и борьбы с партизанами — более 150 тыс. человек. Общие потери Эфиопии в ходе войны и последующей оккупации — более 750 тыс. человек. Общий ущерб стране составил 779 млн. долларов США (официальные данные правительства Эфиопии, предоставленные на Парижской мирной конференции 1947 года).

Партизаны стали крупной проблемой итальянских властей. Многие области страны ещё не «замирили», сопротивление продолжалось. Поэтому в начале Италии пришлось держать в Эфиопии 200 тыс. солдат, 300 самолетов. Было сформировано высшее командование ВВС итальянской восточной армии с центром в Аддис-Абебе. Колонию разделили на четыре сектора: северный — основные базы ВВС располагались в Массауа, восточный — в Ассабе, южный — Могадишо и западный — Аддис-Абеба. На всей территории создали сеть вспомогательных аэродромов. Вокруг столицы радиусом до 300 км создали пояс воздушных баз, который позволял быстро сосредотачивать силы на угрожаемом направлении. Так, в борьбе с расом Имру было задействовано около 250 самолетов. Кроме того, уже во второй половине 1936 г. итальянское командование сформировало подвижные колонны, в большинстве моторизованные, которые снабжала и поддерживала с воздуха авиация. Они должны были оперативно реагировать на восстания и бороться с партизанами. Таким образом, Эфиопия и после оккупация продолжила сопротивление и доставила Италии немало проблем.

Источники:

Бартницкий А., Мантель-Нечко И. История Эфиопии // http://www.e-reading.club/bookreader.php/4404/Bartnickiii,_Mantel'-Nechko_-_Istoriya_Efiopii.html.Вторая итало-эфиопская война. Часть 1 // http://humus.livejournal.com/2498734.html.Вторая итало-эфиопская война. Часть 2 // http://humus.livejournal.com/2500740.html.Корсун Н. Г. Итало-абиссинская война 1935-1936 гг. М., 1939 // http://militera.lib.ru/h/korsun_ng6/index.html.Цыпкин Г. В., Ягья В. С. История Эфиопии в новое и новейшее время. М., 1989. Шталь А. В. Малые войны 1920-1930-х годов. М., 2003 // http://militera.lib.ru/h/shtal/index.html.

topwar.ru

Вторая итало-эфиопская война — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

ДатаМестоИтогПротивникиКомандующиеСилы сторонПотери
Вторая Абиссинская война между Эфиопией и Италией
Эпизод Итало-эфиопской войны в представлении эфиопского художника

3 октября 1935 — 7 мая 1936

Эфиопия

Победа Италии

Около 250 000 800 000 (из них только около 500 000 мобилизовано)
10 000 убито[~ 1][1](к маю 1936) 44 000 ранено (к маю 1936)[2]9555 убито[~ 2](1936-1940)[3]144 000 ранено (1936-1940)[4] 275 000 погибло в бою300 000 погибло от голода5181 000 казнено и уничтожено в концентрационных лагерях
  1. ↑ По официальным итальянским данным 3000.
  2. ↑ Основано на том, что 1911 убито в первые 6 месяцев 1940; по данным министерства Африки, с 6 мая 1936 по 10 июня 1940 убито 8284 человек

Вторая итало-эфиопская война (Вторая итало-абиссинская война, Итало-эфиопская война (1935—1936 гг.) — война между Итальянским королевством и Эфиопией, итогом которой стала аннексия Эфиопии и провозглашение из неё, вместе с колониями Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка. Эта война показала несостоятельность Лиги Наций, членами которой были и Италия, и Эфиопия, в урегулировании международных конфликтов. В этой войне итальянскими войсками широко применялось запрещенное химическое оружие: иприт и фосген.

Считается предвестницей Второй мировой войны (наряду с Гражданской Войной в Испании и начавшейся в 1937 году японо-китайской войной).

Победа в войне сделала Муссолини одной из самых видных и значимых фигур европейской политики и показала силу итальянского оружия, но она же побудила его переоценить свои силы и начать вторжение в Грецию, закончившееся плачевно для итальянской армии.

Причины войны

Пришедший к власти в Италии фашизм имел четкую идеологию национального превосходства, которой безусловно противоречило продолжавшееся существование независимого африканского государства в Эфиопии. Дуче Бенито Муссолини с начала своего правления провозгласил курс на создание великой Итальянской империи по типу Римской империи. В его планы входило установление контроля над средиземноморским бассейном и севером Африки. Муссолини обещал народу уравнять Италию с основными колониальными империями: Великобританией и Францией.

Эфиопия была самым удобным объектом для осуществления планов итальянского диктатора. На то было несколько причин:

Подготовка Италии к войне против Эфиопии

В апреле 1934 года итальянский генеральный штаб начал разрабатывать план военной операции против Эфиопии, в декабре 1935 года план был отправлен на рассмотрение маршалу де Боно[5].

7 января 1935 года было подписано франко-итальянское соглашение, в соответствии с которым в обмен на поддержку позиций Франции в Европе Италия получила несколько островов в Красном море и право на использование французского участка железной дороги Джибути — Аддис-Абеба для снабжения итальянских войск. После подписания соглашения, Италия начала переброску войск в свои африканские колонии с использованием железной дороги[5].

15 апреля 1935 года Бенито Муссолини и Пьер Лаваль подписали франко-итальянское соглашение о исправлении французской границы в Африке: в обмен на уступки Франции по вопросам о подданстве итальянских поселенцев в Тунисе, Франция передала Италии 22 км береговой линии против Баб-эль-Мандебского пролива. После начала войны против Эфиопии этот участок побережья использовался в качестве плацдарма для высадки итальянских войск[6].

26 мая 1935 года итальянцы спровоцировали инцидент на границе Эфиопии, но он был урегулирован[5].

Вооружённые силы сторон к началу войны

Эфиопия

Император Эфиопии Хайле Селассие осознавал приближение войны с Италией и предпринимал усилия по укреплению армии. В середине 1935 года он предпринял попытки закупить оружие, однако западные страны отказались продавать оружие для Эфиопии[7].

В июле-августе 1935 года была создана Ассоциация эфиопских патриотов, объединявшая 14 тыс. активистов[8].

В сентябре 1935 года, когда стало ясно, что война с Италией неизбежна, Эфиопия обратилась к Лиге Наций с просьбой (в соответствии со статьёй 15 Устава организации) немедленно принять меры, чтобы предотвратить начало войны. В результате, Лига Наций приняла решение создать «комитет пяти держав», которому было поручено рассмотреть возможность урегулировать конфликт между Италией и Эфиопией дипломатическими средствами. Поскольку принятые меры не могли предотвратить угрозу, в сентябре 1935 года император Хайле Селассие объявил всеобщую мобилизацию[9]. Ему удалось мобилизовать около 500 тыс. чел.

К началу войны, эфиопская армия включала в себя части императорской гвардии (10 тыс. человек в составе подразделений, подготовленных по образцу регулярной армии), войска провинций (формировавшиеся по территориальному принципу) и ополчение (формировавшееся по племенному принципу)[8].

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Несмотря на солидную численность войск, стране не хватало современных вооружений. Многие воины были вооружены копьями и луками, большую часть огнестрельного оружия составляли устаревшие винтовки, выпущенные до 1900 г. По итальянским оценкам, к началу войны эфиопские войска насчитывали от 350 до 760 тыс. чел., но лишь четверть солдат прошла хотя бы минимальную военную подготовку. Всего на армию приходилось примерно 400 тыс. винтовок различных производителей и годов выпуска, около 200 орудий устаревшей артиллерии, около 50 легких и тяжелых зенитных орудий, 5 лёгких танков. ВВС Эфиопии состояли из 12 устаревших бипланов, из которых в рабочем состоянии находились лишь 3 машины.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2114 дней].

Италия

В войне принимали участие части итальянской армии, туземные подразделения колониальных войск («Regio Corpo di Truppe Coloniali») и фашистская милиция («чернорубашечники»).

В целом, для войны против Эфиопии были сосредоточены 400 тыс. военнослужащих, в том числе: 9 дивизий итальянской армии (семь пехотных, одна моторизованная и одна альпийская) и 6 дивизий фашистской милиции (1-я «23 марта», 2-я «28 октября», 3-я «21 апреля», 4-я «3 января», 5-я «1 февраля» и 6-я «Тевере»)[10].

Основная часть итальянской армии перед вторжением в Эфиопию была развёрнута в Эритрее, куда в 1935 прибыли 5 дивизий регулярной армии и 5 дивизий чернорубашечников; в это же время в Итальянское Сомали прибыли одна дивизия регулярной армии и несколько батальонов чернорубашечников. Только эти силы (без учёта армии, уже размещённой в Восточной Африке, туземных подразделений и подразделений, прибывших в течение войны) состояли из 7 тыс. офицеров и 200 тыс. рядовых и были оснащены 6 тыс. пулемётов, 700 орудиями, 150 танкетками и 150 самолётами. Общее командование итальянскими силами в Восточной Африке до ноября 1935 осуществлял генерал Эмилио де Боно, начиная с ноября 1935 г. — фельдмаршал Пьетро Бадольо. Северный фронт (в Эритрее) состоял из пяти корпусов, 1-м командовал Ружеро Сантини, 2-м — Пьетро Маравина, 3-м — Адальбетро Бергамо (затем Этторе Бастико), Эритрейским корпусом — Алессандро Пирцио Бироли. Силы Южного фронта (в Сомали) большей частью были сведены в колонну, которой командовал генерал Родольфо Грациани.

Ход военных действий

3 октября 1935 г. в 5 часов утра, без объявления войны, итальянская армия вторглась в Эфиопию из Эритреи и Сомали[11]; одновременно авиация Италии начала бомбардировки города Адуа. Сухопутные войска под руководством маршала Эмилио Де Боно, расквартированные на территории Эритреи, перешли пограничную реку Мареб и развернули наступление в направлении Адди-Грат — Адуа — Аксум.

Итальянская армия вторжения была разделена на три оперативных соединения, наступавших в трёх направлениях[11]:

  • Северный фронт (10 дивизий) — должен был нанести главный удар в направлении на Дессие и далее — на Аддис-Абебу[11];
  • Центральный фронт (1 дивизия) — имел основной задачей обеспечить внутренние фланги и защиту коммуникаций Северного и Южного фронтов, должен был наступать от Асэба через пустыню Данакиль на Аусу и далее, в направлении на Дессие[11];
  • Южный фронт (4 дивизии, командующий — генерал Родольфо Грациани) — имел задачу наступать с территории Итальянского Сомали, отвлечь и связать боем как можно больше эфиопских войск, поддержать наступление частей Северного фронта ударом в направлении Коррахе — Харэр, а затем выйти на соединение с Северным фронтом в районе Аддис-Абебы[11].

