Когда италия захватила эфиопию. Захват италией эфиопии


Как Италия захватила Эфиопию | Блог Zimin

80 лет назад, в мае 1936 года, завершилась Вторая итало-эфиопская война 1935-1936 гг. (Вторая итало-абиссинская война) — война между Итальянским королевством и Эфиопией. Итогом войны стала аннексия Эфиопии и провозглашение её, вместе с колониями Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка. Эта война показала несостоятельность Лиги Наций, членами которой были и Италия, и Эфиопия, в урегулировании международных конфликтов. Международное сообщество в целом равнодушно отнеслось к оккупации Эфиопии. Хотя 30 июня 1936 г. на чрезвычайной сессии Лиги Наций, посвященной аннексии Эфиопии, последний император Эфиопии Хайле Селассие выступил с призывом вернуть стране независимость и критиковал мировой сообщество за бездействие. Он пророчески предупреждал: «То, что происходит у нас сегодня, произойдёт у вас завтра». 

Мировое сообщество (Запад) не только бездействовало, но способствовало итальянской агрессии. Фактически англосаксы «скормили» Эфиопию Италии. США сразу заявили о том, что не будут продавать оружие и снаряжении обеим воюющим сторонам. Для Италии этот запрет не имел значения, так как она имела свой довольно развитый военно-промышленный комплекс и поддержку мощной промышленности Германии. В результате это был удар по обороноспособности только Эфиопии. Соединенные Штаты также проголосовали на заседании Лиги Наций против предложения закрыть для Италии Суэцкий канал — основную коммуникацию итальянских сил, без которой она не могла эффективно воевать в Восточной Африке. Британия, которая де-факто контролировала Суэц, также не стала закрывать канал для итальянских судов. Франция также оказалась в этом лагере, когда французские колониальные власти в Джибути отказались перевезти к границе Эфиопии и затем задержали груз с оружием, заказанным Аддис-Абебой. Британия и Франция предложили план «урегулирования»: Эфиопия должна была отказаться от части своей территории и суверенитета в пользу Италии (принять итальянских советников, предоставить исключительные экономические льготы). Понятно, что Эфиопия отказалась от такого мирного плана. 

Только Советский Союз решительно выступил в защиту независимости Эфиопии, хотя и не имел с ней дипломатических отношений. Однако предложения СССР по блокаде агрессора в Лиге Наций не прошли. Лига Наций признала Италию агрессором и ввела частичные экономические санкции. Но при этом эмбарго не распространялось на ряд стратегических материалов; не все государства присоединились к санкциям, и Италия могла покупать нужные материалы через третьи страны. Среди стран, которые отказались разорвать экономические связи с Италией и активно её поддерживали экономически, выделялись по объемам поставок США, Германия, Австрия и Венгрия. Таким образом, ведущие западные страны или отнеслись равнодушно к агрессии Италии или поддержали её. 

В этой войне итальянскими войсками широко применялось запрещенное химическое оружие: иприт и фосген. Война в Эфиопии считается предвестницей Второй мировой войны (наряду с Гражданской Войной в Испании и вторжением Японии в Китай). Победа в войне сделала Муссолини одной из самых видных и значимых фигур европейской политики и показала силу «итальянского оружия». В итоге Италия переоценила свои силы и попыталось продолжить завоевания, ввязавшись в войну с Грецией, однако греки намяли бока итальянцам. Грецию смогли взять только в апреле 1941 г., когда в войну вступила Германия. 

Оккупация Эфиопии продолжалась всего несколько лет. Сразу началось партизанское движение, приносившее итальянцам большие проблемы. Отдельные подразделения эфиопской армии также продолжали сопротивление. В ответ итальянцы развязали массовый террор. Погибли сотни тысяч жителей Эфиопии. Эта борьба продолжалась до 1941 г. что вынуждало Италию держать крупные военные контингенты (около 110 тыс. человек) в Итальянской Восточной Африке. В январе 1941 г. британцы начали наступление: из Кении через итальянское Сомали, из Южного Йемена через британское Сомали и из англо-египетского Судана. Британцы стали теснить итальянцев и в 25 марта взяли Харар — второй по величине город страны. В дальнейшем британцы наступали при поддержке эфиопских отрядов. Эфиопские войска, сформированные итальянцами, также стали переходить на сторону императора Селассие. В начале апреля начались бои в столичном районе и 6 апреля эфиопы отбили Аддис-Абебу. Итальянцы начали отступление на север, в горны массив Аладжи. 5 мая 1941 г. в столицу вернулся император. К концу года итальянцы окончательно оставили Эфиопию. Правда, британцы оставались в Абиссинии до 1954 г. 

Предыстория

Абиссиния (Эфиопия) была древним государством, которое в разных формах существовало с раннего средневековья. В XII столетии христианские княжества объединились. В XIII Абиссинию возглавила Соломонова династия, которая согласно преданию, вела начало от царя Соломона, царицы Савской и их сына. Эта династия правила до 1974 года. В период расцвета Эфиопская империя объединяла территории современных Эфиопии, Эритреи, Восточного Судана, Южного Египта, часть Йемена и Саудовской Аравии.

Христианская Абиссиния выдержала период арабской и исламской агрессии. Эфиопия также была единственным государством Африки, которое сохранило независимость во время колониальной экспансии европейских государств. Сначала Эфиопия выстояла под натиском португальцев и иезуитов, которые внедряли католицизм. Затем Эфиопия успешно сдержала натиск Египта и Судана, пережила британское вторжение. 

Абиссиния с древних времен занимала важное место на пути из Европы в Африку и далее в Индию и Китай. Со строительством Суэцкого канала это значение усилилось. Особенно для Англии — имперский путь в Индию и другие колонии, а также Франции — в Индокитай. Поэтому европейцы захватили прибрежные земли Эфиопии. Англия заняла области Суакин, присоединив их к Судану, и британское Сомали. Франция заняла французское Сомали со столицей в Джибути. Италия захватила Эритрею и итальянское Сомали. На севере и северо-востоке Абиссиния граничила с итальянской Эритреей; на востоке — с французским и британским Сомали; на юге — с итальянским Сомали и британской Восточной Африкой (Кенией), на западе и северо-западе — с англо-египетским Суданом. Таким образом, Абиссиния была отрезана от моря и зажата между европейскими колониями. 

1880-е годы произошли первые столкновения с итальянцами. 1889 году между Италией и Эфиопией был заключен Уччиальский договор, по которому абиссинцы признали переход к итальянцам прибрежных районов. В 1890 году Италия объединила все свои владения на Красном море в колонию Эритрея и объявила, что договору 1889 года Эфиопия признала протекторат Италии над собой. Почти вся Африка в этот период уже была поделена между европейскими державами и Италия, которая недавно стала единым государством и опоздала к разделу «африканского пирога», рассчитывала захватить богатую ресурсами Эфиопию и сделать её ядром своих колониальных владений на Черном континенте. Эфиопия была в стадии феодальной раздробленности, власть императора над крупнейшими феодалами была условна. Также за спиной Италии была Британия, которая поддерживала агрессию итальянцев. Поэтому итальянцы недооценили противника и представляли эту колониальную войну легкой прогулкой. А абиссинцы были прирожденными воинами, упорными в бою и искусными в рукопашной схватке. За свою многовековую историю Абиссиния не раз выходила победительницей из тяжелых испытаний, не теряя государственных и военных традиций. Кроме того, императорский трон перед началом войны занял Менелик II, который проявил себя как умелый государственный деятель и полководец. Он внёс большой вклад в объединение и экономическое развитие державы, а также расширил границы Эфиопии на юге и юго-западе. 

Как Италия захватила Эфиопию

Эфиопский император Менелик II

Новая война началась в 1894 году. В этом противостоянии Россия оказывала дипломатическую и частично военную поддержку Абиссинии. Эфиопия сделал удачный ход, установив дружественные отношения с Российской империей и прорвав дипломатическую блокаду. В результате Россия оказала помощь в модернизации Абиссинии. Эфиопию посетили тысячи русских добровольцев. В частности, Александр Булатович был военным советником Менелика. Россия, как и Франция, помогла Абиссинии оружием, боеприпасами, но в отличие от французов, безвозмездно. 

Ещё в 1894 г. в Абиссинию была организована экспедиция Елисеева и Леонтьева с целью установления дипотношений и предложить помощь в организации армии. Как Леонтьев отмечал в дневнике: идея похода родила «из желания показать всему миру, что мы, русские, можем служить родине, и притом не прибегая к огню и мечу, не хуже англичан, французов и немцев, свивших себе при помощи этих двух факторов прочные гнезда в Африке». Симпатии русского общества были на стороне африканской страны, где жили православные христиане. Также Россия, не имевшая колоний, планировала получить надежного союзника в Африке. В Эфиопии русских встретили с радостью и отправили ответное посольство. Так, были установлены дружественные отношения двух православных держав. Поэтому когда началась война, Николай Леонтьев находился в Абиссинии с группой офицеров-добровольцев. Они занимали при эфиопском императоре исключительное положение. Эфиопский негус («царь царей», император) получил от русских все данные по вопросам современной европейской тактики и стратегии, а также при их помощи корректировал свою политику с иностранцами. Россия в 1895 г. тайно поставила Абиссинии огнестрельное и холодное оружие, патроны. Уже после войны усилиями Леонтьева началось формирование регулярной эфиопской армии. Русские добровольцы и советники продолжали помогать Эфиопии вплоть до Первой мировой войны. 

Итальянские войска захватили ряд городов и заняли область Тигре. Эфиопия мобилизовала 100-тыс. армию и в декабре 1895 г. эфиопские войска разбили итальянцев. 1 марта 1896 г. эфиопы нанесли ещё одно крупное поражение итальянцам. Разгром был полный: итальянская армия из 17,7 тыс. человек потеряла около 15 тыс. солдат убитыми и пленными и всю артиллерию. Потерпев серьёзное поражение, итальянцы пошли на переговоры. Россия поддержала мирные переговоры. В октябре 1896 г. в Аддис-Абебе был подписан мир. Италия, уплатив контрибуцию, признала независимость Эфиопии. Была установлена северная граница Эфиопии. Впервые европейская держава платила контрибуцию африканской стране. Поэтому в Европе ещё долго шутили над «данниками Менелика». Надо отметить, что успехи Эфиопии (во многом связанные с русской поддержкой), остановили британское продвижение в этом регионе и заставили Британию выбрать новый объект для агрессии — бурские республики. 

Негус Менелик формально правил до 1913 г. (в 1903 г. эфиопский император тяжело заболел и фактически отошел от управления страной) и оставил Эфиопию единственным независимым государством в Африке (если не считать Либерию). Император Иясу во время Первой мировой войны сохранил нейтралитет страны. Но Эфиопия придерживалась прогерманской ориентации, надеясь получить выгоду в борьбе с британцами, французами и итальянцами. 

Как Италия захватила Эфиопию

Карта Эфиопской империи начала 1930-х годов

На пути к Второй итало-эфиопской войне

После Первой мировой войны 1914-1918 гг., в которую Рим вступил надеясь на широкие территориальные приращения, Италии нечем было похвастать. В Итальянскую колониальную империю входили пустынные, не обладающие очевидными богатыми ресурсами и слабо заселённые — Эритрея, итальянское Сомали, отнятая у Турции Ливия и острова Додеканез в Эгейском море. Мечты итальянского руководства и крупной буржуазии о широких приобретениях за счёт колоний Германии и австрийских владений на Балканах не сбылись. В результате в 1935 г. Франция и Англия владели более 70% территории Африки, а Италии принадлежало чуть более 5%. 

Внутренние проблемы и экономический кризис толкали Италию на дальнейшую реализацию колониальной программы. Италии нужны были ресурсы, земли для колонизации, необходимы были победы, чтобы канализовать энергию недовольных масс. Поэтому Бенито Муссолини, который пришёл к власти в 1922 году, и итальянские фашисты сохранили колониальную программу и теоретически развили её. Теперь Италия считалась наследницей Римской империи и её духа, и должна была достичь господства в Средиземноморье, в Северной Африке, вплоть до Абиссинии на востоке и Камеруна на западе континента. Таким образом, не удовлетворенная разделом африканских колоний после войны 1914-1918 гг., Италия вступила на путь пересмотра колониального раздела Африки. Рим планировал создать Итальянскую колониальную империю от Ливии до Камеруна — бывшей германской колонии. 

Первой жертвой должна была стать Эфиопия. Во-первых, Абиссиния была единственным независимым государством Африки, то есть война с Аддис-Абебой не грозила прямым столкновением с Парижем или Лондоном. Англичане и французы не были союзниками Эфиопии и не собирались её защищать. Более того, западные страны блокировали поставку оружия в Абиссинию. Саму Эфиопию считали слабым противником. Значительная часть её армии состояла из территориальных и племенных ополчений, воины которых были вооружены копьями и луками. 

Во-вторых, захват Эфиопии позволял объединить итальянские колонии Эритрею и итальянское Сомали, что позволяло создать сильный плацдарм для дальнейшей экспансии в Африке. Эфиопский плацдарм имел стратегическое значение, так как оказывал влияние на борьбу на Средиземноморском театре с юго-востока и угрожал главному британскому имперскому пути, идущему через Гибралтар, Суэц, Красное море и далее в Персию, Индию, Сингапур, Гонконг и Австралию. Абиссинский плацдарм угрожал британским трансафриканским железнодорожным, водным путям и воздушным линиям Лондон — Каир — Хартум — Капштадт и Каир — Багдад — Бахрейн — Карачи. Также Италия, захватив Абиссинию, создавала угрозу морским сообщениям Франции с её колониями в Индокитае. Таким образом, Эфиопия занимала важные стратегические позиции, и её захват укреплял положение Италии как одной из ведущих мировых держав и позволял развить экспансию в Африке. 

В-третьих, в отличие от других итальянских колоний Абиссиния была богата, имела серьёзный ресурсный потенциал. Абиссиния должна была стать важной сырьевой базой и рынком сбыта Италии, также территорией для колонизации, куда можно переселить итальянскую бедноту (особенно с юга страны). Итальянской буржуазии требовались сверхприбыли, а для этого нужна была война и колониальные захваты. Кроме того, итальянцы хотели смыть позор прежнего поражения в первой итало-эфиопской войне, когда они стали «данниками Менелика». 

Как Италия захватила Эфиопию

Толпа на площади Венеции в Риме во время выступления Муссолини по поводу мобилизации. 1935 г.

В-четвертых, международная обстановка накануне итало-абиссинской войны складывалась выгодно для Италии. Италия в 1928 г. заключила с Абиссинией договор о дружбе и ненападении, но он был формальностью. Когда не вышло аннексировать Эфиопию «мирным путем», Италия взяла курс на войну. С 1932 г. итальянцы стали планировать военное вторжение в Абиссинию. Примеры Японии, которая захватила у Китая Маньчжурию, и Германии, которая в 1935 г. безнаказанно нарушила Версальские соглашения и взяла курс на создание полноценных вооруженных сил, были для Италии весьма близкими. 

Эфиопский император Хайле Селассие (правил с 1930 г.), в отличие от Менелика, не смог найти надежных внешних союзников. Попытка наладить дружественные отношения с Японией провалилась. Вооружить армию современным оружием не смогли из-за сопротивления западных держав. 

Англия, которая сохраняла ведущие позиции в регионе, была настроена враждебно к Эфиопии. С одной стороны, Лондону было невыгодно усиление Италии в регионе за счёт Эфиопии. С другой стороны, англосаксонская элита взяла курс на разжигание новой мировой войны. Для этого, даже в ущерб стратегическим интересам Британской империи, создавали три мировых очага войны — Италию, Германию и Японию. Ущерб жизненным интересам Британии в настоящем должен был многократно окупиться в будущем. Поэтому политика Британии была противоречивой. Так, британское министерство иностранных дел дало понять Риму, что, если не будут затронуты интересы Британии в отношении озера Тана и реки Голубой Нил, Англия не будет мешать Италии. Схожую мысль высказал Макдональдс (бывший глава правительства Британии) в беседе с Муссолини. Дуче поинтересовался, как Лондон отнесётся к факту вторжения итальянской армии в Эфиопию. Лидер лейбористов цинично ответил: «Англия — леди. Женщинам нравятся активно наступательные мужчин, но при условии соблюдения секретности. Поэтому действуйте тактично, а мы не будем возражать». Итальянцам дали понять, что захват Эфиопии признают. 

Одновременно Лондон начал широкие военные приготовления в зоне своих основных коммуникаций на Средиземном и Красном морях и распространял слухи о возможности закрытия Суэцкого канала для Италии. В ответ итальянское правительство заявило, что санкции, особенно на нефть, означают объявление войны. Бенито Муссолини стал угрожать Англии, выдвинув лозунг возрождения «Великой Римской империи» на трупе британского льва. В итоге британская угроза не была реализована, когда началась война. Хотя как показали будущие события уже Второй мировой войны у Британии были все возможности, чтобы остановить агрессию Италии. 

Франция также развязала руки итальянскому агрессору, заключив 7 января 1935 г. соглашение с Римом. По нему в обмен на поддержку позиций Франции в Европе Италия получила несколько островов в Красном море и право на использование французского участка железной дороги Джибути — Аддис-Абеба для снабжения итальянской армии. Заключив это соглашение, Италия начала переброску войск в Африку с использованием железной дороги. 15 апреля 1935 г. Муссолини и Лаваль подписали франко-итальянское соглашение о исправлении французской границы в Африке: в обмен на уступки Франции по вопросам о подданстве итальянских поселенцев в Тунисе, Франция передала Италии 22 км береговой линии против Баб-эль-Мандебского пролива. После начала войны этот участок побережья были использован итальянскими войсками в качестве плацдарма. Париж хотел использовать сложившуюся ситуацию для укрепления связей с Римом, чтобы оторвать Италию от Германии. Также французы были не прочь ослабления позиций Британии в регионе, и хотели направить усилия итальянцев в Африку, отвлекая их от Юго-Восточной Европы, где французский капитал имел серьёзные экономические интересы. Лаваль позднее хвастливо заявлял, что он «подарил ему (Муссолини) эту Эфиопию». При этом французы, по свидетельству американского посла в Германии Додда, рекомендовали итальянцам осуществлять захват Эфиопии по частям, как они Марокко, так легче будет «переварить». 

Схожую политику проводили и Соединенные Штаты. Ещё в 1934 году американское правительство уклонилось от посредничества в эфиопском вопросе. Вашингтон всячески способствовал, чтобы Эфиопия «осознала, что никто на свете не окажет ей помощи» и окончательно отказалась от «преувеличенных представлений о независимости и согласилась с умеренными требованиями Италии. 31 августа 1935 г., когда итальянское вторжение в Эфиопию было предрешено, американский конгресс принял закон о нейтралитете. Это означало, что итальянский агрессор получил полное преимущество над жертвой. 

Таким образом, Англия, США и Франция способствовали агрессии итальянского фашизма, преследуя далеко идущие цели по дестабилизации миропорядка и развязыванию мировой войны, а также решая личные задачи, которые были далеки от поддержания мира.

Германия поддерживала Италию. Гитлера вполне устраивало, что Италия, которая в это время ещё не уступала Германии в силе и даже превосходила (Рейх только начал создавать полноценные вооруженные силы и переводить экономику на «военные рельсы»), нацелилась на юг и отвлекается от Центральной и Юго-Восточной Европы. В частности, Германия и Италия имели разные цели в Австрии. Гитлер планировал аншлюс (воссоединение), а Муссолини хотел сохранить независимую Австрию. К тому же мировое общественное мнение, считал Берлин, будет привлечено войной Италии и Эфиопии, это позволит Германии вооружаться более спокойно. 

Италия усиленно готовилась к войне с 1933 г. и, провоцируя её, не хотела передавать спорные вопросы с Абиссинией международному арбитру. В Эритрее, Сомали и Ливии готовили военную инфраструктуру: строили и реконструировали морские порты, аэродромы, военные базы, прокладывались дороги. Для переброски экспедиционной армии было подготовлено, куплено и зафрахтовано более 155 морских судов общим тоннажем примерно 1250 тыс. тонн. Для ведения боевых действия Италия создавала запасы и резко увеличила закупки в США оружия, самолетов, авиадвигателей, запасных частей, нефти, разного рода сырья и товаров. Другие западные страны также активно вооружали Италию. Так, французские заводы Рено поставляли танки. С февраля 1935 г. проведя ряд частных мобилизаций, Италия стала перебрасывать войска в Эритрею и итальянское Сомали. Одновременно Рим вёл активную информационную войну против Абиссинии, обвиняя негуса в работорговле, и требовал исключить Абиссинию из числа членов Лиги Наций. Италия предлагала передать Абиссинию ей «на исправление». Таким образом, в западных традициях подготовка к агрессии проходила в русле «цивилизаторской миссии» и «установления порядка в Абиссинии».

Как Италия захватила Эфиопию

Продолжение следует…

Автор Самсонов Александр

×

cont.ws

Захват Италией Эфиопии. Оккупационный режим Италии в Эфиопии и Африке

Стремительное укрепление германского фашизма, бесцеремонно разорвавшего Версальский договор, и лихорадочная гонка вооружений нацистского государства, развернувшаяся при поддержке США, Англии и Франции, создали в середине 30-х годов предгрозовую атмосферу в Европе, привели к резкому изменению соотношения сил империалистических держав.

Германия по сравнению с Англией и Францией быстро выдвигалась вперед в экономическом и особенно военном отношении. Создав свои вооруженные силы и милитаризовав всю жизнь Германии, гитлеровцы все более наглели. Они уже не заискивали перед Англией и Францией, а разговаривали с ними «на равных основах». Но первой воспользовалась новой обстановкой фашистская Италия.

Погрузка на транспортное судно итальянской пехоты и самолётов, отправляемых в африку для войны в Эфиопии. 1934 г.

Анализируя тенденции развития итальянского империализма, В. И. Ленин в 1915 г. весьма точно подметил, что прежняя революционно-буржуазная Италия «превращается окончательно на наших глазах в Италию, угнетающую другие народы... в Италию грубой, отвратительно реакционной, грязной буржуазии, у которой текут слюнки от удовольствия, что и ее допустили к дележу добычи» {3}.

Планы экспансии итальянского фашизма предусматривали захват обширных территорий в Африке, на Балканах и в Дунайском бассейне, во всем Средиземноморье. Первым объектом фашистской агрессии становится Эфиопия — единственное государство в Восточной Африке, которое в силу ряда обстоятельств (соперничество великих держав, исключительно выгодное стратегическое положение, патриотизм и мужество народа, сложные географические условия) сумело сохранить относительную политическую независимость. Расположенная на кратчайших путях из Средиземного и Красного морей в Аравийское море и Индийский океан, она представляла собой важную стратегическую позицию.

Подготовка Италии к захвату Эфиопии началась, по признанию Муссолини, еще в 1925 г. Сначала предполагалось аннексировать ее «мирным путем» с помощью договора о дружбе (1928 г.). Однако это не удалось {4}. Тогда начиная с осени 1932 г. итальянские империалисты приступили к тщательной разработке планов вооруженного вторжения и порабощения эфиопского государства. [11]

Затем последовала непосредственная подготовка к нападению на Эфиопию. В Эритрее, Сомали и Ливии (итальянских колониях) сосредоточивались войска, строились и реконструировались морские порты, аэродромы, военные базы, к эфиопским границам прокладывались шоссейные дороги. За три года в метрополии и колониях были развернуты вооруженные силы в 1 300 тыс. человек. Для перевозки экспедиционной армии было подготовлено, зафрахтовано и закуплено более 155 морских судов общим тоннажем примерно 1 250 тыс. тонн {5}.

Для ведения войны Италия резко увеличила закупки в США вооружения, самолетов, авиамоторов, запасных частей, нефти, сырья и других военных товаров. Англия расширила поставки Италии угля, никеля и прочих стратегических материалов. За девять месяцев 1935 г. Германия продала Италии угля в четыре, а машин в два раза больше, чем за такой же период 1934 г. Французские заводы Рено поставляли для итальянской армии танки; импорт автомобилей в итальянские колонии возрос в 20 раз {6}.

Прикрываясь лозунгами «цивилизаторской миссии» и «установления порядка в Абиссинии», правительство Б.Муссолини провоцировало военные столкновения на эфиопских границах, проводило подрывную деятельность, стремясь вызвать в стране междоусобицу. 5 декабря 1934 г. в 100 — 150 км от границы с Итальянским Сомали в районе Уал-Уала произошел серьезный инцидент. Итальянский гарнизон внезапно напал на эфиопский военный отряд. В результате вооруженной провокации обе стороны понесли большие потери. Правительство негуса Хайле Селассие I обратилось в Лигу наций с просьбой предотвратить итальянскую агрессию, отвести смертельную угрозу, нависшую над страной, которая является членом Лиги наций {7}.

Лишь спустя девять месяцев после событий в Уал-Уале Совет Лиги наций приступил к обсуждению итало-эфиопского конфликта. Как всегда в таких случаях, агрессор пытался доказать «правомерность» своих разбойничьих действий. В каких только грехах не обвинил он страну, которую избрал для захвата, и даже предложил исключить Эфиопию из Лиги наций. Представители капиталистических государств, на словах ратовавшие за право всех членов Лиги наций на независимость, никаких конструктивных предложений не внесли. Все свелось лишь к созданию «комитета пяти» (Англия, Франция, Испания, Польша и Турция) в целях общего изучения итало-эфиопских отношений и изыскания средств для мирного разрешения вопроса.