В 10:00 Хайле Селассие I отдал приказ о всеобщей мобилизации[12]. Он лично взял на себя руководство военными действиями: пример его руководства — приказ от 19 октября:

  1. Устанавливать палатки следует внутри пещер, под покровом деревьев или в лесу, если место к тому располагает, и разделять их повзводно. Палатки следует ставить на расстоянии 30 кубитов одна от другой
  2. Заметив вдали аэроплан, нужно немедленно оставить крупную, хорошо просматриваемую дорогу или открытое поле, и двигаться далее, придерживаясь узких долин и траншей, по извилистым дорогам, стараясь держаться ближе к лесу или древесным насаждениям.
  3. Для прицельного бомбометания самолёту нужно снизиться до высоты около 100 метров, едва это произойдёт, следует дать дружный залп из надёжных, длинных ружей, и немедленно рассредоточиться. Самолёт, в который попало 3 или 4 пули рухнет на землю. Стрелять должны только те, кому отдан подобный приказ, и чьё оружие было специально определено как соответствующее задаче; беспорядочная стрельба приведёт лишь к трате боеприпасов, и откроет врагу местонахождение отряда.
  4. Ввиду того, что, набирая высоту, самолёт фиксирует положение людей, отряду безопаснее оставаться рассредоточенным до тех пор, пока самолёт находится в достаточной близости. Ввиду того, что врагу на войне свойственно выбирать себе мишенью украшенные щиты, галуны, плащи, расшитые серебром и золотом, шёлковые рубашки и т. п. Посему, равно для тех, кто носит верхнюю одежду или не имеет её, предпочтительней будет использовать рубашки неярких цветов с узкими рукавами. Когда, с Божьей помощью, мы вернёмся <в страну> вам позволено будет вновь украсить себя золотом и серебром. Но сейчас настало время сражаться. Мы даём вам эти советы, в надежде уберечь вас от опасности, которой чревата неосмотрительность. Мы также доводим до вашего сведения, что готовы вступить в бой плечом к плечу с нашими подданными и пролить свою кровь во имя свободной Эфиопии…

Однако эти инструкции мало помогали эфиопским воинам в их действиях против современной армии. Большая часть эфиопских командиров была пассивна, некоторые феодалы вообще отказывались подчиняться приказам из императорской ставки, многие из самонадеянности не желали придерживаться тактики партизанской войны. Знатность в эфиопской армии с самого начала оказалась на первом месте, в ущерб талантам. Тремя командующими фронтов были назначены племенные вожди — расы Каса, Сыюм и Гетачоу.

На боевых позициях эфиопов отрицательно сказалась разобщённость их армий на Северном и Южном фронтах. Из-за отсутствия разветвленной сети дорог и достаточного количества транспорта это мешало своевременно перебрасывать подкрепления. В отличие от итальянцев у эфиопов фактически не было центральной группы войск, противостоящей вторгшимся частям противника в районе Аусы. Эфиопы рассчитывали на вооруженные отряды султана Аусы и на труднодоступность пустынной области Данакиль; они не предвидели, что султан перейдет на сторону врага и что итальянские части, перемещавшиеся на верблюдах, будут обеспечиваться продовольствием и водой транспортными самолетами из Асэба. Однако судьба войны решалась на Северном фронте.

Опорным пунктом эфиопских войск вскоре стал город Дэссе, куда с 28 ноября 1935 г. переместилась из Аддис-Абебы ставка императора. В октябре — ноябре 1935 г. итальянцы овладели городами провинции Тигре. Попытки контрнаступления эфиопов не всегда были неудачны.

В декабре рас Имру — двоюродный брат Хайле Селассие — предпринял успешное наступление на Аксум; 15 декабря 3-тысячное войско перешло р. Тэкэзе примерно в 50 км юго-западнее Адуа. Немедленно после переправы эфиопы атаковали находившийся здесь эритрейский колониальный батальон, в тыл которому незаметно проникла другая эфиопская часть, переправившаяся через реку ниже переправы основных сил раса Имру. В сражении эфиопы уничтожили 9 итальянских офицеров, 22 итальянских солдат и 370 туземных солдат-«аскари», захватили 50 пулемётов и винтовки[13].

Хайле Селассие потребовал от расов Касы и Сыюма, действовавших на центральном направлении Северного фронта, решительных действий. Подразделение под командованием Хайлю Кэббэдэ, состоявшее из солдат расов Касы и Сыюма, в ходе кровопролитного 4-дневного боя освободило город Абби-Адди, занимавший важное стратегическое положение в Тэмбепе, лесисто-горной области к западу от Мэкэлэ. Здесь эфиопские солдаты заняли довольно крепкие позиции. Во время этого сражения эфиопские солдаты сумели захватить и вывести из строя несколько итальянских танков[14]. Неудачи приводили в ярость Муссолини, для которого эта война стала его первой полноценной военной кампанией. Дуче пытался из Италии лично руководить военными действиями. Старый маршал Де Боно часто не обращал внимания на указания из Рима, хотя и не возражал Муссолини открыто, а действовал по обстановке, стараясь приспособиться к условиями Эфиопии. Между тем война выявила массу недостатков в итальянской армии. Она была плохо экипирована и плохо снабжалась, в воинских частях процветали мародерство, торговля медалями и «черный рынок». Соперничество между армейскими частями и фашистской милицией, пользовавшейся многими льготами, неблагоприятно влияло на настроения в войсках.

Сместив маршала Де Боно, Муссолини в декабре 1935 г. дал приказ новому командующему, маршалу Бадольо, применить химическое оружие, нарушая Женевскую конвенцию 1925 г. Итальянская авиация систематически совершала рейды в глубь эфиопской территории, нанося бомбовые удары по мирным целям.

Хайле Селассие впоследствии писал[15]:

Мы атаковали пулемётные гнёзда противника, его артиллерию, голыми руками захватывали танки, мы переносили воздушные бомбардировки, но против отравляющих газов, которые незаметно опускались на лицо и руки, мы ничего сделать не могли.

В январе 1936 г. армии расов Касы и Сыюма вновь перешли в наступление, прорвали фронт итальянцев и почти достигли дороги Адуа — Мэкэлэ. Но 20 — 21 января итальянцы, получив подкрепление в живой силе и технике, нанесли по эфиопским частям массированный удар, снова использовав отравляющие газы. Каса и Сыюм отступили и тем заставили отступить и раса Ымру; в результате контрнаступления захватчикам удалось вклиниться между позициями расов Касы и Мулугеты. Эфиопские войска на Северном фронте оказались разделенными на три изолированные группировки. Из-за отсутствия оперативной связи между ними у итальянцев появилась возможность поэтапного нападения на каждую из этих группировок, что и было осуществлено итальянским командованием. Вначале итальянцы, имевшие на каждом участке фронта превосходство в живой силе и технике, разбили армию раса Мулугеты, расположившуюся в горном массиве Амба-Арадом, при отходе на эфиопов нападали взбунтовавшиеся против императора части оромо-азебо. Остатки армии Мулугеты погибли под бомбами при отступлении к озеру Ашэнге (к северу от Дэссе). Поскольку Каса и Сыюм оставались в неведении, итальянцы в феврале 1936 г. обошли их позиции с запада: оба эфиопских военачальника были потрясены — они считали, что итальянцы не сумеют пройти через горы, даже если победят в битве. Расы отступили в Сымен; в марте 1936 г. в решающем сражении в Шире, на правом берегу Тэкэзе, был разбит Ымру, самый талантливый из расов (у него было 30 — 40 тыс. против 90 тыс. итальянцев). С потерями переправившись через Тэкэзе, Ымру отступил к Ашэнге. Здесь концентрировались последние боеспособные части, сюда же стекались разрозненные отряды разбитых итальянцами армий расов Мулугеты, Касы и Сыюма.

В ставке императора решили дать бой при Май-Чоу, севернее озера Ашэнге. Эфиопским войскам, насчитывавшим 31 тысячу человек, противостояла 125-тысячная итальянская армия с приданными ей 210 артиллерийскими орудиями, 276 танками и сотнями самолетов. Битва, определившая судьбу Эфиопии, началась 31 марта 1936 г. В самом начале эфиопам сопутствовал успех; они заметно потеснили неприятеля. Но на другой день в результате массированных ударов вражеской артиллерии и авиации эфиопские войска отошли на исходные позиции.

2 апреля итальянцы перешли в контрнаступление. Атаками с воздуха и мощным артиллерийским огнём была почти полностью уничтожена императорская гвардия. В руки итальянцев попали личный автомобиль Хайле Селассие и его радиостанция. После битвы под Май-Чоу эфиопская армии на Северном фронте практически перестала существовать. Сражались только отдельные группы, используя тактику партизанской войны. Через несколько дней Хайле Селассие обратился к мировому сообществу с призывом о помощи[12]:

"Неужели народы всего мира не понимают, что борясь до горестного конца, я не только выполняю свой священный долг перед своим народом, но и стою на страже последней цитадели коллективной безопасности? Неужели они настолько слепы, что не видят, что я несу ответственность перед всем человечеством?.. Если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: Запад погибнет..."

1 апреля 1936 г. итальянские части, преследующие раса Ымру, взяли Гондэр.

20 апреля 1936 года итальянцы вступили в Дэссие[16].

На Южном фронте итальянцы под командованием Грациани нанесли ряд поражений армиям раса Деста Демтю и дэджазмача Нэсибу Заманеля. Многие приближённые советовали дать бой у столицы, а затем развернуть партизанскую войну, но Хайле Селассие принял предложение Англии о предоставлении убежища. Он назначил главнокомандующим и главой правительства своего двоюродного брата, раса Ымру и 2 мая выехал в Джибути.

5 мая итальянские моторизованные части вступили в Аддис-Абебу[16].

8 мая 1936 года итальянские войска заняли Харар[16].

К этому времени большая часть страны ещё не контролировалась итальянцами; в дальнейшем активные действия партизан в сочетании с особенностями рельефа сделали невозможным полный контроль итальянской оккупационной армии над Эфиопией.

Действия итальянской авиации

В общей сложности, в период с 3 октября 1935 года до 5 мая 1936 года в войне против Эфиопии были задействованы 400 итальянских самолётов, налёт которых составил 35 тысяч часов. Самолёты доставили итальянским войскам 1100 тонн продовольствия и 500 тонн иных грузов, осуществили 872 бомбовых, 178 пулемётных и 454 комбинированные атаки (в которых израсходовали 1500 тонн бомб и 3 млн патронов), выполнили 2149 ближних и 830 дальних разведывательных вылетов (общая продолжительность ведения аэрофотосъемки в ходе которых составила 300 часов)[17].

Международная реакция

На помощь Эфиопии прибыли добровольцы из Британской Индии, Египта и Южно-Африканского Союза, а также несколько граждан США негритянского происхождения[18].

Кроме того, против итальянского экспедиционного корпуса сражались итальянцы-антифашисты, помогавшие в подготовке, организации и ведении партизанской войны в Эфиопии. Среди них — издатели бюллетеня «Голос из Абиссинии» (итал. La Voce degli Abissini) специец Доменико Ролла, ливорнец Илио Баронтини и триестец Антон Укмар, прозванные «тремя апостолами»: «Пётр», «Павел» и «Иоанн».

31 августа 1935 года США объявили о намерении не продавать оружие обеим воюющим сторонам[5] и отказались продать Эфиопии два санитарных самолёта, однако на заседании Лиги Наций голосовали против предложения о установлении запрета для Италии на использование Суэцкого канала для снабжения войск в Эфиопии[19]. Великобритания также не решилась закрыть Суэцкий канал для итальянских судов.

Одновременно, французские колониальные власти в Джибути отказались перевезти к границе с Эфиопией, а затем задержали груз оружия, заказанный правительством Эфиопии[20].

Советский Союз решительно выступил в защиту государственного суверенитета Эфиопии, хотя и не имел с ней дипломатических отношений.

5 сентября 1935 года народный комиссар иностранных дел СССР M. M. Литвинов на заседании Совета Лиги обратил внимание на то, что «налицо несомненная угроза войны, угроза агрессии, которую не только не отрицает, а, наоборот, подтверждает сам представитель Италии. Можем ли мы пройти мимо этой угрозы?..». От имени правительства СССР он предложил Совету «не останавливаться ни перед какими усилиями и средствами, чтобы предотвратить вооруженный конфликт между двумя членами Лиги». Через несколько дней на заседании Генеральной Ассамблеи Лиги Наций глава советской делегации вновь призвал государства, ответственные за сохранение мира, принять все меры к усмирению агрессора. Однако Лига Наций ничего не сделала для защиты Эфиопии — как следствие, Италия получила возможность начать войну.