Советский Союз решительно выступил в защиту государственного суверенитета Эфиопии, хотя и не имел с ней дипломатических отношений. 5 сентября 1935 г. народный комиссар иностранных дел СССР M. M. Литвинов на заседании Совета Лиги обратил внимание на то, что «налицо несомненная угроза войны, угроза агрессии, которую не только не отрицает, а, наоборот, подтверждает сам представитель Италии. Можем ли мы пройти мимо этой угрозы?..» {8}. От имени Советского правительства он предложил Совету «не останавливаться ни перед какими усилиями и средствами, чтобы предотвратить вооруженный конфликт между двумя членами Лиги» {9}. Через несколько дней на заседании Генеральной Ассамблеи Лиги наций глава советской делегации вновь призвал государства, ответственные за [12] сохранение мира, принять все меры к усмирению агрессора. Однако эта высокая международная организация ничего не сделала для защиты Эфиопии. Бездействие Лиги наций развязало руки Риму, который заканчивал последние приготовления к войне.

Фашистские государства все больше захватывали инициативу в международных отношениях. Это давало им значительные преимущества в осуществлении агрессивных замыслов. Германию вполне устраивало, что экспансия Италии нацелена на юг и, следовательно, ее внимание к Центральной и Юго-Восточной Европе, где немецкие интересы сталкивались с итальянскими, надолго будет отвлечено. К тому же общественное мнение, считало германское правительство, неизбежно будет приковано к итальянской агрессии в Африке.

Создавшуюся ситуацию стремилась использовать и Франция, которая намеревалась за счет Эфиопии укрепить отношения с Италией, не допустить ее сближения с Германией и добиться ослабления позиций Англии в государствах Азии и Африки. В начале января 1935 г. премьер-министр Франции П. Лаваль встретился с Муссолини. Итальянский диктатор доверительно поделился с ним своими планами. Результатом визита явилась опубликованная 7 января декларация о франко-итальянском сотрудничестве. Было достигнуто соглашение об изменении франко-итальянской границы в Африке. Франция пошла на значительные уступки, передав Италии 20 процентов акций железной дороги, соединявшей французский порт Джибути с Аддис-Абебой (столицей Эфиопии), остров Думейра, 800 кв. км на границе Итальянской Эритреи напротив Баб-эль-Мандебского пролива и 125 тыс. кв. км территории, прилегающей к южной границе с Ливией, а также согласилась продлить до 1965 г. льготы итальянским поселенцам в Тунисе {10}. Позднее Лаваль хвастливо заявлял, что он «подарил ему (Муссолини. — Ред.) эту Эфиопию» {11}. Французский премьер объяснял свои уступки итальянскому агрессору тем, что и Франция выиграла от этого, так как канализировала экспансию Италии в Африку вместо Юго-Восточной Европы, в которой французский капитал имел серьезные экономические интересы.

По свидетельству американского посла в Германии У. Додда, в этой сделке французское правительство рекомендовало Италии осуществлять захват Эфиопии по частям. Додд записал в своем дневнике: «У меня был интересный разговор с французским дипломатом Арманом Бераром, который откровенно сказал: «Мы заключили пакт с Италией, хотя Муссолини нам и очень неприятен... и нам пришлось пообещать ему аннексию Абиссинии. Я надеюсь, что Муссолини достаточно умен, чтобы присоединить эту страну по частям, как мы это сделали в Марокко. Мы настаивали на этом перед итальянцами...» {12}

Результаты секретных переговоров Лаваля и Муссолини были доведены до сведения Лондона. Форин офис (британское министерство иностранных дел) дало понять, что, если не будут затронуты британские интересы в отношении озера Тана и реки Голубой Нил, Англия не намерена противодействовать итальянской агрессии. Главная ее забота, как сообщал своему королю в феврале 1935 г. министр иностранных дел Д. Саймон, занять такую позицию в итало-эфиопском конфликте, которая не окажет «неблагоприятного влияния на англо-итальянские отношения» {13}. [13]

По свидетельству английского журналиста Дж. Прайса, подобная мысль была высказана Р. Макдональдсом (бывшим премьер-министром двух лейбористских правительств) в беседе с Муссолини. Дуче поинтересовался, как Англия отнесется к факту вторжения его армии в Эфиопию. Политический лидер Великобритании цинично ответил: «Англия — леди. Женщинам нравятся активно наступательные действия мужчин, но при условии соблюдения секретности. Поэтому действуйте тактично, а мы не будем возражать» {14}. Эту позицию подтвердила и конференция в Стрезе (апрель 1935 г.), на которой представители Англии и Франции дали понять представителям Италии, что их правительства не собираются мешать захватническим действиям Муссолини против Эфиопии, если это не поколеблет их позиций в колониях.

Политику попустительства итальянскому агрессору проводили и Соединенные Штаты Америки. Еще в 1934 г. американское правительство уклонилось от посредничества в вопросе об Эфиопии и всячески способствовало тому, чтобы она «осознала, что никто на свете не окажет ей помощи», окончательно отказалась от «преувеличенных представлений о независимости и согласилась с умеренными требованиями Италии» {15}. 31 августа 1935 г., когда вторжение в Эфиопию было уже предрешено, американский конгресс принял закон о нейтралитете, запрещавший вывоз военных материалов в воюющие страны. Это означало, что захватчик, не столь зависевший от ввоза военных материалов, получал реальное преимущество перед жертвой агрессии. Таким образом, правящие круги Франции, Англии и США твердо взяли курс на поощрение агрессии итальянского фашизма.

В ночь на 3 октября 1935 г. внезапно, без объявления войны, итальянские войска вторглись в Эфиопию. Предпринимая нападение одновременно с трех направлений, командование итальянской армии рассчитывало применить современное вооружение, новые методы борьбы и в короткий срок разделаться со своей жертвой.

Северный фронт под командованием престарелого генерала де Боно, а затем маршала Бадольо, имея в своем составе большую часть войск вторжения, развернулся у границы Эфиопии с Эритреей. Главный удар он наносил силами трех армейских корпусов (десять дивизий) в направлении Дессие, Аддис-Абеба. Наступление на двух других направлениях играло вспомогательную роль. Южный (сомалийский) фронт, имевший две оперативные группы (по две дивизии в каждой), должен был активными действиями в направлении на Харар сковать как можно больше эфиопских сил. Центральная группа войск (одна дивизия и вспомогательные части) служила связующим звеном между обоими фронтами. Она имела задачу наступать из района Ассаба на Дессие через пустыню Данакиль. Большое значение в операциях против эфиопской армии итальянское командование придавало активным действиям своих военно-воздушных сил.

Развертывая войну в Африке, Италия заботилась и о своем положении в Европе. Для поддержания роли Италии как гаранта Локарнского пакта Муссолини взамен отправленных в Эритрею и Сомали соединений немедленно сформировал новые дивизии. В результате армия метрополии не только не уменьшилась, а даже увеличилась. Муссолини хвастливо заявил, что будет держать под ружьем призывников 1911 — 1914 годов рождения до тех пор, пока сочтет нужным, и что «900 тыс. солдат полностью обеспечивают нашу безопасность... Они снабжены новейшим оружием, [14] выпущенным... военными заводами», которые «в течение нескольких месяцев работают полным ходом» {16}.

Страх за судьбу своих колоний в Индии и Африке заставил Англию принять меры предосторожности. Она подтянула в район Средиземного и Красного морей из метрополии, Сингапура и Гонконга крупные военно-морские и воздушные силы. После перегруппировки английский морской и воздушный флот имел на Средиземноморском театре 7 линкоров, 3 авианосца, 25 крейсеров, 65 эсминцев, 15 подводных лодок, 400 — 450 самолетов. Крупные силы флота (линкоры, крейсеры, авианосцы) находились в Александрии (13 кораблей), в Гибралтаре и Адене (по 6 боевых единиц), в портах Мальты — 7 подводных лодок {17}.

Фашистская Италия начала срочно прикрывать свои военно-морские базы и морские коммуникации. Ее главные морские и воздушные силы сосредоточились в портах юга Апеннинского полуострова и Сицилии (76 кораблей, в том числе 2 линкора, 13 крейсеров, 34 эсминца, 17 подводных лодок). В район Восточного Средиземноморья (острова Лерос и Родос, порт Тобрук) были выдвинуты 4 эсминца, 27 подводных лодок и торпедных катеров, а в Красное море — 4 крейсера, 5 эсминцев, 6 подводных лодок и 1 авиатранспорт{18}. Для усиления вооруженных сил совершенствовались мобилизационная система, подготовка военных кадров, противовоздушная оборона, осуществлялась централизация военного производства.

Напав на Эфиопию, итальянские фашисты внимательно следили за тем, как будет реагировать на их действия мировое общественное мнение, в частности таких стран, как Англия и Франция. Это накладывало определенный отпечаток на характер действий итальянских войск.

Итальянский генеральный штаб ориентировал командование своих войск в Эфиопии, чтобы они, захватив определенный район, тщательно осваивали оккупированную территорию, строили дороги, мосты, налаживали работу тыла. Это должно было создать условия для проведения последующих операций.

Итальянская армия на северном фронте действовала массированно, не расчленяясь на отдельные колонны. К этому ее вынуждали характер местности и героическое сопротивление частей прикрытия эфиопской армии. Несмотря на военно-техническое превосходство, итальянские захватчики продвигались медленно, несли большие потери, а на отдельных участках даже оставляли свои позиции. До конца года они овладели лишь незначительной частью территории страны, достигнув на севере рубежа Адиграт, Адува, Аксум, на юге — Герлогуби, Горрахей, Доло.

Опыт первых месяцев войны показал, что для захвата Эфиопии требовалось значительно больше сил и средств, чем располагали итальянцы. Они выдвинули на театр войны еще восемь дивизий и огромное количество боевой и вспомогательной техники. Всего к середине февраля 1936 г. в Восточную Африку было направлено 14 500 офицеров, 350 тыс. солдат, до 60 тыс. человек вспомогательного персонала (не считая 80 — 100 тыс. человек из местного населения), 510 самолетов, 300 танков, 800 орудий, 11 500 пулеметов, 450 тыс. винтовок, 15 тыс. автомобилей, 80 тыс.вьючных животных, 1800 радиостанций и много другого военного имущества {19}.

Сосредоточение большой массы итальянских войск, боевой техники, Оружия, снаряжения, продовольствия, горюче-смазочных материалов, [15] доставлявшихся в Восточную Африку морским путем на протяжении многих месяцев, стало возможным вследствие попустительства большинства членов Лиги наций. Призванная защищать территориальную целостность и политическую независимость своих членов, Лига наций не прислушалась к предложению СССР принять решительные меры для прекращения военных действий. К ней было приковано внимание всего мира, от нее ждали не слов, а действий, но она не сделала ничего для предотвращения войны.

Борьба Советского Союза и других миролюбивых сил в защиту Эфиопии вынудила Лигу наций объявить Италию агрессором и вынести решение о применении к ней некоторых экономических санкций. Запрещались ввоз оружия и ряда других товаров, предоставление займов и кредитов. Однако основная мера — эмбарго на поставку Италии нефти и ряда других военно-стратегических материалов — не получила поддержки Лиги наций.

Но и такие урезанные меры показались многим государственным деятелям Запада слишком суровыми. При обсуждении вопроса о применении экономических санкций к Италии представители Австрии и хортистской Венгрии выступили против них, премьер-министр Франции заявил о намерении «продолжить поиски мирного разрешения вопроса». Британский дипломат применение санкций к Италии поставил в зависимость от позиций Германии и США. Что касается американского правительства, то оно отказалось участвовать в осуществлении решений Лиги наций, принятых против итальянской агрессии. Как только началось обсуждение этого вопроса, посол США в Риме Лонг немедленно направил государственному секретарю Хэллу телеграмму: «Если в Женеве будет принято решение о введении санкций (против Италии. — Ред.), я искренне надеюсь, что американское правительство не присоединится к ним. Это вызовет тяжкие последствия у нас в Штатах и ненужные осложнения» {20}. Беспокойство Лонга оказалось излишним. 9 октября Хэлл поручил американскому посланнику в Женеве уведомить всех членов Лиги наций, что «США будут следовать своему курсу самостоятельно» {21}.

Отказ США, Германии, Австрии, Венгрии от участия в санкциях и нежелание Англии и Франции проводить их в жизнь создали для Италии благоприятные условия, ибо в ее импорте эти государства играли главную роль. Соединенные Штаты Америки поставляли Италии 72 процента парафина, более 60 процентов хлопка-сырца, 40 процентов чугунного лома, 27 процентов машинного оборудования и стального лома, 26 процентов никеля. Германия давала 40 процентов угля, 25 процентов проката, 11 процентов железа и стали, 7 процентов никеля. Доля Австрии в итальянском импорте составляла 28 процентов леса, 23 процента специальной стали, 12 процентов железа и стали. Венгрия являлась важным поставщиком продовольствия {22}. Следовательно, меры, принятые Лигой наций против итальянских колонизаторов, как это признал Черчилль, представляли собой «не настоящие санкции, способные парализовать агрессора, а всего лишь такие противоречивые мероприятия, которые агрессор мог терпеть, поскольку, несмотря на свою обременительность, они в действительности стимулировали воинственный дух итальянцев» {23}.

Советское правительство всемерно стремилось к тому, чтобы оказать помощь эфиопскому народу. Представители СССР подчеркивали, что решение Лиги наций о санкциях может быть действенным лишь в том случае, [16] если в Италию будет запрещен ввоз важнейших видов военно-стратегического сырья. Впрочем, это отлично понимали и некоторые руководители западных держав. «Если бы были применены тотальные санкции, — писал впоследствии Хэлл, — продвижение Муссолини тотчас было бы остановлено»{24}. Но большинство членов Лиги лишь на словах соглашались с необходимостью порвать с Италией экономические отношения, а на деле продолжали снабжать ее военно-стратегическими материалами, особенно нефтью, которая имела первостепенное значение для исхода эфиопской кампании. Большая роль в этом принадлежала США. Их экспорт нефти в ноябре 1934 г. в денежном выражении составил 447 тыс. долларов, а в ноябре 1935 г. — 1 млн. 252 тыс. Поставки американской нефти в итальянские владения в Африке в стоимостном выражении за тот же период поднялись с 12 тыс. до 451 тыс. долларов{25}.

Стремясь, чтобы санкции против агрессора были наиболее эффективными, СССР выступил с предложением запретить ввоз нефти в страну, совершившую агрессию. Это предложение поддержали девять государств — членов Лиги наций (Аргентина, Голландия, Индия, Ирак, Новая Зеландия, Румыния, Сиам, Финляндия, Чехословакия), поставлявших в Италию 75 процентов потребляемой ею нефти. Такие меры могли оказать решающее воздействие на события в Эфиопии.

В Риме забили тревогу. Муссолини обратился к Лавалю с просьбой не допустить применения нефтяных санкций {26}. Французский премьер-министр вступил в переговоры с английским правительством, которое, в свою очередь, выразило опасение, что, если Лига наций решит ввести эмбарго на экспорт нефти в Италию, США, не считаясь с этим решением, увеличат ввоз нефти в эту страну и английские нефтяные компании потеряют итальянский рынок.

Корыстные интересы большого бизнеса победили: Англия и Франция не только отказались от эмбарго, но и пошли дальше. Вступив в тайный сговор, они с ведома Муссолини разработали план раздела Эфиопии. 9 декабря 1935 г. Лаваль и министр иностранных дел Великобритании С. Хор подписали секретное соглашение о «мирном урегулировании» эфиопской проблемы. Негусу предлагалось «уступить» Италии две провинции — Огаден и Тигре, а также область Данакиль. В обмен Эфиопия получила бы от Италии узкую полосу эритрейской территории с выходом к морю в Ассабе. Она должна была также принять на службу итальянских советников.

Эфиопия отклонила англо-французское предложение.

Пользуясь обстановкой, итало-фашистские захватчики сосредоточили крупные силы против Эфиопии и создали решающий перевес в средствах борьбы. Они начали активные боевые действия с решительными целями. На этом этапе итальянское командование стремилось побудить эфиопскую армию к контрнаступлению, чтобы затем разгромить ее.

Новый главнокомандующий итальянскими войсками Бадольо (он же командующий северным фронтом) весьма опасался перехода патриотов Эфиопии к изнурительной партизанской войне в дополнение к оборонительным действиям регулярной армии. Один из итальянских журналов по этому поводу писал: «...для нас существенно важно было всячески воспрепятствовать тому, чтобы маневренная война, которую мы хотели навязать врагу, превратилась в войну на истощение» {27}. [17]

Чтобы быстрее сломить сопротивление эфиопов, итальянское командование пошло на чудовищное преступление: решило применить отравляющие вещества, огнеметные средства и разрывные пули, запрещенные международной конвенцией. В середине декабря 1935 г. маршал Бадольо и генерал Грациани обратились к Муссолини с просьбой предоставить им «полную свободу действий в использовании удушливых газов». «Применение газов допустимо» {28}, — незамедлительно ответил дуче.

Над городами и даже небольшими населенными пунктами Эфиопии итальянские самолеты начали распылять в больших количествах иприт. Пары и капли иприта поражали население, скот, посевы. Бомбы с отравляющими веществами сбрасывались в места сосредоточения войск негуса, не имевших прикрытия с воздуха. Босые, легко одетые эфиопские солдаты были особенно уязвимы.

Хайле Селассие писал впоследствии: «Мы атаковали пулеметные гнезда противника, его артиллерию, голыми руками захватывали танки, мы переносили воздушные бомбардировки, но против отравляющих газов, которые незаметно опускались на лицо и руки, мы ничего сделать не могли» {29}. Армия несла большие потери. Огромными были жертвы и среди мирного населения. Как явствует из представленного в 1946 г. доклада эфиопского правительства, всего во время войны и оккупации погибло более 760 тыс. воинов и жителей Эфиопии {30}. «Это не война, — заявлял один из очевидцев, работник миссии Красного Креста, — это даже не избиение. Это казнь десятков тысяч беззащитных мужчин, женщин и детей с помощью бомб и отравляющих газов» {31}.

В Эфиопии создалось критическое положение. Политика «нейтралитета», проводимая США, лишила Эфиопию возможности приобретать вооружение, в котором армия негуса испытывала острую нужду. К концу декабря 1935 г. эфиопские войска получили только 4 тыс. винтовок и 36 пушек. Западные державы с особой нарочитостью соблюдали «нейтралитет». Вашингтон отказал эфиопскому правительству даже в просьбе продать два санитарных самолета и в то же время выступал против закрытия для агрессора Суэцкого канала, через который подвозились к фронту итальянские воинские части, вооружение, продовольствие. Закрыть канал «означало бы, — заявлял Хор, — конец коллективным действиям», то есть попыткам Англии и Франции договориться с Италией. Аналогичной позиции придерживалась и Япония, отказавшая Эфиопии в закупке оружия и противогазов.

Опираясь на численное превосходство, преимущества в технике и вооружении, используя преступные методы ведения войны, итальянские захватчики в феврале — апреле 1936 г. на северном фронте нанесли ряд тяжелых ударов в районах Макалле, Тембиена, озера Ашангии вышли к городу Дессие. На южном фронте армия Грациани, оттеснив эфиопские войска, заняла Дагабур и Харар. 5 мая итальянцы овладели столицей страны Аддис-Абебой.

За две недели до захвата столицы Эфиопии агрессором в Совете Лиги раздался взволнованный голос главы делегации эфиопского государства, еще раз взывавшего о помощи: «Народ Эфиопии никогда не покорится. Сегодня он задает вопрос пятидесяти двум государствам: какие меры предполагают [18] они принять, чтобы дать ему возможность продолжать борьбу?» {32} В ответ западные державы одна за другой стали отказываться от применения санкций против Италии. Первой это сделала Англия. Лига наций расписалась в своем полном бессилии, а главное, в нежелании обуздать агрессора. Так Эфиопию бросили к ногам фашистского диктатора.

9 мая, когда итальянцы захватили не более трети территории Эфиопии, Муссолини объявил об ее «окончательном» завоевании. Декретом фашистского правительства Эфиопия объединялась с Эритреей и Итальянским Сомали в единую колонию — Итальянскую Восточную Африку. Дуче лицемерно заявил: «Мир с населением Абиссинии — свершившийся факт. Различные племена бывшей империи ясно показали, что они хотят спокойно жить и работать под трехцветным флагом Италии» {33}. Но народ Эфиопии не склонил головы перед захватчиком и развернул партизанское движение.

Агрессия фашистской Италии против Эфиопии явилась важным этапом на пути развязывания второй мировой войны. Захват этой страны укрепил позиции итальянского империализма в Африке, Красном море и на кратчайших путях из Европы в Азию. Вместе с тем положение Англии и Франции здесь, в, одном из узловых районов мира, резко ухудшилось. В тылу Египта Италия создала плацдарм для последующих захватов чужих земель. В результате произошло дальнейшее обострение империалистических противоречий в Африке.

Война против Эфиопии была своего рода генеральной репетицией агрессоров. Она еще раз показала, что разбойничьи методы ведения войны стали «нормой» для империалистических захватчиков.

Война в Эфиопии, а главное, вся политика попустительства агрессору со стороны США, Англии и Франции положили начало новому этапу предвоенной истории. По откровенному признанию английского военного историка и теоретика Б. Лиддел Гарта, создавшееся положение «побудило Гитлера к новому вызывающему шагу в марте 1936 г.» {34}.

Безнаказанная агрессия Италии в Эфиопии, итоги плебисцита в Саарской области дали гитлеровским лидерам основание сделать вывод, что наступила удобная пора для прямого нарушения Версальского и Локарнского договоров и осуществления захватнических планов в Европе. Первым актом предусматривался неожиданный и одновременный ввод более чем 30-тысячной немецкой армии в Рейнскую демилитаризованную зону по заранее разработанному немецко-фашистским генеральным штабом плану — операция «Шулунг». Маскировочным прикрытием замышляемой авантюры должен был стать антисоветский тезис, будто франко-советский пакт несовместим с духом локарнских соглашений и угрожает Германии. Гитлер кичливо заявил: «Москву нужно подвергнуть карантину». Абсурдность измышления гитлеровцев была очевидной, поскольку и Франция, и СССР никаких территориальных претензий к Германии не имели, а их договор о взаимопомощи предусматривал только ответные действия против агрессии. Задуманная фашистами акция была связана с огромным риском для них. Впоследствии один из главных подручных Гитлера — генерал Йодль признал: «У нас было неспокойное чувство игрока, поставившего на карту всю свою карьеру».

Агрессивный акт гитлеровской Германии в Европе подготавливался в тесном контакте с фашистской Италией. 25 февраля 1936 г. между ними [19] было заключено соглашение о мерах борьбы против советско-французского пакта и об общей линии политики в отношении Локарнского договора {35}. Вторжение германских войск в Рейнскую зону должно было отвлечь внимание Англии, Франции и США, на неопределенное время отложить вопрос о нефтяных санкциях против Италии и позволить ей без помех завершить заключительные операции в Эфиопии. По просьбе Муссолини Гитлер перенес предусмотренную планом дату наступления на неделю раньше.

 

4-i-5.ru

Когда италия захватила эфиопию - Школьные Знания.com

Захват Италией Эфиопии4 октября 1935 г. Италия напала на Эфиопию. Итальянский представитель заявил в Лиге Наций, что повод для войны следующий: «В силу трагической иронии судьбы Эфиопия владеет неабиссинскими колониями», в то время как «в результате превратностей истории и международных ограничений Италия втиснута в территориальные рамки, в которых она задыхается. Италия вынуждена поднять на Ассамблее государств свой голос, требуя справедливости!» Война против Эфиопии была явной авантюрой, и не потому, что жертва агрессии располагала внушительной мощью, а потому, что военные возможности итальянского фашизма были ограничены. Если бы против Муссолини выступили крупные державы, агрессивная война в Африке потерпела бы неминуемый и скорый крах. Но Англия, Франция и США пальцем не пошевелили, чтобы пресечь разбой итальянского фашизма. Правда, Лига Наций 50 голосами против четырех 7 октября 1935 г. приняла решение применить к Италии экономические санкции. Но что это были за меры! Импорт нефти в Италию не запрещался, а только лишением горючего можно было остановить агрессию; большой шумихой было окружено наложение эмбарго на алюминий, однако это, пожалуй, был единственный металл, производство которого в Италии с лихвой перекрывало потребности. Запрещался вывоз в Италию железного лома и руды, но не ограничивался импорт стальных болванок и чугуна, на которых и работала итальянская металлургия, и т. д. и т. п. Английское правительство категорически отказалось закрыть Суэцкий канал. Акционеры компании Суэцкого канала в Лондоне и Париже неплохо заработали — в связи с войной против Эфиопии резко увеличился приток грузов. Для Соединенных Штатов война в далекой Африке явилась поводом впервые применить закон о «нейтралитете». Экспорт оружия и военных материалов в Италию и Эфиопию был запрещен, но от этого пострадала только последняя. Итальянцы не нуждались в американском оружии, а нефть и стратегическое сырье поступали из Соединенных Штатов во все возрастающих размерах. Политическая подоплека действий Великобритании и США была очевидной: правители капиталистических стран отчетливо понимали, что решительное сопротивление Муссолини неизбежно приведет к краху фашистский режим. Итальянский народ был против войны в Эфиопии. В британском министерстве иностранных дел царило убеждение, что поражение Муссолини «приведет к победе коммунизма в Италии». Н. Чемберлен, который вскоре занял пост премьер-министра Англии, говорил в 1935 г., что если в результате военного поражения Муссолини будет свергнут, то это будет означать «хаос в Италии», т. е. революцию. Так, ради узкоклассовых интересов британские правящие круги пренебрегли соображениями безопасности самой Великобритании, ибо итальянская агрессия ставила под угрозу прежде всего ее позиции. Только Советский Союз выступил в защиту эфиопского народа, хотя война в Африке, казалось, меньше касалась нашей страны, чем Англии и Франции. Советское правительство считало, что нельзя оставлять безнаказан-ми акты агрессии, в какой бы части света они не происходили. Несколько раньше, в 1934 г., М. М. Литвинов формулировал позицию СССР так: «Все пограничные столбы на всех границах Европы являются опорами мира, и удаление хотя бы одного такого столба повлечет за собой падение всего здания мира». Выступления СССР в защиту далекого африканского государства в 1935— 1936 гг. ясным образом показали, что советская внешняя политика отстаивала дело мира и международной безопасности во всем мире. СССР выступил одним из главных инициаторов применения нефтяных санкций к Италии. Однако правящие круги западных держав упорно шли по пути поощрения агрессии. 29 апреля 1936 г. негус (император Эфиопии) обратился к ним с последним призывом о помощи, заявив: «если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: «Запад погиб». Ответом был отказ западных держав от применения даже ограниченных санкций к Италии, что было зафиксировано решением Лиги Наций 4 июля 1936 г. Фашистская Италия захватила Эфиопию.