В октябре 1935 действия Италии осудил Конгресс итальянских эмигрантов в Брюсселе.

7 октября 1935 Лига Наций признала Италию агрессором[11].

11 ноября Совет Лиги Наций принял решение ввести экономические санкции против Италии — запретить поставки оружия и отдельных видов стратегического сырья (каучук, свинец, олово, хром), а также призвал страны-участники Лиги Наций ограничить импорт итальянских товаров и воздержаться от предоставления Италии кредитов и займов. При этом эмбарго не распространялось на нефть, уголь и металл, а также позволяло Италии закупать необходимые материалы через посредничество третьих стран, не участвовавших в санкциях по отношению к Италии[20].

Экономические санкции против Италии вступили в силу с 18 ноября 1935 года[11], к экономическим санкциям против Италии присоединилось 51 государство.

Ряд стран отказались установить ограничения на торгово-экономические отношения с Италией:

  • США — обеспечивавшие поставки в Италию 72 % парафина; более 60 % хлопка-сырца; 40 % чугунного лома; 27 % стального лома; 27 % машин и оборудования; 26 % никеля; нефть и др.[21];
  • Германия — поставлявшая Италии 40 % угля; 25 % проката; 11 % железа и стали; 7 % никеля[21];
  • Австрия — поставлявшая Италии 28 % древесины и лесоматериалов; 12 % железа и стали (в том числе, 23 % специальных сортов стали)[21];
  • Венгрия — поставлявшая Италии значительные объёмы продовольствия[21].

СССР выступил с предложением установить эмбарго на поставки в Италию нефти и нефтепродуктов, которое поддержали 9 стран мира (Аргентина, Голландия, Индия, Иран, Новая Зеландия, Румыния, Сиам, Финляндия и Чехословакия), но в конечном итоге это предложение было отклонено[21].

Поскольку производство алюминия в Италии превышало потребности, введённый Лигой Наций запрет на продажу Италии алюминия оказался лишённым смысла. Не оказался сколько-нибудь эффективным и запрет на продажу Италии железного лома и железной руды, поскольку этот запрет не распространялся на чугун и стальные болванки[22]. В результате эмбарго оказалось неэффективным[20][21].

В декабре 1935 года госсекретарь Великобритании по международным отношениям Сэмюэль Хор и премьер-министр Франции Пьер Лаваль предложили Италии и Эфиопии план Хора-Лаваля, согласно которому Эфиопия должна была уступить Италии провинции Огаден и Тигре и область Данакиль, принять на службу итальянских советников и предоставить Италии исключительные экономические льготы; в обмен на это Италия должна была уступить Эфиопии выход к морю в районе города Асэб. 9 декабря 1935 года текст соглашения был одобрен правительством Великобритании и 13 декабря представлен Лиге Наций[23]. 16 декабря 1935 года император Эфиопии заявил протест в связи с тем, что предложенный план разработан без участия Эфиопии и не учитывает интересы Эфиопии как независимого государства[24]

4 июля 1936 года Лига Наций постановила отказаться от дальнейшего применения санкций в отношении Италии[25].

15 июля 1936 года экономические санкции против Италии были отменены.

11 декабря 1937 г. Италия вышла из Лиги Наций. Война показала неэффективность Лиги Наций как инструмента урегулирования международных конфликтов.

Первой страной, признавшей оккупацию Эфиопии Италией, была Латвия[уточнить].

25 июля 1936 г. оккупацию Эфиопии признала Германия, а 18 ноября 1936 года — Японская империя. В 1937 году только шесть государств мира (включая СССР, США и Китай) не признали оккупацию Эфиопии[26]

В 1938 году суверенитет Италии над территорией Эфиопии признали Великобритания и Франция.

Правительства Испанской республики и СССР не признали оккупацию Эфиопии.

Итоги войны

По официальным данным Италии, в ходе войны в Абиссинии 1935-1936 гг. погибли 2313 военнослужащих-итальянцев, 1593 военнослужащих туземных войск и 453 итальянских вольнонаёмных рабочих, прямые военные расходы Италии составили 12,111 млрд. лир, а общие расходы на ведение войны (с учётом расходов на строительство автомобильных и железных дорог, зданий и иных необходимых сооружений) - 40 млрд. лир[27].

7 мая 1936 г. Италия аннексировала Эфиопию; 9 мая итальянский король Виктор Эммануил III был объявлен императором Эфиопии.

1 июня 1936 года Эфиопия, Эритрея и Итальянское Сомали были объединены в составе колонии Итальянская Восточная Африка.

30 июня 1936 года на чрезвычайной сессии Лиги Наций, посвящённой аннексии Эфиопии, Хайле Селассие выступил с призывом вернуть Эфиопии независимость. Он предупреждал: «То, что происходит у нас сегодня, произойдёт у вас завтра» и критиковал международное сообщество за бездействие.

В результате применения отравляющих газов в итало-эфиопской войне погибло 273 тыс. жителей Эфиопии, ещё 484 тыс. погибли в 1935—1941 гг. в ходе боевых действий, в результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов, вследствие казней, репрессий и от голода[28].

Война предоставила немецким спецслужбам значительный объем информации о деятельности английского военно-морского флота[29]. Война также способствовала некоторому сближению военно-морских сил Великобритании и Франции на Средиземном море - к апрелю 1936 года между ними был установлен обмен информацией о приблизительном местонахождении кораблей[30].

Последующие события

На оккупированной территории Эфиопии развернулась партизанская война.

Рас Насибу продолжал войну в северо-восточном Хараре, а Фикре Мариам — в районе вдоль железной дороги Джибути — Аддис-Абеба[11].

28 июля 1936 года эфиопские партизанские отряды окружили и предприняли попытку штурма столицы[31].

В западной части страны в 1936 году возникла партизанская группа «Чёрные львы», основу которой составили военнослужащие армии Эфиопии[32]

Войска раса Имру продолжали действовать в провинциях Годжам, Воллега и Илубабар до конца декабря 1936 года, когда они были разгромлены. В операции по уничтожению войск раса Имру итальянцы задействовали крупную группировку войск и 253 самолёта[11].

19 февраля 1937 года в Аддис-Абебе эфиопские партизаны совершили покушение на Р. Грациани (осколками самодельной бомбы были ранены несколько человек), в ответ на которое итальянцы начали массовые убийства и репрессии — только в течение трёх следующих дней были убиты около 30 тыс. человек[33].

До апреля 1937 года отдельные подразделения и отряды из военнослужащих эфиопской армии продолжали вести боевые действия на оккупированной территории Эфиопии[34].

Весной 1937 года началось восстание в провинции Волло и Тигре[8].

В августе 1937 года вспыхнуло восстание в провинции Годжам[8].

В 1938 году в результате объединения нескольких партизанских отрядов возник «Комитет единства и сотрудничества», который возглавляли Аурарис и рас Абэбэ Арэгай[21]

Партизанская война на оккупированной территории Эфиопии продолжалась до 1941 года. Итальянцы были вынуждены удерживать крупные силы на территории «Итальянской Восточной Африки».

  • в общей сложности, по состоянию на середину 1940 года, итальянская группировка под командованием Амадео Умберто, сосредоточенная на территории «Итальянской Восточной Африки» (в Эфиопии, Сомали и Эритрее) насчитывала две дивизии, 29 отдельных колониальных бригад, 33 отдельных батальона (110 тыс. человек, 813 артиллерийских орудий, 63 лёгких и средних танка, 129 бронеавтомобилей, 150 боевых самолётов), не считая несколько лёгких кораблей итальянского военно-морского флота[35].

2 декабря 1940 года командующий британскими войсками на Ближнем Востоке А. Уэйвелл отдал приказ начать подготовку к наступлению на территорию Эфиопии[36]. В январе 1941 года английские войска начали наступление (из Кении через Итальянское Сомали, из южного Йемена через Британское Сомали и из Англо-Египетского Судана) и 19 января 1941 года вступили на территорию Эфиопии. 31 января 1941 года британский генерал-лейтенант Уильям Платт нанёс поражение итальянскому генералу Фруши, 17 марта отряд англичан вошёл в Джиджигу, а затем британцы начали наступление на Харар — второй по величине город страны. В ходе этого наступления британские войска без боя прошли через проход Марда и 25 марта 1941 года заняли Харар[37].

31 марта 1941 года британские войска прорвались через укреплённое ущелье Кэрэн[38]. В дальнейшем, при поддержке со стороны эфиопских отрядов они продолжили наступление. В апреле 1941 года туземные части, сформированные итальянцами на территории Эфиопии, начали переходить на сторону эфиопского императора Хайле Селассие[39].

4 апреля начались бои в районе столицы, а 6 апреля 1941 года эфиопские отряды заняли Аддис-Абебу. После потери Аддис-Абебы итальянские войска начали отступление на север, к горному массиву Аладжи.

5 мая 1941 г. в столицу вернулся император Хайле Селассие. К концу 1941 года итальянские силы были изгнаны с территории Эфиопии (однако английские войска остались на территории страны до 1954 года)[40].

В общей сложности в период итальянской оккупации Эфиопии (1936—1941) погибло 760 тыс. жителей страны (в том числе 75,5 тыс. участников партизанского движения), общий экономический ущерб (по официальным данным правительства Эфиопии, названным на Парижской мирной конференции 1947 года) составил 779 млн долларов США[41].

В 2001 году Эфиопия обратилась к Италии с просьбой предоставить сведения о складах боеприпасов и химического снаряжения, которые были завезены в эту страну в период войны 1935-1936 гг. и использовались в период с декабря 1935 года до 1941 года (против эфиопских партизан). Италия отказалась предоставить эту информацию. По экспертным оценкам, в 1935-1941 гг. в Эфиопию было ввезено около 80 тыс. тонн боевых отравляющих веществ[42]

Напишите отзыв о статье "Вторая итало-эфиопская война"

Литература

  • Итало-абиссинская война // "Военный зарубежник", № 7, июль 1936. стр.94-101
  • Применение итальянцами химического оружия на абиссинском фронте (перевод с немецкого) // "Военный зарубежник", № 9, сентябрь 1936. стр.60-99
  • П. А. Лисовский. Абиссинская авантюра итальянского фашизма. М. — Л., 1936.
  • Н. Г. Корсун. [militera.lib.ru/h/korsun_ng6/index.html Итало-абиссинская война 1935—1936 гг.] — М.: Воениздат НКО СССР, 1939.
  • Е. Татарченко. Воздушные силы в итало-абиссинской войне. М.: Воениздат, 1940. — 196 стр.
  • Р. Ксиландер. Завоевание Абиссинии в 1935—1936 гг. Опыт и уроки первой современной войны в колониальных условиях. Москва, Воениздат, 1941
  • И. С. Прочко. Итало-абиссинская война 1935—1936 гг.: Краткий очерк. М., 1941.
  • A. Barker. The civilizing mission. The Ithalo-Ethiopian war 1935—1936. London, 1968.
  • Бартницкий А., Мантель-Heчко И. История Эфиопии; М., «Прогресс», 1976.
  • Кобищанов Ю. М., Райт М. В. Исторический очерк в кн. «История Эфиопии»; М., «Наука», 1988.[уточнить]
  • Л. С. Белоусов. Муссолини: диктатура и демагогия. М., издательство «Машиностроение», 1993.
  • David Nicolle, Raffaele Ruggeri. The Italian Invasion of Abyssinia 1935-36. (Series: Men-at-Arms, Book 309). Osprey Publishing (October 15, 1997) — 48 стр.
  • Никольский, А. В. Итало-эфиопская война 1935—1936 (41). СПб, 2001. — 231 стр., илл.
  • Сухов И. И. Итало-эфиопская война 1935—1936 гг. // журнал «Сержант», № 2 (19), 2001. стр.25-32.
  • Шталь А.В. [militera.lib.ru/h/shtal/index.html Малые войны 1920–1930-х годов]. — М.: АСТ, 2003. — 544 с. — 5000 экз. — ISBN 5-170-16557-9.

Примечания

  1. ↑ Alberto Sbacchi, "The Price of Empire: Towards an Enumeration of Italian Casualties in Ethiopia 1935–1940", in ed. Harold G. Marcus, Ethiopianist Notes, vol. II, No. 2, с. 37.
  2. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 36.
  3. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 43.
  4. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 38.
  5. ↑ 1 2 3 4 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945 (в шести томах). / редколл., П. Н. Поспелов и др. том 1. М., Воениздат, 1960. стр.103
  6. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.514-515
  7. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.44-45
  8. ↑ 1 2 3 4 История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр. 49
  9. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.549
  10. ↑ Дмитрий Жуков. [www.bratishka.ru/archiv/2008/8/2008_8_17.php Архив: солдаты дуче] // журнал «Братишка», август 2008 года
  11. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.66-69
  12. ↑ 1 2 [web.archive.org/web/20070214001052/hronos.km.ru/sobyt/1935iew.html Итало-эфиопская война 1935—1936 гг.]
  13. ↑ Г. В. Цыпкин. Эфиопия в антиколониальных войнах. М., «Наука», 1988. стр.239
  14. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.46
  15. ↑ [www.istorya.ru/book/ww2/41.php История России. Всемирная, мировая история — История второй …]
  16. ↑ 1 2 3 Итало-абиссинская война 1935-36 // Большая Советская Энциклопедия. / редколл., гл. ред. Б. А. Введенский. 2-е изд. том 49. М., Государственное научное издательство «Большая Советская энциклопедия», 1957. стр.134-136
  17. ↑ Военновоздушные силы в войне в Восточной Африке // "Военный зарубежник", № 8, август 1936. стр.107
  18. ↑ История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945 (в шести томах). / редколл., П. Н. Поспелов и др. том 1. М., Воениздат, 1960. стр.104
  19. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.18
  20. ↑ 1 2 3 Всемирная история / редколл., отв. ред. Л. И. Зубок. том 9. М., «Мысль», 1962. стр.325
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр.16-17
  22. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 1 (тт. 1-2). М., Воениздат, 1991. стр.84-85
  23. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 1 (тт. 1-2). М., Воениздат, 1991. стр.88
  24. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.552
  25. ↑ История дипломатии (в 3-х тт) / под ред. акад. В. П. Потемкина. Том 3. Дипломатия в период подготовки Второй мировой войны (1919—1939 гг.). М., ОГИЗ, 1945. стр.573
  26. ↑ U.S., Department of State, Publication 1983, Peace and War: United States Foreign Policy, 1931—1941 (Washington, D.C.: U.S., Government Printing Office, 1943), pp. 28-32
  27. ↑ А. Виноградов. Итало-эфиопская война 1935 - 1936 гг. // "Вопросы истории", № 5, 1998. стр.44-60
  28. ↑ Всемирная история / редколл., отв. ред. Л. А. Зубок. том 9. М., «Мысль», 1962. стр.329
  29. ↑ "нападение Италии на Абиссинию предоставило немецкой дешифровальной службе возможность снять первый "урожай" в результате обработки радиообмена английских военно-морских сил. Не будет преувеличением сказать, что подготовительные мероприятия адмиралтейства к применению санкций против Муссолини привели к тому, что через три года английскому военно-морскому и торговому флотам пришлось начать войну с гитлеровской Германией в весьма тяжёлых и невыгодных условиях... большая часть радиообмена по вопросам о том, что должны были делать военные корабли... читалась немецкой службой радиоперехвата и дешифрования"Дональд Маклахлан. Тайны английской разведки, 1939-1945. М., Воениздат, 1971. стр.93
  30. ↑ Дональд Маклахлан. Тайны английской разведки, 1939-1945. М., Воениздат, 1971. стр.204-205
  31. ↑ Г. В. Цыпкин. Эфиопия в антиколониальных войнах. М., «Наука», 1988. стр.257
  32. ↑ Г. В. Цыпкин, В. С. Ягья. История Эфиопии в новое и новейшее время. М., «Наука», 1989. стр.183
  33. ↑ История Второй мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. стр. 48
  34. ↑ Вторая мировая война 1939—1945: фотоальбом / сост. канд. ист. н. Т. С. Бушуева, А. В. Другов, д. ист. н. А. С. Савин. М., «Планета», 1989. стр.33
  35. ↑ Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.134
  36. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 2 (тт. 3-4). М., Воениздат, 1991. стр.44
  37. ↑ Курт фон Типпельскирх. История Второй мировой войны, 1939—1945. СПб., «Полигон»; М., «АСТ», 1999. стр.180
  38. ↑ Р. Эрнест Дюпюи, Тревор Н. Дюпюи. Всемирная история войн (в 4-х тт.). книга 4 (1925—1997). СПб., М., «Полигон — АСТ», 1998. стр.145
  39. ↑ Уинстон Черчилль. Вторая мировая война. книга 2 (тт. 3-4). М., Воениздат, 1991. стр.47
  40. ↑ Эфиопия // Большая Советская Энциклопедия. / под ред. А. М. Прохорова. 3-е изд. Т.30. М., «Советская энциклопедия», 1974. стр.312-319
  41. ↑ Итало-эфиопские войны // Советская историческая энциклопедия / редколл., гл. ред. Е. М. Жуков. том 6. М., Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», 1965. стр.670-673
  42. ↑ Италия // «Зарубежное военное обозрение», № 5-6 (650-651), 2001. стр.93

См. также

Ссылки

  • [www.hrono.ru/sobyt/1935iew.html Хронология войны]
  • [www.workmall.com/wfb2001/ethiopia/ethiopia_history_mussolinis_invasion_and_the_italian_occupation.html Ethiopia Mussolini’s Invasion and the Italian Occupation] (англ.)
  • [www.needham.k12.ma.us/High_School/cur/Baker_00/03/baker-mc-03/ethiopia.htm Эфиопская кампания Муссолини] (англ.)
  • [supotnitskiy.ru/book/book5_kommentarii61-66.htm#k63 Использование Италией химического оружия во время войны с Эфиопией ] примечания к книге [supotnitskiy.ru/book/book5.htm Де-Лазари А. Н. Химическое оружие на фронтах мировой войны 1914—1918 гг. Краткий исторический очерк.]

Отрывок, характеризующий Вторая итало-эфиопская война

– Прощайте, граф, – сказала она ему громко. – Я очень буду ждать вас, – прибавила она шепотом. И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера. «Я очень буду ждать вас… Да, да, как она сказала? Да, я очень буду ждать вас. Ах, как я счастлив! Что ж это такое, как я счастлив!» – говорил себе Пьер.

В душе Пьера теперь не происходило ничего подобного тому, что происходило в ней в подобных же обстоятельствах во время его сватовства с Элен. Он не повторял, как тогда, с болезненным стыдом слов, сказанных им, не говорил себе: «Ах, зачем я не сказал этого, и зачем, зачем я сказал тогда „je vous aime“?» [я люблю вас] Теперь, напротив, каждое слово ее, свое он повторял в своем воображении со всеми подробностями лица, улыбки и ничего не хотел ни убавить, ни прибавить: хотел только повторять. Сомнений в том, хорошо ли, или дурно то, что он предпринял, – теперь не было и тени. Одно только страшное сомнение иногда приходило ему в голову. Не во сне ли все это? Не ошиблась ли княжна Марья? Не слишком ли я горд и самонадеян? Я верю; а вдруг, что и должно случиться, княжна Марья скажет ей, а она улыбнется и ответит: «Как странно! Он, верно, ошибся. Разве он не знает, что он человек, просто человек, а я?.. Я совсем другое, высшее». Только это сомнение часто приходило Пьеру. Планов он тоже не делал теперь никаких. Ему казалось так невероятно предстоящее счастье, что стоило этому совершиться, и уж дальше ничего не могло быть. Все кончалось. Радостное, неожиданное сумасшествие, к которому Пьер считал себя неспособным, овладело им. Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви и в возможности ее любви к нему. Иногда все люди казались ему занятыми только одним – его будущим счастьем. Ему казалось иногда, что все они радуются так же, как и он сам, и только стараются скрыть эту радость, притворяясь занятыми другими интересами. В каждом слове и движении он видел намеки на свое счастие. Он часто удивлял людей, встречавшихся с ним, своими значительными, выражавшими тайное согласие, счастливыми взглядами и улыбками. Но когда он понимал, что люди могли не знать про его счастье, он от всей души жалел их и испытывал желание как нибудь объяснить им, что все то, чем они заняты, есть совершенный вздор и пустяки, не стоящие внимания. Когда ему предлагали служить или когда обсуждали какие нибудь общие, государственные дела и войну, предполагая, что от такого или такого исхода такого то события зависит счастие всех людей, он слушал с кроткой соболезнующею улыбкой и удивлял говоривших с ним людей своими странными замечаниями. Но как те люди, которые казались Пьеру понимающими настоящий смысл жизни, то есть его чувство, так и те несчастные, которые, очевидно, не понимали этого, – все люди в этот период времени представлялись ему в таком ярком свете сиявшего в нем чувства, что без малейшего усилия, он сразу, встречаясь с каким бы то ни было человеком, видел в нем все, что было хорошего и достойного любви. Рассматривая дела и бумаги своей покойной жены, он к ее памяти не испытывал никакого чувства, кроме жалости в том, что она не знала того счастья, которое он знал теперь. Князь Василий, особенно гордый теперь получением нового места и звезды, представлялся ему трогательным, добрым и жалким стариком. Пьер часто потом вспоминал это время счастливого безумия. Все суждения, которые он составил себе о людях и обстоятельствах за этот период времени, остались для него навсегда верными. Он не только не отрекался впоследствии от этих взглядов на людей и вещи, но, напротив, в внутренних сомнениях и противуречиях прибегал к тому взгляду, который он имел в это время безумия, и взгляд этот всегда оказывался верен. «Может быть, – думал он, – я и казался тогда странен и смешон; но я тогда не был так безумен, как казалось. Напротив, я был тогда умнее и проницательнее, чем когда либо, и понимал все, что стоит понимать в жизни, потому что… я был счастлив». Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а любовь переполняла его сердце, и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их.