znanija.com

Захват Италией Эфиопии

Итальянская агрессия против Эфиопии. Империалистический раздел Сомали

В то время как большая часть Африки была захвачена крупнейшими капиталистическими державами, сравнительно слабая Италия пыталась закрепиться в Эфиопии и на сомалийском побережье.

После смерти Федора II (1868) в Эфиопии вновь воцарилась феодальная анархия. Однако, несмотря на весьма неблагоприятные внешние и внутренние условия, продолжала пробивать себе дорогу тенденция к централизации страны. Некоторых успехов добился Иоанн IV (1872—1889), достигший компромисса с самыми крупными феодалами, и прежде всего с правителем Шоа Менеликом, происходившим из «Соломоновой династии». Но интриги европейских держав (в первую очередь Англии и Италии), разжигавших вражду между Иоанном IV и Менеликом и провоцировавших военные столкновения сначала между Эфиопией и Египтом, а позднее между Эфиопией и махдистами, ослабляли центральную власть.

В начале 80-х годов Италия развернула наступление на Эфиопию, захватив ряд пунктов на эритрейском побережье Красного моря, номинально принадлежавших Турции. Иоанн IV, учитывая напряженность на границе с махдистским Суданом, пытался избежать войны с Италией. На время военные действия были приостановлены. Подталкиваемый англичанами, Иоанн IV двинул свои войска против махдистов. В одном из боев он был убит.

4 октября 1935 г. Италия напала на Эфиопию. Итальянский представитель заявил в Лиге Наций, что повод для войны следующий: «В силу трагической иронии судьбы Эфиопия владеет неабиссинскими колониями», в то время как «в результате превратностей истории и международных ограничений Италия втиснута в территориальные рамки, в которых она задыхается. Италия вынуждена поднять на Ассамблее государств свой голос, требуя справедливости!» Война против Эфиопии была явной авантюрой, и не потому, что жертва агрессии располагала внушительной мощью, а потому, что военные возможности итальянского фашизма были ограничены.

Если бы против Муссолини выступили крупные державы, агрессивная война в Африке потерпела бы неминуемый и скорый крах. Но Англия, Франция и США пальцем не пошевелили, чтобы пресечь разбой итальянского фашизма. Правда, Лига Наций 50 голосами против четырех 7 октября 1935 г. приняла решение применить к Италии экономические санкции. Но что это были за меры! Импорт нефти в Италию не запрещался, а только лишением горючего можно было остановить агрессию; большой шумихой было окружено наложение эмбарго на алюминий, однако это, пожалуй, был единственный металл, производство которого в Италии с лихвой перекрывало потребности. Запрещался вывоз в Италию железного лома и руды, но не ограничивался импорт стальных болванок и чугуна, на которых и работала итальянская металлургия, и т. д. и т. п. Английское правительство категорически отказалось закрыть Суэцкий канал. Акционеры компании Суэцкого канала в Лондоне и Париже неплохо заработали — в связи с войной против Эфиопии резко увеличился приток грузов.

Для Соединенных Штатов война в далекой Африке явилась поводом впервые применить закон о «нейтралитете». Экспорт оружия и военных материалов в Италию и Эфиопию был запрещен, но от этого пострадала только последняя. Итальянцы не нуждались в американском оружии, а нефть и стратегическое сырье поступали из Соединенных Штатов во все возрастающих размерах. Политическая подоплека действий Великобритании и США была очевидной: правители капиталистических стран отчетливо понимали, что решительное сопротивление Муссолини неизбежно приведет к краху фашистский режим. Итальянский народ был против войны в Эфиопии. В британском министерстве иностранных дел царило убеждение, что поражение Муссолини «приведет к победе коммунизма в Италии». Н. Чемберлен, который вскоре занял пост премьер-министра Англии, говорил в 1935 г., что если в результате военного поражения Муссолини будет свергнут, то это будет означать «хаос в Италии», т. е. революцию. Так, ради узкоклассовых интересов британские правящие круги пренебрегли соображениями безопасности самой Великобритании, ибо итальянская агрессия ставила под угрозу прежде всего ее позиции. Только Советский Союз выступил в защиту эфиопского народа, хотя война в Африке, казалось, меньше касалась нашей страны, чем Англии и Франции. Советское правительство считало, что нельзя оставлять безнаказан-ми акты агрессии, в какой бы части света они не происходили. Несколько раньше, в 1934 г., М. М. Литвинов формулировал позицию СССР так: «Все пограничные столбы на всех границах Европы являются опорами мира, и удаление хотя бы одного такого столба повлечет за собой падение всего здания мира». Выступления СССР в защиту далекого африканского государства в 1935— 1936 гг. ясным образом показали, что советская внешняя политика отстаивала дело мира и международной безопасности во всем мире. СССР выступил одним из главных инициаторов применения нефтяных санкций к Италии. Однако правящие круги западных держав упорно шли по пути поощрения агрессии. 29 апреля 1936 г. негус (император Эфиопии) обратился к ним с последним призывом о помощи, заявив: «если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: «Запад погиб». Ответом был отказ западных держав от применения даже ограниченных санкций к Италии, что было зафиксировано решением Лиги Наций 4 июля 1936 г. Фашистская Италия захватила Эфиопию.

Новым императором был провозглашен правитель Шоа Менелик. Менелик II (1889—1913) оказался энергичным и дальновидным политическим деятелем, успешно продолжившим политику централизации страны. Ему в значительной степени удалось обуздать феодальный сепаратизм. Италия надеялась расширить свое влияние в Эфиопии путем поддержки нового императора. Она помогла ему в перевооружении армии. В свою очередь, Менелик пошел на некоторые уступки итальянцам. Подписанный им в мае 1889 г. Уччиальский договор санкционировал передачу итальянцам за денежную компенсацию и крупную партию оружия некоторых районов Северной Эфиопии. Одна из статей договора констатировала, что император Эфиопии «будет иметь право пользоваться услугами» итальянского правительства при сношениях с другими государствами. В отличие от текста на амхарском языке в итальянском тексте договора вместо «будет иметь право» стояло «соглашается».

В начале 1890 г. Италия объединила захваченные на побережье Красного моря территории в одну колонию Эритрею. Одновременно, ссылаясь на итальянский текст Уччиальского договора и трактуя слово «соглашается» как безусловное обязательство императора Эфиопии передать Италии все внешнеполитические связи, итальянское правительство объявило, что Эфиопия якобы признала итальянский протекторат.

Менелик II решительно протестовал против этого подлога, опубликовав амхарский текст договора. В феврале 1893 г. он официально объявил о расторжении Уччиальского договора. Начав отдельные операции против эфиопов в 1894 г., Италия в марте 1895 г. развернула общее наступление. Итальянская агрессия вызвала патриотический подъем в стране, население которой объединилось вокруг Менелика. Решающее сражение, происшедшее в марте 1896 г. при Адуа, завершилось полным разгромом итальянских войск. Из 17 тыс. солдат итальянцы потеряли 15 тыс. убитыми, ранеными и пленными. В октябре был подписан мирный договор, по которому Италия признала полную независимость Эфиопии.

В своей борьбе за независимость Менелик II пытался опереться на поддержку России, куда в разгар войны им (было направлено чрезвычайное посольство. Надеясь использовать возникшую ситуацию в интересах русских помещиков и капиталистов, царское правительство отказалось признать итальянский протекторат над Эфиопией. Прогрессивная общественность России относилась к эфиопским патриотам с искренней симпатией. На собранные ею средства был отправлен русский санитарный отряд, который положил начало медицинской службе в Эфиопии.

После успешного отпора итальянской агрессии Менелик II продолжил политику централизации страны, столицей которой стал основанный в 1885 г. город Аддис-Абеба (букв. «Новый цветок»). В период империалистического раздела континента Эфиопии удалось сохранить политическую самостоятельность.

Что касается сомалийского побережья, то оно было поделено между Италией, Англией и Францией, образовавшими на захваченной территории колонии: Итальянское Сомали, Британское Сомали и Французский Берег Сомали.



biofile.ru

Итало-эфиопская война 1935-1936 - Русская историческая библиотека

11. Политика войны

 

(начало) 

 

Подготовка к войне

Ближайшие сотрудники Муссолини упорно отрицали факт сознательного создания культа его личности. Но иногда он вдруг сам признавался в этом, говоря в оправдание, что диктатору нужны сторонники, фанатично верящие в его непогрешимость. Если газеты величали его «наш пророк дуче», а его режим называли не иначе как «воплощением божественной воли», если из него делали чудотворца, одно только имя которого действовало на больных в госпиталях как обезболивающее перед операцией, то все это делалось не без его молчаливого одобрения.

В 1933 году Муссолини решил опубликовать свои труды так называемым «окончательным» изданием. Туда должно было войти все написанное и сказанное им, кроме относящегося к периоду, когда он был социалистом и редактором газеты «Аванти!». Были опущены также по меньшей мере шестьдесят статей девятнадцатого года; там были разделы, вульгарный тон или антиклерикализм которых не соответствовали его новому облику. Многое от настоящего Муссолини должно было остаться тайной. «Окончательное» издание вышло под псевдонимом.

К этому времени Муссолини опять взял на себя семь из четырнадцати должностей в кабинете министров и часто не скрывал раздражения по отношению даже к той ограниченной власти, которая досталась другим министрам. Он предупреждал их никогда с ним не спорить, «потому что противоречие только усиливает мои сомнения и отвлекает от того пути, который, я знаю, является правильным, так как мои животные инстинкты всегда верны». Иногда он признавался, что легко поддается влиянию других людей и именно поэтому предпочитает принимать все важные решения ни с кем не консультируясь. Даже самым низшим чинам было приказано не отдавать никаких исполнительных указаний, не сделав хотя бы вида, что они исходят от самого дуче. Поэтому министры и чиновники все реже и реже изъявляли желание принимать какие-либо решения даже по самым незначительным вопросам.

Впоследствии некоторые фашисты признавали, что этот процесс идолизации Муссолини был одной из ошибок режима, что попытка создать «восточный деспотизм», естественно, должна была привести ко всеобщему бездействию. Но сам Муссолини думал как раз обратное. Он считал, что уже сделал так же много для Италии, как и Наполеон для Франции, и время от времени указывал, в каких отношениях даже превзошел его. Это превосходство над Наполеоном стало обычной темой фашистских пропагандистов, которые утверждали, что дуче более оригинален и обладает более великим видением, лучшим знанием людей, большим мужеством и меньшим личным тщеславием.

Льстецы подогревали его самолюбие, внушая, что он такой же прирожденный полководец, как и Наполеон, и способен лично руководить любой военной кампанией. Они знали, что это как раз те слова, которые больше всего понравятся Муссолини. В то время как для более широкой международной аудитории он продолжал упорно утверждать, что вся его энергия направлена на сохранение мира, в душе Муссолини лелеял мечту, ставшую буквально навязчивой идеей, о том, как он поведет свою страну к победоносной войне. Он повторял прежние утверждения, что 1935 год станет годом готовности к войне. Фашизм должен воспользоваться шансом захватить еще одну колонию как доказательство того, что Италия под руководством Муссолини стала великой державой.