С первого того вечера, когда Наташа, после отъезда Пьера, с радостно насмешливой улыбкой сказала княжне Марье, что он точно, ну точно из бани, и сюртучок, и стриженый, с этой минуты что то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи. Все: лицо, походка, взгляд, голос – все вдруг изменилось в ней. Неожиданные для нее самой – сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения. С первого вечера Наташа как будто забыла все то, что с ней было. Она с тех пор ни разу не пожаловалась на свое положение, ни одного слова не сказала о прошедшем и не боялась уже делать веселые планы на будущее. Она мало говорила о Пьере, но когда княжна Марья упоминала о нем, давно потухший блеск зажигался в ее глазах и губы морщились странной улыбкой. Перемена, происшедшая в Наташе, сначала удивила княжну Марью; но когда она поняла ее значение, то перемена эта огорчила ее. «Неужели она так мало любила брата, что так скоро могла забыть его», – думала княжна Марья, когда она одна обдумывала происшедшую перемену. Но когда она была с Наташей, то не сердилась на нее и не упрекала ее. Проснувшаяся сила жизни, охватившая Наташу, была, очевидно, так неудержима, так неожиданна для нее самой, что княжна Марья в присутствии Наташи чувствовала, что она не имела права упрекать ее даже в душе своей. Наташа с такой полнотой и искренностью вся отдалась новому чувству, что и не пыталась скрывать, что ей было теперь не горестно, а радостно и весело. Когда, после ночного объяснения с Пьером, княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила ее на пороге. – Он сказал? Да? Он сказал? – повторила она. И радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость, выражение остановилось на лице Наташи. – Я хотела слушать у двери; но я знала, что ты скажешь мне. Как ни понятен, как ни трогателен был для княжны Марьи тот взгляд, которым смотрела на нее Наташа; как ни жалко ей было видеть ее волнение; но слова Наташи в первую минуту оскорбили княжну Марью. Она вспомнила о брате, о его любви. «Но что же делать! она не может иначе», – подумала княжна Марья; и с грустным и несколько строгим лицом передала она Наташе все, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась. – В Петербург? – повторила она, как бы не понимая. Но, вглядевшись в грустное выражение лица княжны Марьи, она догадалась о причине ее грусти и вдруг заплакала. – Мари, – сказала она, – научи, что мне делать. Я боюсь быть дурной. Что ты скажешь, то я буду делать; научи меня… – Ты любишь его? – Да, – прошептала Наташа. – О чем же ты плачешь? Я счастлива за тебя, – сказала княжна Марья, за эти слезы простив уже совершенно радость Наташи. – Это будет не скоро, когда нибудь. Ты подумай, какое счастие, когда я буду его женой, а ты выйдешь за Nicolas. – Наташа, я тебя просила не говорить об этом. Будем говорить о тебе. Они помолчали. – Только для чего же в Петербург! – вдруг сказала Наташа, и сама же поспешно ответила себе: – Нет, нет, это так надо… Да, Мари? Так надо…

Прошло семь лет после 12 го года. Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега. Оно казалось затихшим; но таинственные силы, двигающие человечество (таинственные потому, что законы, определяющие их движение, неизвестны нам), продолжали свое действие. Несмотря на то, что поверхность исторического моря казалась неподвижною, так же непрерывно, как движение времени, двигалось человечество. Слагались, разлагались различные группы людских сцеплений; подготовлялись причины образования и разложения государств, перемещений народов. Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине. Исторические лица, не как прежде, носились волнами от одного берега к другому; теперь они, казалось, кружились на одном месте. Исторические лица, прежде во главе войск отражавшие приказаниями войн, походов, сражений движение масс, теперь отражали бурлившее движение политическими и дипломатическими соображениями, законами, трактатами… Эту деятельность исторических лиц историки называют реакцией. Описывая деятельность этих исторических лиц, бывших, по их мнению, причиною того, что они называют реакцией, историки строго осуждают их. Все известные люди того времени, от Александра и Наполеона до m me Stael, Фотия, Шеллинга, Фихте, Шатобриана и проч., проходят перед их строгим судом и оправдываются или осуждаются, смотря по тому, содействовали ли они прогрессу или реакции. В России, по их описанию, в этот период времени тоже происходила реакция, и главным виновником этой реакции был Александр I – тот самый Александр I, который, по их же описаниям, был главным виновником либеральных начинаний своего царствования и спасения России. В настоящей русской литературе, от гимназиста до ученого историка, нет человека, который не бросил бы своего камушка в Александра I за неправильные поступки его в этот период царствования. «Он должен был поступить так то и так то. В таком случае он поступил хорошо, в таком дурно. Он прекрасно вел себя в начале царствования и во время 12 го года; но он поступил дурно, дав конституцию Польше, сделав Священный Союз, дав власть Аракчееву, поощряя Голицына и мистицизм, потом поощряя Шишкова и Фотия. Он сделал дурно, занимаясь фронтовой частью армии; он поступил дурно, раскассировав Семеновский полк, и т. д.». Надо бы исписать десять листов для того, чтобы перечислить все те упреки, которые делают ему историки на основании того знания блага человечества, которым они обладают. Что значат эти упреки? Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, – как то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12 м году, и поход 13 го года, не вытекают ли из одних и тех же источников – условий крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра тем, чем она была, – из которых вытекают и те поступки, за которые историки порицают его, как то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20 х годов? В чем же состоит сущность этих упреков? В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за все совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, как и каждый человек, с своими личными привычками, страстями, стремлениями к добру, красоте, истине, – что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, то есть читанном книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку. Но если даже предположить, что Александр I пятьдесят лет тому назад ошибался в своем воззрении на то, что есть благо народов, невольно должно предположить, что и историк, судящий Александра, точно так же по прошествии некоторого времени окажется несправедливым, в своем воззрении на то, что есть благо человечества. Предположение это тем более естественно и необходимо, что, следя за развитием истории, мы видим, что с каждым годом, с каждым новым писателем изменяется воззрение на то, что есть благо человечества; так что то, что казалось благом, через десять лет представляется злом; и наоборот. Мало того, одновременно мы находим в истории совершенно противоположные взгляды на то, что было зло и что было благо: одни данную Польше конституцию и Священный Союз ставят в заслугу, другие в укор Александру. Про деятельность Александра и Наполеона нельзя сказать, чтобы она была полезна или вредна, ибо мы не можем сказать, для чего она полезна и для чего вредна. Если деятельность эта кому нибудь не нравится, то она не нравится ему только вследствие несовпадения ее с ограниченным пониманием его о том, что есть благо. Представляется ли мне благом сохранение в 12 м году дома моего отца в Москве, или слава русских войск, или процветание Петербургского и других университетов, или свобода Польши, или могущество России, или равновесие Европы, или известного рода европейское просвещение – прогресс, я должен признать, что деятельность всякого исторического лица имела, кроме этих целей, ещь другие, более общие и недоступные мне цели. Но положим, что так называемая наука имеет возможность примирить все противоречия и имеет для исторических лиц и событий неизменное мерило хорошего и дурного. Положим, что Александр мог сделать все иначе. Положим, что он мог, по предписанию тех, которые обвиняют его, тех, которые профессируют знание конечной цели движения человечества, распорядиться по той программе народности, свободы, равенства и прогресса (другой, кажется, нет), которую бы ему дали теперешние обвинители. Положим, что эта программа была бы возможна и составлена и что Александр действовал бы по ней. Что же сталось бы тогда с деятельностью всех тех людей, которые противодействовали тогдашнему направлению правительства, – с деятельностью, которая, по мнению историков, хороша и полезна? Деятельности бы этой не было; жизни бы не было; ничего бы не было. Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, – то уничтожится возможность жизни.

Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей, состоящих или в величии России или Франции, или в равновесии Европы, или в разнесении идей революции, или в общем прогрессе, или в чем бы то ни было, то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении. Если цель европейских войн начала нынешнего столетия состояла в величии России, то эта цель могла быть достигнута без всех предшествовавших войн и без нашествия. Если цель – величие Франции, то эта цель могла быть достигнута и без революции, и без империи. Если цель – распространение идей, то книгопечатание исполнило бы это гораздо лучше, чем солдаты. Если цель – прогресс цивилизации, то весьма легко предположить, что, кроме истребления людей и их богатств, есть другие более целесообразные пути для распространения цивилизации. Почему же это случилось так, а не иначе? Потому что это так случилось. «Случай сделал положение; гений воспользовался им», – говорит история. Но что такое случай? Что такое гений? Слова случай и гений не обозначают ничего действительно существующего и потому не могут быть определены. Слова эти только обозначают известную степень понимания явлений. Я не знаю, почему происходит такое то явление; думаю, что не могу знать; потому не хочу знать и говорю: случай. Я вижу силу, производящую несоразмерное с общечеловеческими свойствами действие; не понимаю, почему это происходит, и говорю: гений. Для стада баранов тот баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый денник к корму и становится вдвое толще других, должен казаться гением. И то обстоятельство, что каждый вечер именно этот самый баран попадает не в общую овчарню, а в особый денник к овсу, и что этот, именно этот самый баран, облитый жиром, убивается на мясо, должно представляться поразительным соединением гениальности с целым рядом необычайных случайностей. Но баранам стоит только перестать думать, что все, что делается с ними, происходит только для достижения их бараньих целей; стоит допустить, что происходящие с ними события могут иметь и непонятные для них цели, – и они тотчас же увидят единство, последовательность в том, что происходит с откармливаемым бараном. Ежели они и не будут знать, для какой цели он откармливался, то, по крайней мере, они будут знать, что все случившееся с бараном случилось не нечаянно, и им уже не будет нужды в понятии ни о случае, ни о гении. Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений. Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неизвестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составляют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы. Отрешившись от знания конечной цели, мы ясно поймем, что точно так же, как ни к одному растению нельзя придумать других, более соответственных ему, цвета и семени, чем те, которые оно производит, точно так же невозможно придумать других двух людей, со всем их прошедшим, которое соответствовало бы до такой степени, до таких мельчайших подробностей тому назначению, которое им предлежало исполнить.

Основной, существенный смысл европейских событий начала нынешнего столетия есть воинственное движение масс европейских народов с запада на восток и потом с востока на запад. Первым зачинщиком этого движения было движение с запада на восток. Для того чтобы народы запада могли совершить то воинственное движение до Москвы, которое они совершили, необходимо было: 1) чтобы они сложились в воинственную группу такой величины, которая была бы в состоянии вынести столкновение с воинственной группой востока; 2) чтобы они отрешились от всех установившихся преданий и привычек и 3) чтобы, совершая свое воинственное движение, они имели во главе своей человека, который, и для себя и для них, мог бы оправдывать имеющие совершиться обманы, грабежи и убийства, которые сопутствовали этому движению. И начиная с французской революции разрушается старая, недостаточно великая группа; уничтожаются старые привычки и предания; вырабатываются, шаг за шагом, группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовляется тот человек, который должен стоять во главе будущего движения и нести на себе всю ответственность имеющего совершиться. Человек без убеждений, без привычек, без преданий, без имени, даже не француз, самыми, кажется, странными случайностями продвигается между всеми волнующими Францию партиями и, не приставая ни к одной из них, выносится на заметное место. Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая и самоуверенная ограниченность этого человека выдвигают его во главу армии. Блестящий состав солдат итальянской армии, нежелание драться противников, ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему военную славу. Бесчисленное количество так называемых случайностей сопутствует ему везде. Немилость, в которую он впадает у правителей Франции, служит ему в пользу. Попытки его изменить предназначенный ему путь не удаются: его не принимают на службу в Россию, и не удается ему определение в Турцию. Во время войн в Италии он несколько раз находится на краю гибели и всякий раз спасается неожиданным образом. Русские войска, те самые, которые могут разрушить его славу, по разным дипломатическим соображениям, не вступают в Европу до тех пор, пока он там. По возвращении из Италии он находит правительство в Париже в том процессе разложения, в котором люди, попадающие в это правительство, неизбежно стираются и уничтожаются. И сам собой для него является выход из этого опасного положения, состоящий в бессмысленной, беспричинной экспедиции в Африку. Опять те же так называемые случайности сопутствуют ему. Неприступная Мальта сдается без выстрела; самые неосторожные распоряжения увенчиваются успехом. Неприятельский флот, который не пропустит после ни одной лодки, пропускает целую армию. В Африке над безоружными почти жителями совершается целый ряд злодеяний. И люди, совершающие злодеяния эти, и в особенности их руководитель, уверяют себя, что это прекрасно, что это слава, что это похоже на Кесаря и Александра Македонского и что это хорошо. Тот идеал славы и величия, состоящий в том, чтобы не только ничего не считать для себя дурным, но гордиться всяким своим преступлением, приписывая ему непонятное сверхъестественное значение, – этот идеал, долженствующий руководить этим человеком и связанными с ним людьми, на просторе вырабатывается в Африке. Все, что он ни делает, удается ему. Чума не пристает к нему. Жестокость убийства пленных не ставится ему в вину. Ребячески неосторожный, беспричинный и неблагородный отъезд его из Африки, от товарищей в беде, ставится ему в заслугу, и опять неприятельский флот два раза упускает его. В то время как он, уже совершенно одурманенный совершенными им счастливыми преступлениями, готовый для своей роли, без всякой цели приезжает в Париж, то разложение республиканского правительства, которое могло погубить его год тому назад, теперь дошло до крайней степени, и присутствие его, свежего от партий человека, теперь только может возвысить его. Он не имеет никакого плана; он всего боится; но партии ухватываются за него и требуют его участия. Он один, с своим выработанным в Италии и Египте идеалом славы и величия, с своим безумием самообожания, с своею дерзостью преступлений, с своею искренностью лжи, – он один может оправдать то, что имеет совершиться. Он нужен для того места, которое ожидает его, и потому, почти независимо от его воли и несмотря на его нерешительность, на отсутствие плана, на все ошибки, которые он делает, он втягивается в заговор, имеющий целью овладение властью, и заговор увенчивается успехом. Его вталкивают в заседание правителей. Испуганный, он хочет бежать, считая себя погибшим; притворяется, что падает в обморок; говорит бессмысленные вещи, которые должны бы погубить его. Но правители Франции, прежде сметливые и гордые, теперь, чувствуя, что роль их сыграна, смущены еще более, чем он, говорят не те слова, которые им нужно бы было говорить, для того чтоб удержать власть и погубить его. Случайность, миллионы случайностей дают ему власть, и все люди, как бы сговорившись, содействуют утверждению этой власти. Случайности делают характеры тогдашних правителей Франции, подчиняющимися ему; случайности делают характер Павла I, признающего его власть; случайность делает против него заговор, не только не вредящий ему, но утверждающий его власть. Случайность посылает ему в руки Энгиенского и нечаянно заставляет его убить, тем самым, сильнее всех других средств, убеждая толпу, что он имеет право, так как он имеет силу. Случайность делает то, что он напрягает все силы на экспедицию в Англию, которая, очевидно, погубила бы его, и никогда не исполняет этого намерения, а нечаянно нападает на Мака с австрийцами, которые сдаются без сражения. Случайность и гениальность дают ему победу под Аустерлицем, и случайно все люди, не только французы, но и вся Европа, за исключением Англии, которая и не примет участия в имеющих совершиться событиях, все люди, несмотря на прежний ужас и отвращение к его преступлениям, теперь признают за ним его власть, название, которое он себе дал, и его идеал величия и славы, который кажется всем чем то прекрасным и разумным. Как бы примериваясь и приготовляясь к предстоящему движению, силы запада несколько раз в 1805 м, 6 м, 7 м, 9 м году стремятся на восток, крепчая и нарастая. В 1811 м году группа людей, сложившаяся во Франции, сливается в одну огромную группу с серединными народами. Вместе с увеличивающейся группой людей дальше развивается сила оправдания человека, стоящего во главе движения. В десятилетний приготовительный период времени, предшествующий большому движению, человек этот сводится со всеми коронованными лицами Европы. Разоблаченные владыки мира не могут противопоставить наполеоновскому идеалу славы и величия, не имеющего смысла, никакого разумного идеала. Один перед другим, они стремятся показать ему свое ничтожество. Король прусский посылает свою жену заискивать милости великого человека; император Австрии считает за милость то, что человек этот принимает в свое ложе дочь кесарей; папа, блюститель святыни народов, служит своей религией возвышению великого человека. Не столько сам Наполеон приготовляет себя для исполнения своей роли, сколько все окружающее готовит его к принятию на себя всей ответственности того, что совершается и имеет совершиться. Нет поступка, нет злодеяния или мелочного обмана, который бы он совершил и который тотчас же в устах его окружающих не отразился бы в форме великого деяния. Лучший праздник, который могут придумать для него германцы, – это празднование Иены и Ауерштета. Не только он велик, но велики его предки, его братья, его пасынки, зятья. Все совершается для того, чтобы лишить его последней силы разума и приготовить к его страшной роли. И когда он готов, готовы и силы. Нашествие стремится на восток, достигает конечной цели – Москвы. Столица взята; русское войско более уничтожено, чем когда нибудь были уничтожены неприятельские войска в прежних войнах от Аустерлица до Ваграма. Но вдруг вместо тех случайностей и гениальности, которые так последовательно вели его до сих пор непрерывным рядом успехов к предназначенной цели, является бесчисленное количество обратных случайностей, от насморка в Бородине до морозов и искры, зажегшей Москву; и вместо гениальности являются глупость и подлость, не имеющие примеров. Нашествие бежит, возвращается назад, опять бежит, и все случайности постоянно теперь уже не за, а против него. Совершается противодвижение с востока на запад с замечательным сходством с предшествовавшим движением с запада на восток. Те же попытки движения с востока на запад в 1805 – 1807 – 1809 годах предшествуют большому движению; то же сцепление и группу огромных размеров; то же приставание серединных народов к движению; то же колебание в середине пути и та же быстрота по мере приближения к цели. Париж – крайняя цель достигнута. Наполеоновское правительство и войска разрушены. Сам Наполеон не имеет больше смысла; все действия его очевидно жалки и гадки; но опять совершается необъяснимая случайность: союзники ненавидят Наполеона, в котором они видят причину своих бедствий; лишенный силы и власти, изобличенный в злодействах и коварствах, он бы должен был представляться им таким, каким он представлялся им десять лет тому назад и год после, – разбойником вне закона. Но по какой то странной случайности никто не видит этого. Роль его еще не кончена. Человека, которого десять лет тому назад и год после считали разбойником вне закона, посылают в два дня переезда от Франции на остров, отдаваемый ему во владение с гвардией и миллионами, которые платят ему за что то.

Движение народов начинает укладываться в свои берега. Волны большого движения отхлынули, и на затихшем море образуются круги, по которым носятся дипломаты, воображая, что именно они производят затишье движения. Но затихшее море вдруг поднимается. Дипломатам кажется, что они, их несогласия, причиной этого нового напора сил; они ждут войны между своими государями; положение им кажется неразрешимым. Но волна, подъем которой они чувствуют, несется не оттуда, откуда они ждут ее. Поднимается та же волна, с той же исходной точки движения – Парижа. Совершается последний отплеск движения с запада; отплеск, который должен разрешить кажущиеся неразрешимыми дипломатические затруднения и положить конец воинственному движению этого периода. Человек, опустошивший Францию, один, без заговора, без солдат, приходит во Францию. Каждый сторож может взять его; но, по странной случайности, никто не только не берет, но все с восторгом встречают того человека, которого проклинали день тому назад и будут проклинать через месяц. Человек этот нужен еще для оправдания последнего совокупного действия. Действие совершено. Последняя роль сыграна. Актеру велено раздеться и смыть сурьму и румяны: он больше не понадобится. И проходят несколько лет в том, что этот человек, в одиночестве на своем острове, играет сам перед собой жалкую комедию, мелочно интригует и лжет, оправдывая свои деяния, когда оправдание это уже не нужно, и показывает всему миру, что такое было то, что люди принимали за силу, когда невидимая рука водила им. Распорядитель, окончив драму и раздев актера, показал его нам. – Смотрите, чему вы верили! Вот он! Видите ли вы теперь, что не он, а Я двигал вас? Но, ослепленные силой движения, люди долго не понимали этого. Еще большую последовательность и необходимость представляет жизнь Александра I, того лица, которое стояло во главе противодвижения с востока на запад. Что нужно для того человека, который бы, заслоняя других, стоял во главе этого движения с востока на запад? Нужно чувство справедливости, участие к делам Европы, но отдаленное, не затемненное мелочными интересами; нужно преобладание высоты нравственной над сотоварищами – государями того времени; нужна кроткая и привлекательная личность; нужно личное оскорбление против Наполеона. И все это есть в Александре I; все это подготовлено бесчисленными так называемыми случайностями всей его прошедшей жизни: и воспитанием, и либеральными начинаниями, и окружающими советниками, и Аустерлицем, и Тильзитом, и Эрфуртом. Во время народной войны лицо это бездействует, так как оно не нужно. Но как скоро является необходимость общей европейской войны, лицо это в данный момент является на свое место и, соединяя европейские народы, ведет их к цели. Цель достигнута. После последней войны 1815 года Александр находится на вершине возможной человеческой власти. Как же он употребляет ее? Александр I, умиротворитель Европы, человек, с молодых лет стремившийся только к благу своих народов, первый зачинщик либеральных нововведений в своем отечестве, теперь, когда, кажется, он владеет наибольшей властью и потому возможностью сделать благо своих народов, в то время как Наполеон в изгнании делает детские и лживые планы о том, как бы он осчастливил человечество, если бы имел власть, Александр I, исполнив свое призвание и почуяв на себе руку божию, вдруг признает ничтожность этой мнимой власти, отворачивается от нее, передает ее в руки презираемых им и презренных людей и говорит только: – «Не нам, не нам, а имени твоему!» Я человек тоже, как и вы; оставьте меня жить, как человека, и думать о своей душе и о боге.

Как солнце и каждый атом эфира есть шар, законченный в самом себе и вместе с тем только атом недоступного человеку по огромности целого, – так и каждая личность носит в самой себе свои цели и между тем носит их для того, чтобы служить недоступным человеку целям общим. Пчела, сидевшая на цветке, ужалила ребенка. И ребенок боится пчел и говорит, что цель пчелы состоит в том, чтобы жалить людей. Поэт любуется пчелой, впивающейся в чашечку цветка, и говорит, цель пчелы состоит во впивании в себя аромата цветов. Пчеловод, замечая, что пчела собирает цветочную пыль к приносит ее в улей, говорит, что цель пчелы состоит в собирании меда. Другой пчеловод, ближе изучив жизнь роя, говорит, что пчела собирает пыль для выкармливанья молодых пчел и выведения матки, что цель ее состоит в продолжении рода. Ботаник замечает, что, перелетая с пылью двудомного цветка на пестик, пчела оплодотворяет его, и ботаник в этом видит цель пчелы. Другой, наблюдая переселение растений, видит, что пчела содействует этому переселению, и этот новый наблюдатель может сказать, что в этом состоит цель пчелы. Но конечная цель пчелы не исчерпывается ни тою, ни другой, ни третьей целью, которые в состоянии открыть ум человеческий. Чем выше поднимается ум человеческий в открытии этих целей, тем очевиднее для него недоступность конечной цели. Человеку доступно только наблюдение над соответственностью жизни пчелы с другими явлениями жизни. То же с целями исторических лиц и народов.