Первым и необходимым шагом стало укрепить власть вождя над экономикой. Разговаривая с иностранцами в начале тридцатых годов, Муссолини заметил, что он против тарифных барьеров и за возможно меньшее вмешательство государства в экономическую жизнь. Но вскоре заговорил совсем иное. Так как логика фашизма все больше склоняла его к надзору и покровительству, он объяснял, что идет на это неохотно и лишь потому, что другие страны принудили его действовать так в целях самозащиты. Однако в действительности изменить свою политику и прибегнуть к помощи больным секторам экономики его заставил мировой экономический кризис 1929 года вкупе с агрессивными веяниями в международной политике. Началось с государственного вмешательства в дела важных отраслей промышленности, временно попавших в трудное положение; потом успех этой операции показал Муссолини, что интервенцию можно использовать в более крупном масштабе, для создания более централизованного контроля за всей экономикой. К 1933 году он уже привык повторять, что капиталистическая организация производства больше неприемлема. Государство, говорил теперь Муссолини, должно вмешиваться в каждую отрасль экономики, из-за чего один сенатор обвинил его в том, что он стал почти коммунистом, так как три четверти итальянской промышленности скоро будут контролироваться, если не полностью принадлежать государству.

В 1934 году Муссолини почувствовал необходимость заявить о существовании корпораций. Он убеждал себя в том, что Англия и другие страны последуют его примеру, вводя собственные корпоративные системы. Дуче надеялся, что эти корпорации вскоре будут контролировать всю итальянскую экономику. Однако он просчитался. Дорогостоящая и обременительная корпоративная бюрократия «стала мощным органом, работающим для собственного увековечивания, при полной неясности его функций, за исключением того, что, требуя огромных денег, он постоянно ставит палки в колеса индустрии».

Конечно, Муссолини не мог публично признаться, что корпорации оказались ошибкой. Он просто дополнил их соответствующими агентствами, функции которых, часто пересекаясь, создавали административную неразбериху. Вскоре модным словом стал уже не корпоратизм, а автаркия, или самообеспечение. В этом дуче видел необходимость подготовки Италии к военным действиям, когда будет затруднен ввоз товаров из-за рубежа. В феврале 1935 года он поставил цель ликвидировать зависимость страны от внешних поставок. Муссолини говорил, что десять лет «битвы за хлеб» сделали Италию способной к самообеспечению основными видами продовольствия, так что теперь у нее есть достаточный запас продуктов для того, чтобы прокормить даже в два раза большую числом нацию. Немногие из ето слушателей знали, что это – совершеннейшая ложь. Муссолини сожалел, что не осознал еще десять лет назад необходимости самообеспечений промышленной продукцией. Он не смог оценить во всем объеме, что производство оружия будет неизменно увеличивать, а не уменьшать зависимость Италии от импорта. Автаркия стала для диктатора магическим заклинанием, которое само собой могло разрешить основные проблемы военной экономики.

Муссолини рассчитывал, что война внесет свой вклад в решение итальянских экономических проблем. Завоевание Эфиопии связало бы две уже существующие колонии, Эритрею и Сомали, и он мечтал послать миллионы итальянских поселенцев в объединенную Восточную Африку. Муссолини не был расположен выслушивать реалистов, которые знали, что колониальные предприятия обычно обходятся гораздо дороже, чем того стоят; он предпочитал советы других, считавших, что итальянские поселенцы через несколько лет превратят Эфиопию в богатую экономическую зону. Постоянно велись пространные разговоры об огромных месторождениях золота, бриллиантов, меди, железа, угля и нефти, хотя для Муссолини наиболее привлекательной была перспектива мобилизации в армию одного-двух миллионов эфиопов, которые, как только в новой колонии будет должным образом налажена промышленность, станут господствующей силой на всем африканском континенте.

В конце лета 1934 года в Эритрею были посланы значительные грузы военного снаряжения. В октябре Франция получила запрос разрешить Италии свободное «экономическое проникновение» на данную территорию. В начале декабря в Вол-Вал произошла одна из многочисленных стычек. В восьмидесяти милях от границы, на территории, которая даже на итальянских картах была обозначена как часть Эфиопии, был установлен итальянский гарнизон. Муссолини воспринял это как удобный повод для последующих военных приготовлений. Он отказался вынести инцидент при Вол-Вол на международное обсуждение, но – как и в случае с Корфу в 1923 году – потребовал денежной компенсации и наказания виновных в «агрессивных действиях» против итальянцев.

В конце декабря дуче издал секретный приказ готовиться к «тотальному» завоеванию Эфиопии. Теперь возникла необходимость спешить – не только потому, что перевооружение Германии скоро заставило бы его держать большую часть армии дома, но также и потому, что Эфиопия становилась европеизированной страной. Нужно было нанести удар до того, как она приобретет достаточно современного оружия и проведет соответствующую военную подготовку. Он не собирался официально объявлять войну, необходимо было застать мир врасплох, объявив, что эти действия были предприняты из соображений самообороны. Таким образом он мог бы избежать упреков в агрессии на заседании Лиги наций. Муссолини считал, что сначала необходимо обработать Францию, а англичанам потом можно будет дать взятку, предоставив им один из районов Эфиопии.

В январе 1935 года был подписан формальный договор с Францией. Главным намерением французов было создать общий фронт против нацистской Германии. Ходили слухи, что французский премьер-министр Пьер Лаваль тайно дал Муссолини устные гарантии, что Франция снисходительно отнесется к вторжению Италии в Эфиопию. Лаваль впоследствии всегда отрицал это, утверждая, что ему говорили лишь об экономическом проникновении Италии. Муссолини потом также сказал, что ничего не говорил Лавалю о возможности войны. Но зато он наверняка намекал французской стороне, что экономическое проникновение подразумевает некоторую степень политического контроля, и обе стороны удовольствовались этим, не уточняя деталей.

В течение февраля и марта Муссолини продолжал убеждать другие страны, что у него нет никаких агрессивных намерений. К этому моменту иностранные дипломаты начали выказывать некоторую подозрительность. Но никто не мог поверить, что Муссолини настолько недооценивает угрозу со стороны Германии, что собирается развязать большую войну в Африке. В самой Италии дуче приказал держать военные приготовления в абсолютной тайне. Были организованы мероприятия по распределению противогазов и возвращению на родину десяти миллионов итальянцев, по предположению, проживавших за границей.

Разумеется, Муссолини знал, что англичанам не понравится намеченная им война против Эфиопии, но положился на то обстоятельство, что они слишком обеспокоены активизацией Гитлера и предпочтут смотреть на его дела сквозь пальцы. 29 января Муссолини послал в Лондон сообщение о том, что хотел бы договориться о сферах влияния в Восточной Африке, но при этом не выказал никакой спешки. Посол Гранди сказал английским представителям, что это дело средней важности, опять сопроводив свои слова обещанием, что Италия не имеет абсолютно никаких агрессивных намерений. Возможно, Муссолини просто хотел еще одной двусмысленной договоренности, подобной той, которая была заключена с Францией. Это дало бы возможность потом сказать правительству в Лондоне, что у них нет причин удивляться разразившейся войне. В ответ англичане одобрили взятые им на себя обязательства избегать развязывания войны. Они недвусмысленно и не раз передавали Муссолини, что он совершит непоправимую ошибку, если прибегнет к насилию. К сожалению, Гранди больше заботился о том, чтобы не огорчать дуче. Правда искажалась в угоду лести: посол твердил о том, что англичане уверяют его в их полной поддержке.

Для того чтобы решиться начать войну, Муссолини не требовалось консультироваться ни с кем, кроме короля, и уж, конечно, не с его министрами и Большим Советом. Он слишком презирал своих гражданских коллег и признавался, что опасался их возражений против того, что уже подсказали ему инстинкт и «высший судия». Консультации, пояснил он, это прибежище для людей, не имеющих силы воли. Муссолини сообщил начальнику итальянской полиции, что через несколько месяцев начнется война, но не сказал против кого. И только в феврале 1935 года он высказался яснее, когда расшифровал своим министрам, что готовится основная военная операция. Он сказал, что вооруженные силы уже готовы, основные продовольственные запасы созданы и даже решена проблема доставки угля и нефти.

Дуче собирался взять на себя главное руководство кампанией. Командующий действующей армией Де Боно получил указания не вступать ни в какие прямые контакты со штабом вооруженных сил. К марту были отремонтированы самолеты, рассчитанные на переброску 300 тысяч человек, в состав которых должно было войти равное число фашистских милиционеров и солдат регулярных войск. Но Де Боно обнаружил, что милиция совсем не имеет военной подготовки и почти бесполезна. Когда на него поднажали, Муссолини сказал, что готов послать гораздо больше людей: фашистский престиж требовал быстрой и решительной победы в войне, чего бы это ни стоило.

Маршал Де Боно

Маршал Де Боно

 

В конце концов в Восточную Африку было послано полмиллиона солдат и гражданских рабочих – огромная армия, самая большая из всех, когда-либо использованных в колониальных войнах. Необходимо было перевезти несколько миллионов тонн груза за две с лишним тысячи миль: по оценке одного из старших офицеров, это в десять раз превышало действительно необходимое количество. Но Муссолини настаивал на том, что посылка только одного армейского корпуса была бы слишком большой ошибкой, особенно если учесть, что «войска потребуются нам потом для завоевания Египта и Судана». Де Боно пришел в ужас, когда обнаружил, что его запросы многократно увеличены таким случайным и бессистемным способом. Так как возможности порта в Массауа были рассчитаны только на разгрузку 3000 тонн в день, то некоторым кораблям приходилось ждать разгрузки по нескольку недель и даже месяцев.

Гитлер подождал, пока эти приготовления зайдут достаточно далеко, после чего потряс мир официальным заявлением, что немцы будут перевооружаться вопреки ограничениям Версальского договора. Муссолини, тайно помогавший им, внезапно понял, что поступил в высшей степени опрометчиво, сконцентрировав почти всю свою армию в Африке. Это беспокойство отразилось в статье, помещенной в его собственном ежемесячном журнале. Прозвучало обвинение в адрес Германии и Японии в попытке установить господство в мире, а также заявление, что немцы испугались Муссолини, зная, что у него хватит сил, чтобы воспрепятствовать их экспансии в Центральную Европу. Он был настолько бесстыден, что предупреждал английское правительство о посылке Гитлером оружия в Африку и возможном его намерении поднять «негритянскую расу против всех европейцев». Возможно, английские политические деятели и «не способны понять немецкий склад ума», но они могли бы по крайней мере принять от него добрый совет и построить как можно быстрее мощные воздушные силы.

Чтобы ответить на потенциальный вызов нацистов, в апреле состоялись переговоры Муссолини с французским и английским премьер-министрами. Местом встречи была выбрана Стреза, так что дуче не пришлось покидать Италию. На правах хозяина он мог председательствовать и составлять повестку дня. Министерство иностранных дел предложило воспользоваться этой возможностью, чтобы поднять вопрос об Эфиопии, но поскольку дуче знал, что Англия настроена против его африканских притязаний враждебно, то не хотел рисковать.

Основным интересом Муссолини было заключение договора об открытии так называемого «Стрезского фронта» против Германии – не имея защиты на северной границе, он не мог рисковать, начиная войну в Африке. Поэтому Муссолини попросил английских делегатов не обсуждать эфиопский вопрос, разве что неофициально, за стенами конференц-зала. Они согласились, хотя некоторые из их официальных представителей – равно как и его – считали, что это было крупной ошибкой. Впоследствии молчание англичан позволило Муссолини заявить, что так как в Стрезе не было запротоколировано никакого официального протеста, англичане, как и французы, должны предоставить ему возможность следовать своим путем.

Муссолини уже знал, что Англия решительно настроена против затеянной им войны. Недовольство англичан недвусмысленно высказывалось за кулисами конференции в Стрезе. Эфиопия, указывали они, является членом Лиги наций, и любое посягательство на ее территориальную целостность повлечет за собой вмешательство внешнего мира. Несомненно, они надеялись на то, что итальянцы пытаются всего лишь застращать Эфиопию и принудить ее пойти на уступки. Муссолини не стал разубеждать их.

Создавшаяся в результате неопределенность была умышленно спровоцирована Муссолини. Он знал, что в противном случае ему придется обратить внимание на повторное, на этот раз публичное предупреждение против развязывания войны, сделанное англичанами на следующий день после окончания конференции в Стрезе. Так как военные приготовления Муссолини стали более явными, из Лондона опять поступили частные указания предупредить его, что как только Эфиопия пожелает принять международный арбитраж, происки Италии против значительно более слабой страны оттолкнут от нее потенциальных союзников, и возникшее враждебное отношение разрушит систему коллективной безопасности, в которой Италия, как и другие страны, очень нуждается.

Но Муссолини не был человеком, которого можно сдвинуть с места подобными аргументами. Он дал понять, что, в случае если его планы будут расстроены, навсегда выйдет из Лиги наций. В любом случае, добавлял он, враждебность мирового общественного мнения ничего для него не значит. Муссолини уже потратил огромные суммы на подготовку своей колониальной войны и «намеревался дать Италии возможность вернуть обратно свои вложения». По мнению Гранди, эта новая перспектива вызова Лиге наций доставила Муссолини даже большее удовольствие, чем присоединение Эфиопии.

В конце мая 1935 года Муссолини продолжал придерживаться антигерманской позиции и разглагольствовал о том, что в случае необходимости «сокрушит» Гитлера. Италией было подписано секретное военное соглашение с Францией о совместной защите независимости Австрии, с французским генеральным штабом проводились консультации относительно стратегии войны против Германии. Но в действительности Муссолини собирался двинуться в совершенно противоположном направлении. Еще до заключения военного пакта с Францией он проинформировал Германию, что готов к принципиальной переориентации политического курса от «Стрезского фронта» к конфронтации с западными демократическими государствами.

На протяжении нескольких лет люди Муссолини подслушивали переговоры между английским и французским посольствами в Риме. Дуче должен был иметь из этого источника подтверждение тому, что в Лондоне и Париже была твердая установка – почти любой ценой предотвратить войну против Италии. Когда в июне англичане предложили заключить соглашение относительно Эфиопии, Муссолини не принял это всерьез: перевооружение Англии едва началось, и он знал, что в Лондоне решили отдать приоритет японской угрозе на Дальнем Востоке.

По мере того как проходили недели, а от других членов Лиги наций не слышно было ничего, кроме устных протестов, Муссолини понял, что его план благополучно продвигается и становится вполне осуществимым. Публично он перечислил девяносто один пример эфиопской «агрессии» и заявил, что всего лишь пользуется правом самозащиты. Но в частном кругу дуче сказал: если бы он даже мог завладеть всей этой обширной империей путем мирных переговоров, то предпочел бы войну – победа в войне стала бы отмщением за поражение Италии в Эфиопии в 1896 году. Муссолини хотел «войны ради войны, потому что фашизму необходима слава победи геля». Парадокс заключался в том, что как раз в это время кое-кто опять начал выдвигать его кандидатуру на соискание Нобелевской премии мира.

Какое-то время Муссолини забавлялся идеей лично отправиться в Восточную Африку, дабы возглавить наступление. В своих неопубликованных речах он заявлял, что хочет заставить весь Мир подчиниться своей воле и, если эфиопы окажут малейшее сопротивление, он предаст их землю «огню и мечу».

К августу Муссолини начал поговаривать также и о войне с Англией, если она станет у него на пути. Это очень встревожило его генералов и адмиралов. Они попытались убедить дуче, что начать такую войну нет никакой возможности, но он нагло утверждал, что сможет напасть и потопить весь английский флот в Александрии за несколько часов. Возможно, он не знал того, о чем было известно итальянскому генеральному штабу – лишь около полудюжины самолетов в Италии имели достаточную для этого дальность полета, к тому же им не хватало для поражения вражеских кораблей бронебойных бомб.

Политика Англии, проводимая в сентябре относительно Италии, как узнал Муссолини по своим каналам перехвата информации, продолжала оставаться политикой попустительства агрессору. Имея ограниченные возможности и многочисленные обязательства, особенно на Дальнем Востоке, Англия вряд ли имела возможность защитить независимость Эфиопии. Но так как в итальянской прессе начали появляться статьи о возможных нападениях на Суэц, Гибралтар и Мальту, в Лондоне сочли разумным укрепить флот на Средиземноморье. Муссолини в частной беседе сказал англичанам, что на их месте он сделал бы то же самое, но публично заявил, что это недопустимая угроза, и ловко воспользовался этим фактом у себя на родине, чтобы поднять патриотические чувства.

Командующие войск поражались самоуверенности дуче, так как знали, что его басня о слабости британского флота – всего лишь плод его воображения. То, что Италия получала свыше трех четвертей импорта по морю и даже вынуждена была посылать морским путем питьевую воду своим вооруженным силам в Восточной Африке, делало ее чрезвычайно уязвимой. Адмиралы докладывали, что если Англия вступит в войну, они не смогут защитить даже итальянское побережье от бомбардировок. Но Муссолини правильно рассудил, что англичане никогда не выступят против Италии, пока будут уверены, что главную опасность для них представляют Германия или Япония. Когда дуче оказался прав, руководители вооруженных сил, как и вся Италия, преисполнились восхищения.

В эти последние недели перед началом войны во всем облике Муссолини было что-то поразительно дерзкое. В Лиге наций у него почти не было друзей, в Ватикане считали, что он слегка спятил, и Папа, несмотря на всеобщую симпатию к предстоящему «католическому крестовому походу», замышлял ввести общественную цензуру, направленную против «цивилизованной нации, вознамерившейся захватить другую страну». По словам посла США, Муссолини был не сумасшедшим, а «коварным, непреклонным, упрямым, безжалостным и охваченным злобой» человеком; английский посол считал его «на редкость лишенным угрызений совести», но создающим «постоянное впечатление человека, оказавшегося жертвой, а не хозяином своей судьбы».

 

Война в Восточной Африке

Стратегические планы Муссолини основывались на том предположении, что эфиопы плохо вооружены. У них могло быть несколько сотен пулеметов, возможно, десять невооруженных самолетов (хотя перед общественностью Муссолини притворялся, что его противники очень хорошо вооружены самым современным оружием). Имея неоспоримое превосходство в воздушных силах, Муссолини предполагал с их помощью осуществить тщательно подготовленную стратегию терроризирования гражданского населения, пока оно не сдастся на милость победителя. Планировалось, если будет необходимо, разрушить главные эфиопские города с помощью бомбардировки. Он полагался также на силу подкупа, что впоследствии делал и в других странах, которые собирался атаковать.

2 октября звон колоколов и вой сирен собрали народ Италии на площадях городов, где через репродукторы дуче объявил о начале войны. Вся эта процедура была тщательно отрепетирована Стараче в предшествующие месяцы. Двадцать шесть миллионов человек приняли участие в этом так называемом величайшем событии в истории человечества.

 

Итало-эфиопская война 1935-1936 (видео)

 

В то самое время, когда флотилия самолетов отправилась бомбить город Адуа, Муссолини направил сообщение в Лигу наций о том, что Италия стала жертвой варварской и ничем не вызванной агрессии. В этих самолетах находились два его старших сына и зять Галеаццо Чиано. Младшего сына Бруно забрали из школы. В неполных семнадцать лет, после незначительной подготовки, он тоже получил лицензию летчика.

Итальянцы встретили начало войны, как ни странно, без особого энтузиазма. Это вынужден был признать про себя и Муссолини. Его заявлениям о том, что это оборонительная война против варварского агрессора, явно не хватало убедительности. На призыв записаться в армию добровольцами откликнулись немногие. Что в конце концов подняло волнение среди народа, так это, как он и ожидал, единодушное осуждение Италии пятьюдесятью членами Лиги наций. Именно это и было нужно дуче, чтобы убедить итальянцев, что их страна находится в опасности, что все истинные патриоты должны сплотиться ради общего дела.

По условиям договора о создании Лиги наций любое государство, являющееся ее членом и напавшее на другое государство, считалось совершившим акт агрессии против всех остальных членов, которые должны были разорвать с ним торговые отношения. Муссолини согласился с тем, что нарушил договор, но заявлял, что попытка поставить Италию на один уровень с нецивилизованной Эфиопией является актом унижения ее национального достоинства. Всеобщее осуждение в Женеве отрезало его от западных демократических государств, но обеспечило неожиданную поддержку в своем собственном отечестве.

Экономическая блокада по условиям договора Лиги наций была не только обязательной, она носила определенно политический характер для стран, которые видели в коллективной безопасности единственную для себя систему защиты. Однако в действительности санкции против Италии оказались более чем бесполезными. При отсутствии прецедента применения требовалось слишком много времени для создания механизма их реального исполнения одновременно столь большим числом различных стран. В частности, не было согласия относительно закрытия Суэцкого канала для военных перевозок или запрета поставок нефти, что было бы равносильно началу военных действий против Италии.

Так много говорилось о фашистской военной подготовке и так важно было захватить как можно больше территории, прежде чем даст о себе знать международная реакция, что Муссолини, отвергнув советы своих командующих армиями, приказал не обращать внимания на остающегося в тылу врага и двигаться вперед, в центральные районы Эфиопии. Де Боно жаловался на некомпетентность дуче как организатора и стратега, другие считали, что по-настоящему некомпетентен как раз Де Боно, решивший вести длительную войну и не рассчитывавший на молниеносную победу, которой требовала политическая ситуация. Выбор командующего был очевидной ошибкой и, судя по первым часам наступательной операции, Муссолини тут же стал искать ему замену.

Между тем случившееся вызвало в Лондоне и Париже ужасную тревогу за судьбу «Стрезского фронта», образованного тремя антигерманскими государствами. Гранди, находившийся в Лондоне, оставался почти в полном неведении относительно политических решений Рима, так что иногда вынужден был спрашивать, что происходит, у английского правительства. Частным порядком он все пытался убедить англичан в том, что воинственные публичные заявления Муссолини предназначены для ушей итальянцев за границей, их не следует принимать всерьез.

Не поставив в известность посла, Муссолини послал в Лондон своих эмиссаров, появление которых вызвало еще большее замешательство. Один из них привез предложения по урегулированию конфликта. Но когда из Эфиопии в Рим прибыл посланец, чтобы обсудить условия, Муссолини отказался принять его под тем предлогом, что это может быть подосланный наемный убийца. Вместо этого дуче заключил странное соглашение с обаятельным жуликом по имени Джакир Бей, который взял на себя обязательство либо похитить Хайле Селассие и доставить его в Италию, либо обеспечить тайный сговор с ним о проведении фиктивного сражения, которое якобы выиграют итальянцы, после чего эфиопы согласятся на компромиссный мир. Два месяца фашистское правительство продолжало играть в эту неслыханную игру, но в конце концов решило откупиться от Джакир Бея, щедро заплатив ему за молчание. Кое-какие документы, касающиеся этого факта, были изъяты из архива.

В декабре французы и англичане представили очередные предложения для компромисса, в соответствии с которыми Италии была бы отдана большая часть того, на что она претендовала. Муссолини был уже готов принять этот план «Хора-Лаваля» как основу для обсуждения, но взрыв народного негодования в Англии против такого предательства по отношению к Эфиопии заставил Семюэля Хора оставить должность секретаря по иностранным делам. В свою очередь это дало возможность Муссолини отказаться от предложения, заявляя в то же время, что отказ был ему навязан.

Декабрь был трудным месяцем для дуче. Его коллеги считали, что он плывет по течению без какой-либо ясной политической цели и удивлялись, как он смог пережить почти единодушное осуждение западного мира. Несколько итальянских министров и иерархов были посланы сражаться в Эфиопию, чтобы показать, что они остаются в глубине души преданными сквадристами, и дать возможность каждому увидеть, что Муссолини может легко управлять государством и без их помощи. Бальбо отмечал, что их лидер навязал им войну без какого-либо предварительного обсуждения или консультаций, и что он «редко видел спектакль такого масштаба с таким отсутствием мастерства или с такой фривольной наивностью. Политические, дипломатические, финансовые, даже военные приготовления полностью не отвечали требованиям». Муссолини «жил изолированно, в четырех стенах, ничего не видя и не слыша из реального мира... окруженный лишь лизоблюдами, говорившими ему только то, что он хотел услышать. Если человеку сто раз на дню говорить, что он гений, то он в конце концов и сам поверит в свою непогрешимость».

Победа должна была служить Муссолини оправданием, он ожидал ее от маршала Бадольо, сменившего Де Боно. Бадольо было приказано использовать любые террористические методы, включая уничтожение деревень и применение отравляющих веществ в широком масштабе. Хотя Муссолини сам подписал международную конвенцию о запрещении применения отравляющих газов, он продолжал считать их обычным оружием войны, пока факт его использования сохраняется в тайне. Дуче был готов в случае необходимости применить даже бактериологическое оружие для распространения инфекционных заболеваний. Так как Джакир Бей и другие посредники потерпели неудачу в завоевании Эфиопии хитростью, было принято решение использовать любые возможные военные средства. Не было никакого смысла тратить десять лет на производство сотен тонн отравляющего газа, не применив его для устрашения и деморализации врага.