Свадьба Наташи, вышедшей в 13 м году за Безухова, было последнее радостное событие в старой семье Ростовых. В тот же год граф Илья Андреевич умер, и, как это всегда бывает, со смертью его распалась старая семья. События последнего года: пожар Москвы и бегство из нее, смерть князя Андрея и отчаяние Наташи, смерть Пети, горе графини – все это, как удар за ударом, падало на голову старого графа. Он, казалось, не понимал и чувствовал себя не в силах понять значение всех этих событий и, нравственно согнув свою старую голову, как будто ожидал и просил новых ударов, которые бы его покончили. Он казался то испуганным и растерянным, то неестественно оживленным и предприимчивым. Свадьба Наташи на время заняла его своей внешней стороной. Он заказывал обеды, ужины и, видимо, хотел казаться веселым; но веселье его не сообщалось, как прежде, а, напротив, возбуждало сострадание в людях, знавших и любивших его. После отъезда Пьера с женой он затих и стал жаловаться на тоску. Через несколько дней он заболел и слег в постель. С первых дней его болезни, несмотря на утешения докторов, он понял, что ему не вставать. Графиня, не раздеваясь, две недели провела в кресле у его изголовья. Всякий раз, как она давала ему лекарство, он, всхлипывая, молча целовал ее руку. В последний день он, рыдая, просил прощения у жены и заочно у сына за разорение именья – главную вину, которую он за собой чувствовал. Причастившись и особоровавшись, он тихо умер, и на другой день толпа знакомых, приехавших отдать последний долг покойнику, наполняла наемную квартиру Ростовых. Все эти знакомые, столько раз обедавшие и танцевавшие у него, столько раз смеявшиеся над ним, теперь все с одинаковым чувством внутреннего упрека и умиления, как бы оправдываясь перед кем то, говорили: «Да, там как бы то ни было, а прекрасжейший был человек. Таких людей нынче уж не встретишь… А у кого ж нет своих слабостей?..» Именно в то время, когда дела графа так запутались, что нельзя было себе представить, чем это все кончится, если продолжится еще год, он неожиданно умер. Николай был с русскими войсками в Париже, когда к нему пришло известие о смерти отца. Он тотчас же подал в отставку и, не дожидаясь ее, взял отпуск и приехал в Москву. Положение денежных дел через месяц после смерти графа совершенно обозначилось, удивив всех громадностию суммы разных мелких долгов, существования которых никто и не подозревал. Долгов было вдвое больше, чем имения. Родные и друзья советовали Николаю отказаться от наследства. Но Николай в отказе от наследства видел выражение укора священной для него памяти отца и потому не хотел слышать об отказе и принял наследство с обязательством уплаты долгов. Кредиторы, так долго молчавшие, будучи связаны при жизни графа тем неопределенным, но могучим влиянием, которое имела на них его распущенная доброта, вдруг все подали ко взысканию. Явилось, как это всегда бывает, соревнование – кто прежде получит, – и те самые люди, которые, как Митенька и другие, имели безденежные векселя – подарки, явились теперь самыми требовательными кредиторами. Николаю не давали ни срока, ни отдыха, и те, которые, по видимому, жалели старика, бывшего виновником их потери (если были потери), теперь безжалостно накинулись на очевидно невинного перед ними молодого наследника, добровольно взявшего на себя уплату. Ни один из предполагаемых Николаем оборотов не удался; имение с молотка было продано за полцены, а половина долгов оставалась все таки не уплаченною. Николай взял предложенные ему зятем Безуховым тридцать тысяч для уплаты той части долгов, которые он признавал за денежные, настоящие долги. А чтобы за оставшиеся долги не быть посаженным в яму, чем ему угрожали кредиторы, он снова поступил на службу. Ехать в армию, где он был на первой вакансии полкового командира, нельзя было потому, что мать теперь держалась за сына, как за последнюю приманку жизни; и потому, несмотря на нежелание оставаться в Москве в кругу людей, знавших его прежде, несмотря на свое отвращение к статской службе, он взял в Москве место по статской части и, сняв любимый им мундир, поселился с матерью и Соней на маленькой квартире, на Сивцевом Вражке. Наташа и Пьер жили в это время в Петербурге, не имея ясного понятия о положении Николая. Николай, заняв у зятя деньги, старался скрыть от него свое бедственное положение. Положение Николая было особенно дурно потому, что своими тысячью двумястами рублями жалованья он не только должен был содержать себя, Соню и мать, но он должен был содержать мать так, чтобы она не замечала, что они бедны. Графиня не могла понять возможности жизни без привычных ей с детства условий роскоши и беспрестанно, не понимая того, как это трудно было для сына, требовала то экипажа, которого у них не было, чтобы послать за знакомой, то дорогого кушанья для себя и вина для сына, то денег, чтобы сделать подарок сюрприз Наташе, Соне и тому же Николаю.

wiki-org.ru

Часть третья. Нападение Италии на Абиссинию и война 1935–1936 гг. «Воздушные силы в итало-абиссинской войне»

 

Глава XIV. Несколько замечаний и выводов о боевой работе наземной техники

1. Артиллерия

В этой войне итальянская артиллерия вместе с авиацией, иногда также вместе с пулеметами обороны, открывала путь к победе над слабо вооруженными абиссинскими армиями.

Итальянские части и соединения в Абиссинии, сравнительно с европейскими армиями, были слабо насыщены артиллерией. Еще во время мировой войны насыщение участка главного удара доходило до 100 орудий и более на километр. В Абиссинии же наибольшее сосредоточение — 108 орудий на участке (под Амба-Арадам) в 8 км (т. е. 13,5 орудия на 1 км). Тем не менее, Бадольо высоко оценивает роль артиллерии: «Артиллерия сделала много, очень много. В отдельных случаях она, возможно, исключительно своими силами решала задачи отдельных этапов сражения, чем способствовала общей победе».

Итальянская артиллерия на огневой позиции

В полку была одна батарея 65-мм горных пушек, а в каждом батальоне — 9 минометов, всего 27 минометов.

Регулярные дивизии были вооружены горными 65-мм пушками (обр. 1917 г.) и 75-мм горными гаубицами Ансальдо, входившими в состав двухдивизионного артиллерийского полка. Всего это дает 6 батарей, 24 орудия.

Эритрейские и чернорубашечные дивизии артиллерии имели вдвое меньше.

В пустынных местностях дивизионная артиллерия перевозилась на верблюдах (четырехорудийная батарея и 240 патронов требовали 30 верблюдов).

Иногда артиллерия перевозилась тракторами.

Корпусная артиллерия в виде отдельных тяжелых артиллерийских дивизионов была вооружена преимущественно 105-мм пушками. На Северном фронте было несколько дивизионов даже 149-мм гаубиц. Вся корпусная артиллерия была на механической тяге (трактор Павези).

Сравнительно много (185) было огнеметов.

Всего у экспедиционной армии было до 800 орудий.

Тактика артиллерии была своеобразна. Ввиду слабости абиссинской артиллерии итальянские пушки зачастую стреляли с открытых позиций.

Быстрое развитие обстановки боя, необходимость немедленно приспособляться к взаимодействию с пехотой в новой изменившейся обстановке, большие горы, — все это заставило децентрализовать управление артиллерией.

Абиссинцы имели всего до 300 разнокалиберных, в большинстве устарелых орудий; фактически в боях вряд ли участвовало более половины. Были даже орудия, заряжавшиеся с дула. Итальянская артиллерия почти не получала задач по подавлению неприятельской артиллерии, до того абиссинский огонь был малодействителен. Все свое внимание итальянская артиллерия уделяла непосредственной поддержке пехоты. Лишь под Амба-Арадам и у оз. Ашанги артиллерия итальянцев сосредоточивалась, а управление ею централизовалось.

Артиллерия итальянцев была сравнительно весьма подвижна. Поэтому ударные участки фронта легко могли быть насыщены артиллерией усиления.

Артиллерия требовала довольно много войск для своего прикрытия при своем весьма рассредоточенном расположении.

Вследствие трудностей подвоза огнеприпасов артиллерия, по окончании боя, как правило, оставалась в тылу, а преследование в основном вела авиация. При стоянке на месте до решительных сражений на Северном фронте артиллерия накопила громадные запасы снарядов. Известно, например, что к 10 февраля 1936 г. за фронтом итальянской армии было накоплено более 300 000 снарядов и 40 000 000 ружейно-пулеметных патронов.

Достаточно было абиссинским армиям отступить, как уже одна перевозка снарядов и постройка новых позиций потребовали бы от итальянцев месяцев. Снаряды подвозились вьючным обозом, автомобилями и авиацией.

Моторизованная артиллерия, даже среднего и тяжелого калибров, показала вполне удовлетворительную подвижность даже при движении без дорог.

2. Связь

Первобытное состояние связи в абиссинской армии представляло резкий контраст с состоянием связи в итальянской армии, обеспеченной связью с избытком.

К началу решительных сражений Бадольо располагал 1 800 рациями, 700–800 телеграфных и до 5000 телефонных аппаратов и около 1000 коммутаторов. Полевого кабеля имелось до 100 000 км. Рациями была богато снабжена вся армия и особенно авиация. Войсковые штабы сносились с авиацией преимущественно по радио. Вообще радиосвязь была основным видом связи.

Попытка применить голубей кончилась неуспехом — голубей съедали хищные птицы.

Очень большую роль по связи выполняла авиация. В меньшей степени, но тоже интенсивно использовались автосредства, танки, верблюды. Проволочная связь была ненадежна: ее рвали верблюды, уничтожали абиссинцы, термиты съедали столбы.

Радиоразведка сослужила интервентам большую службу на обоих фронтах. Кроме упомянутых нами фактов перехвата радиограмм необходимо отметить, что Грациани на Южном фронте знал о распоряжениях Насибу.

Агенты итальянцев, сидевшие в тылу Абиссинии, например, в Дессие, провинции Боране, Лекемти, Годжаме и других пунктах, пользовались рациями для своих донесений или непосредственно в Асмару или Массау или же через специально посылаемые самолеты.

При захвате Негели итальянцы 8 дней вели по радио переписку с абиссинским командованием от имени раса Деста.

Радиопеленгаторы использовались для ориентировки самолетов при всех более или менее глубоких налетах в тыл абиссинцев.

Итак, в отношении средств связи и управления армии интервентов и армии негуса находились в исключительно неравных условиях. Это обстоятельство оказало большое влияние на исход войны.

3. Отравляющие вещества

Понятно, что итальянское командование и правительство отрицают факт применения отравляющих веществ, хотя весь мир обошли многочисленные фотографий пораженных ипритом абиссинцев, выливных приборов для распространения ОВ с самолетов и т. д. Известно множество других данных о беспощадном использовании этого страшного и особенно варварского в условиях Абиссинии средства.

Английская, германская и американская пресса писала о применении ОВ итальянцами. Только французская официальная пресса молчала: следствие соглашения 7 января 1935 г.

Ни население, ни армия Абиссинии не были готовы встретить это бедствие. Они были совершенно беззащитны. Негус Хайле Селассие в своих мемуарах, описывая воздушно-химическое нападение итальянцев в районе Куорам, сообщает следующие потрясающие детали: «Началась жестокая бомбардировка людей с самолетов. И вот мы вдруг увидели наших людей, бросающих винтовки, закрывающих свои глаза руками и катающихся по земле. Причина — чуть заметный мелкий дождичек, падавший сверху на наши войска. Все, что уцелело от воздушной бомбардировки, было уничтожено газами. В этот день погибло столько людей, что у меня не хватает мужества назвать их число».

Негус говорит далее, что от ОВ в долине р. Таказе погибла почти вся армия раса Сейума, а из 30 000 раса Иммру в Семиен скрылось лишь 10 000 человек.

Нет сведений о применении ОВ артиллерией. Главным средством химической войны были самолеты. Имеются предположения, что итальянцы пробовали на абиссинцах и на их стадах различные новые отравляющие вещества, а также вещества, уже состоящие на вооружении. Из известных ОВ в Абиссинии, несомненно, применялись иприт, люизит, их смесь. Из нестойких ОВ есть указания на хлорпикрин и фосген. Последнее сомнительно. Таможенные сведения управления Суэцкого канала говорят о перевозке в Восточную Африку иприта (45 т), удушающих ОВ (265 т), авиахимбомб (более 12 000 с неизвестной начинкой), зажигательных бомб 3 227 шт., огнеметов — 185 шт. Несомненно, это неполные сведения.

Авиахимбомбы оказались сравнительно мало действительными.

Бесконечно больший эффект давали выливные приборы. Применялись, видимо, и другие приборы для разбрызгивания сверху ОВ. Относительно применения дымообразующих веществ известен лишь один случай дымовой завесы 15 февраля 1936 г. во время штурма Амба-Арадам.

Зажигательные авиабомбы применялись двух типов — термитные и фосфорные.

Средств противохимической защиты у абиссинцев почти не было, не считая незначительного количества противогазов у гвардии.

ОВ нарывного действия были особенно действительны против босых абиссинских воинов, ходящих с непокрытой головой и весьма легко прикрытым телом.

От ОВ гибло также много домашнего скота, лошадей, мулов, верблюдов, ослов вьючного обоза.

ОВ производили огромное моральное воздействие на население и войска абиссинцев, потому что их действие было для них каким-то мистическим мором, загадочным и страшным «бичом божьим».

Редакционное примечание к статье в «Gasschutz und Luftschutz» (№ 5, 1936) о применении ОВ в этой войне утверждает, что на потери от ОВ у абиссинцев приходится 33 % всех потерь.

В упомянутой статье собран довольно полный материал о применении итальянцами ОВ.

2 января 1936 г. негус в телеграмме на имя Лиги наций протестовал против применения химических авиабомб на Южном фронте. Но вскоре и на Северном фронте на Макале и Амба-Арадам было сброшено много химбомб.

8 января на Южном фронте на войска Деста была произведена химическая атака.

12 января на Сокота (в 100 км к юго-западу от Макале) сброшены химические и зажигательные бомбы. Население сначала бежало, а потом вернулось. Ипритом, было отравлено и ослепло от него 10 человек, у многих были сильные повреждения кожи.

Затем на несколько недель сообщений об ОВ не поступало.

Сотрудник «Фелькишер Беобахтер» 17 марта 1936 г. сообщал об атаке Куорам 7 бомбардировщиками, химическими и фугасными бомбами. Много отравленных и фосгеном и ипритом.

Американский военный атташе (в Аддис-Абебе) сообщил, что абиссинцы сильно страдают от артиллерийского огня и авиабомб, в том числе химических. «Вид пораженных ужасен» — писал он.

3 апреля 1936 г. специальный корреспондент «Таймс», химик по специальности, из Аддис-Абебы описал, как велись химические атаки ВВС. Лично он видел несколько атак, начиная с 1 марта.

Итальянские самолеты сбрасывали «сосуды» с ипритом. Иприт держался в 10 км южнее Куорам (Аломати) 2–3 дня. Абиссинцы отошли из-за ОВ. Местность была покрыта густым кустарником. Иприт часто поражал ноги (большинство абиссинских солдат босы). Проходя через кусты, абиссинские солдаты заражались ОВ, но не обращали на это внимания. Потом изумлялись и пугались, когда появлялись раны, язвы.

Одна химическая бомба не разорвалась, и корреспондент изучил ее. Ее длина оказалась равной 1,2 м.

Затем в течение трех недель корреспондент лично наблюдал атаки самолетов, сбрасывавших химбомбы. У солдат, их жен и детей появились сильные повреждения кожи. Больше всего поражались плечи и кожа головы.

Абиссинский представитель 12 апреля 1936 г. в Лиге наций заявил, что итальянцы за период 22 декабря 1935 — 7 апреля 1936 гг. произвели 19 химических атак. 4–7 апреля Куорам был «залит» ОВ, ипритом.

Немецкий корреспондент Циммерман («Фелькишер Беобахтер») утверждал со слов абиссинцев, что победа у оз. Ашанги одержана итальянцами только благодаря применению неизвестного нового ОВ, наносившего ужасные потери. Противогазы не помогли против этого ОВ: ОВ поражало зрение, голова опухала, появлялись белые пятна по всей голове. Смерть наступала через 20 минут. ВВС заливали позиции абиссинцев этим ОВ.

«Комитет 13-ти» Лиги наций рассматривал это сообщение из Куорам, но ничего не предпринял.

17 апреля 1936 г. корреспондент Фишер фон Потурцин («Фелькишер Беобахтер») сообщил о большом эффекте зажигательных бомб, который он лично наблюдал, летя на самолете Капрони по приглашению итальянцев. Зажигательные бомбы создали в лесу заграждение в 40 км длины, что отрезало отступающих абиссинцев. Лишь в конце декабря 1935 г. негус получил несколько тысяч противогазов (через порт в Британском Сомали Берберу).

На покупку противогазов было ассигновано несколько миллионов талеров. Предполагалось купить противогазы в Англии. Но эта мера была запоздалой.

4. Мотомеханизированные войска

В войне с Абиссинией у итальянской армии нашли применение 8 танковых батальонов (300 танков).

Они действовали в тесном взаимодействии с пехотой. Взаимодействие с артиллерией и с авиацией было налажено много хуже.

Танки применялись более или менее успешно только на Южном фронте, где была более подходящая местность. После авиационной бомбардировки Горохея на город были брошены танки, а потом уже пехота.

Танки с успехом были применены при захвате Негели и преследовании войск раса Деста. Негели было захвачено в таком порядке: сначала бомбардировка 26 самолетами, затем атака танков, наконец, оккупация города пехотой.

Каких-либо успехов танков на Северном фронте не отмечено. При походном движении танки часто использовались, как и бронеавтомобили, в головных эшелонах походного порядка.

Потери же танков были значительны. Они попадали в «слоновые» ямы, специально нарытые для них, и часто застревали. Немало их было подбито огнем малокалиберных пушек. Обнаружилось скверное качество итальянских танков в отношении брони. 15–16 декабря 1935 г. войска раса Иммру захватили 10 танков. В январе при рейде итальянцев вдоль реки Веби-Шебели они потеряли 6 танков.

Известен случай на Южном фронте, когда 600 абиссинцев с двумя противотанковыми пушками сдержали натиск 30 итальянских танков, а ночью ушли из их окружения.

Итальянские танки типа Фиат (экипаж — 2 человека, вооружение — 2 пулемета с углом обстрела 45°; скорость по абиссинским дорогам редко более 7 км/час) оказались в высшей степени жалким боевым средством, особенно в горах. Абиссинские воины вскоре обнаружили, что эти танки совсем слепы, и, подбегая к ним сзади, вскакивали на них, камнями сбивали дула пулеметов, а затем саблями закалывали через щели экипаж. Иногда они обливали танк керосином и поджигали.

Фуллер назвал итальянские танки «эффектно движущиеся гробы». Он пришел к выводу, что «идея танков еще не начала усваиваться» итальянским командным составом.

Таким образом, итало-абиссинская война показала зияющие пробелы в военной системе Италии в отношении использования танков, качества их брони, вооружения. В отношении танкового оружия итальянская армия продолжает оставаться крайне отсталой.

Бесконечно большую роль сыграл автотранспорт. На обоих фронтах было до 13 000 автомобилей. Из этого числа на Северном фронте было до 7 500 грузовиков. Широкое применение автотранспорта, в особенности для перевозки войск, в значительной степени ускорило весь темп войны, особенно начиная с третьего ее этапа. Моторизованные артиллерийские части (тракторы Павези) проходили по 70 км в сутки (Северный фронт).

В другом месте труда описаны походные движения мотоколонн: генерала Грациани (Доло — Негели), Стараче на Гондар (средняя суточная скорость была всего 28 км), движение мотоколонны Бадольо на Аддис-Абебу (в среднем 44 км в сутки).

Труднейший абиссинский театр войны показал, что даже мало приспособленный к нему автомобиль может дать чрезвычайно много, гораздо больше того, что от него обычно ожидается.

Однако все движения мотоколонн большей частью своего успеха обязаны помощи со стороны авиации.

Неоценимые услуги автотранспорт, в свою очередь, оказал авиации. Как мы видели из раздела об авиационном тыле, без автомобиля и самолет был бы в той обстановке бессилен.

5. Противовоздушная оборона

По вопросам противовоздушной обороны итало-абиссинская война дает немного.

Известно, что оборона войск и населенных пунктов от воздушных атак нужна была лишь одной стороне — Абиссинии. Другая сторона — Италия — была настолько уверена в том, что против нее не будет авиации ни у негуса, ни у его возможных союзников, что стала отправлять в Африку войска без зенитного вооружения.

Активная противовоздушная оборона Абиссинии была наскоро импровизирована в ходе войны. Конечно, пользы от такой противовоздушной обороны было мало. Отсутствие в стране достаточных средств современной связи и оповещения, отсутствие системы наблюдения за воздушным противником вело к тому, что воздушные нападения всегда были внезапны как для войск, так и особенно для населенных пунктов. Широко применялись пассивные меры противовоздушной обороны, в особенности маскировка в армии.

Интересно, во что все же вылилась противовоздушная оборона, например, Аддис-Абебы уже к концу четвертого месяца войны (январь 1936 г.).

По сигналу воздушной тревоги в виде трех пушечных выстрелов жители должны были выйти из города и укрыться в скалах и расщелинах окружающих гор. Для жителей было вырыто несколько пещер — «газоубежищ». Около правительственных учреждений и школ столицы были вырыты окопы. С жителями начали проводить учения по противовоздушной обороне. Пожарные команды были всегда готовы к тушению пожаров, вызванных бомбами.

Однако противогазов ни у кого не было, а итальянцы применяли отравляющие вещества. Правда, по главным городам они «стеснялись» их применять, несколько боясь мирового общественного мнения.

Зенитных орудий было мало вообще, мало их смогли выделить и для обороны городов, даже столицы.

Как реагировало население Абиссинии на воздушные нападения?

Как свидетельствуют иностранные корреспонденты-очевидцы, воздушная бомбардировка городов и селений неизменно вызывала паническое и поголовное бегство населения. Так, например, Лоуренс Стэллингз, представитель Североамериканского газетного объединения, пишет из Харара, на который было сброшено 400 бомб (по 25 кг), что «сегодня Харар мертвый город. Его покинули даже греки-торговцы. Замерла вся уличная жизнь».

Кинооператоры и корреспонденты присутствовали при воздушном нападении на дер. Вальдя в 120 км к северу от Дессие. На эту деревню напали семь Капрони и Савой, сбросили 800 бомб, в том числе 45 бомб по 150 кг. В деревню попало 36 бомб. Жители спасались на деревьях, не догадываясь лечь на землю. Кинооператоры засняли большое число раненых.

Одиночные самолеты сбрасывали бомбы весом от 2–3 кг до 150 кг. Особенно большой ущерб населенным пунктам приносили зажигательные бомбы, так как крыши домов и изб покрыты тростником и соломой.

В районе Куорам авиация атаковала войска на отдыхе. Сброшено было более 1500 бомб, а в результате убито 4 и легко ранено 40 человек. Эти незначительные потери объясняются тем, что войска дисциплинированно встретили атаку и правильно применились к местности.

litresp.ru


Смотрите также