Сам факт применения газа, возможно, заслуживает меньшего внимания, чем те огромные усилия, которые делались, чтобы его скрыть. Муссолини нужно было заставить мир поверить, что такая цивилизованная страна, как Италия, была вовлечена в войну дикой страной, поэтому все репортажи с фронта тщательно проверялись. Он не хотел также, чтобы люди думали, что итальянцы победили, лишь прибегнув к незаконным методам борьбы. Дуче знал, что если такие факты всплывут на поверхность, это нанесет сильный удар по фашистскому престижу. Горчичный газ был секретным оружием Муссолини, и он хотел сохранить этот секрет, чтобы иметь возможность использовать его и в дальнейшем.

В начале 1936 года огромная армия Бадольо начала продвигаться вглубь Эфиопии с севера, Грациани наступал из Сомали на юге. Муссолини понял, что компромиссный мир теперь уже не нужен. Опасность возникла, когда англичане наконец решили предложить ввести запрет на нефтяные поставки. В ответ на что Муссолини пригрозил, что выйдет из Лиги наций и, возможно, нападет на Судан. Однако он не забывал ободрять миротворцев, продолжая вести с ними сепаратные переговоры в Риме, Женеве и Джибути, чтобы создать впечатление, что с ним все еще можно договориться.

Тем временем Гранди попытался опять завоевать доверие Муссолини. Он сообщал из Лондона маловероятные сведения о том, что якобы король Эдуард хочет, чтобы итальянцы знали, что втайне он на их стороне и под большим секретом сказал итальянскому послу, что считает «преступной и смехотворной» попытку английского правительства поддержать Лигу наций. Усилия Гранди были направлены на то, чтобы вызвать в Лондоне панику из-за угрозы войны: следовало помещать в английские газеты статьи, где бы говорилось, что Италия располагает восьмимиллионной армией и самыми мощными военно-воздушными силами в Европе и что любое сопротивление ей не только обречено на провал, но может привести к установлению в Европе гегемонии нацистской Германии.

В начале мая Бадольо занял Аддис-Абебу. Судя по всему, война подошла к триумфальному завершению. Тот факт, что большая часть Эфиопии оставалась незавоеванной и что борьба продолжалась на протяжении последующих трех лет, постарались скрыть от итальянской общественности. Виктор Эммануил был провозглашен императором вместо «Синьора Тафари». Муссолини заявил, что пленных эфиопов будут теперь казнить как «мятежников». Его генералы получили официальное разрешение продолжать использовать отравляющий газ и проводить «систематическую политику террора», а также особые инструкции уничтожить незначительную прослойку интеллектуалов, которые могли бы направить движение сопротивления. Было введено правило за каждого даже случайно погибшего итальянца казнить десять эфиопов.

Создавая итальянскую империю, Муссолини наконец достиг цели, которую поставил перед собой много лет назад. Итальянский народ с радостью воспринимал известия о том, что эфиопы единодушно и по-дружески приветствуют завоевателей, благодарят их за то, что они принесли им цивилизацию, справедливость и технические достижения. Европейские страны усиленно заверяли, что Италия удовлетворила все свои державные требования и более не будет претендовать на какую бы то ни было территорию. Фашизм станет теперь консервативным, склонным выступать против насилия и в отношении революции перейдет на «другую сторону баррикад». Муссолини убеждал англичан, что слухи о вербовке им огромной армии из эфиопов не имеют под собой почвы.

Ни одно из этих заявлений не соответствовало действительности, но дуче надеялся, что им поверят.

Приближенным дуче признавался, что ведение такой войны, какую вел он, возможно, аморально, но единственная мораль в политике – это успех. «Величайшая колониальная война за всю историю» была спланирована и выиграна лично Муссолини – это должен был понять каждый. Он всячески старался, чтобы заслуги его военачальников Де Боне, Бадольо и Грациани не затмили славы, которая принадлежала по праву ему одному. Победа в Эфиопии была описана как «шедевр», поразивший мир. Говорили, будто европейские военные эксперты считали Эфиопию страной, не знающей поражений. Среди иностранцев были наняты писаки, которых потом можно было щедро цитировать в Италии.

Трудно определить, чего стоила эта война. По оценкам эфиопов, возможно, несколько преувеличенным, они потеряли полмиллиона человек. Итальянская сторона утверждала, что с ее стороны погибло около 5000 солдат, причем преимущественно из числа цветных. Муссолини, комментируя эти цифры, цинично заявлял, что хотел бы, чтобы погибло больше итальянцев, дабы эта война выглядела более серьезной. На войну был потрачен почти полный годовой национальный доход. Количества израсходованных военных материалов хватило бы для снаряжения семидесяти пяти дивизий. В финансовом выражении это равнялось всему военному бюджету страны за последующие три года. Однако Муссолини думал, что сможет заставить людей поверить в то, что армия вышла из войны сильнее, чем когда-либо. Так же преувеличивая, он говорил о новой колонии как о «земле обетованной», с помощью которой возможно решение всех итальянских экономических проблем. В действительности же она стала причиной огромных расходов и без того ограниченных национальных ресурсов.

Скульптура Муссолини-Сфинкс

Скульптура Муссолини-Сфинкс, сооружённая солдатами после победы над Эфиопией

 

Диктаторская пропаганда стремилась увековечить многие подобные заблуждения. Но все же посторонним наблюдателям нетрудно было заметить, что в результате предпринятых военных усилий Италия стала гораздо слабее, чем прежде. Программа долговременного снабжения войск в бассейне Красного моря оказалась очень дорогостоящей и чрезвычайно уязвимой, особенно теперь, когда систематические провокации и угрозы со стороны Муссолини побудили наконец Англию к более быстрому перевооружению. Экономические санкции, хотя и неэффективные, все же приносили убытки. Отталкивая западные демократические страны, Муссолини тем самым подталкивал себя все ближе к альянсу с Германией и таким образом начал терять одно из важнейших преимуществ Италии – возможность натравливать могущественные европейские державы друг на друга. Возможности маневра в иностранной политике резко сузились. Теперь Муссолини стал действительно видной фигурой – в Соединенных Штатах к фашистам начали относиться как к банде неразборчивых в средствах гангстеров, а кое-кто вновь выдвигал предположения, что если дуче и не спятил окончательно, то все же способен наброситься «как бешеная собака» на кого-нибудь еще.

Отрицательные результаты победы Муссолини в Африке выявились значительно позднее. За короткое время он успел бросить вызов пятнадцати странам – членам Лиги наций. Мгновенно став центральной фигурой в мировой политике, Муссолини заставил англичан согласиться с тем, что он бросил вызов и победил. В самой Италии он убедил в своей гениальности многих сомневающихся и достиг звездного часа своей популярности.

Говоря о том, что все его честолюбивые стремления удовлетворены, Муссолини все чаще приходил к мысли, что если он смог выиграть величайшую колониальную войну в истории человечества, то сумеет свершить и что-то большее. «Всякая остановка есть проигрыш», – сказал он как-то одному старому знакомому, не допуская даже мысли о том, сколь опасен подобный лозунг. Муссолини собирался основать в Эфиопии мощную металлургическую промышленность, способную производить необходимое оружие для миллионной армии солдат, которых планировал там же завербовать, и хотел, чтобы думали, что он занят изучением амхарского языка, как и приличествовало правителю империи. Уже в марте 1936 года он начал поговаривать о неизбежности следующей войны и необходимости направить всю национальную экономику на эту основную цель. Большая часть промышленности должна была прекратить производить продукцию для частных потребителей и сконцентрироваться исключительно на выпуске оружия. Некоторые из министров дуче наконец поняли, что его самоуверенность, возникшая в результате слишком легкой победы над плохо вооруженной и неорганизованной эфиопской армией,– злая шутка судьбы, заманившей его на путь окончательного поражения.

Последовавшие за войной в Эфиопии месяцы были отмечены новым подъемом в движении «дучизма», а Муссолини не был настолько сильной личностью, чтобы устоять под шквалом обрушившихся на него восхвалений. Крестьяне на полях падали перед ним на колени, женщины поднимали вверх младенцев, дабы он мог дать им свое благословение, а министры кабинета иногда часами стояли навытяжку в его присутствии. Наступило время, когда Стараче установил общее правило для тех, кто хотел взять у дуче интервью: они должны были бежать к его рабочему столу, а затем точно так же обратно, лишь на мгновение останавливаясь в дверях, чтобы отдать ему салют.

Любой благоразумный человек должен был понять, что это переходит всякие границы и несет в себе определенную опасность. Но сам Муссолини этого не понимал. Стая хорошо оплачиваемых журналистов каждый день твердила, что дуче почти божество, по крайней мере, наместник Бога на земле, пришедший, чтобы вершить историю, кормчий и вождь расы, которой предопределена роль господствовать во все времена.

Мать Муссолини также стала своего рода культом. В память о ней школьники распевали речитативом песню «Счастливая мать». Место рождения дуче и захоронения его родителей превратилось в святыню, перед которой посетители должны были преклонять колена в знак благодарности. В новом издании биографии, написанной Пини, вполне официально говорилось о том, что Муссолини во всем мире считают сверхчеловеком и величайшим гением современности. К тем, кто придерживался такого мнения, относили Ганди, Дугласа Фербенкса, Киплинга, Де Валера, Стравинского, Лехара, Пьеро Моргана, Франклина Рузвельта и «бесконечное множество других».

 

rushist.com

Вторая итало-эфиопская война - это... Что такое Вторая итало-эфиопская война?

Вторая итало-эфиопская война (Вторая итало-абиссинская война, Итало-эфиопская война (1935—1936 гг.) — война между Итальянским королевством и Эфиопией, итогом которой стала аннексия Эфиопии и провозглашение из нее, вместе с колониями Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка.

Эта война показала несостоятельность Лиги Наций, членами которой были и Италия, и Эфиопия, в урегулировании международных конфликтов. В этой войне итальянскими войсками широко применялось запрещенное химическое оружие: иприт и фосген.

Считается предвестницей Второй мировой войны (наряду с Гражданской Войной в Испании и начавшейся в 1937 году японо-китайской войной).

Победа в войне сделала Муссолини одной из самых видных и значимых фигур европейской политики и показала силу «итальянского оружия», она же побудила его переоценить свои силы и ввязаться в войну с Грецией, закончившуюся плачевно.

Причины войны

Пришедший к власти в Италии фашизм имел четкую идеологию национального превосходства, которой безусловно противоречило продолжавшееся существование независимого африканского государства, созданного Менеликом II в Эфиопии. Дуче Бенито Муссолини с начала своего правления провозгласил курс на создание великой Итальянской империи по типу Римской империи. В его планы входило установление контроля над средиземноморским бассейном и севером Африки. Муссолини обещал народу уравнять Италию с основными колониальными империями: Великобританией и Францией.

Эфиопия была самым удобным объектом для осуществления планов итальянского диктатора. На то было несколько причин. К тому времени Эфиопия оставалась практически единственной полностью независимой страной Африки. Захват Эфиопии позволил бы объединить итальянские колонии Эритрею и Итальянское Сомали. Кроме того, Эфиопия была слаба в военном отношении: многие воины из туземных племен были вооружены копьями и луками. Победа над Эфиопией позволила бы смыть тяготеющий над Италией позор поражения при Адуа.

Вооружённые силы Италии и Эфиопии к началу войны

Эфиопия

Question book-4.svg В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 30 июля 2012.

Получивший абсолютную монархическую власть в Эфиопии Хайле Селассие в отличие от создавшего Эфиопию Менелика II не имел достаточного количества адекватных обратных связей со своим народом (которые полностью потерял к окончанию правления). Он даже не мог найти надежных внешних союзников, а, например, попытки Хайле Селассие установить союзнические отношения с правящим режимом Японии (реальным духовным союзником итальянского фашизма), можно назвать полностью неадекватными и невменяемыми[источник не указан 140 дней]. Неспособность Хайле Селассие адекватно оценить исторический вектор интересов Эфиопии к лагерю антифашистских сил дорого обошлась народу Эфиопии. Но поняв, что война с Италией неизбежна, Хайле Селассие в сентябре 1935 г. объявил всеобщую мобилизацию. Ему удалось мобилизовать около 500 тыс. чел. Несмотря на солидную численность войск, стране не хватало современных вооружений. Многие воины были вооружены копьями и луками, большую часть огнестрельного оружия составляли устаревшие винтовки, выпущенные до 1900 г. По итальянским оценкам, к началу войны эфиопские войска насчитывали от 350 до 760 тыс. чел., но лишь четверть солдат прошла хотя бы минимальную военную подготовку. Всего на армию приходилось примерно 400 тыс. винтовок различных производителей и годов выпуска, около 200 единиц устаревшей артиллерии, около 50 легких и тяжелых зенитных орудий. У эфиопов имелось несколько бронированных грузовиков марки «Форд» и небольшое количество танков времен первой мировой войны. ВВС Эфиопии состояли из 12 устаревших бипланов, из которых в рабочем состоянии находились лишь 3 машины. Лучшими подразделениями была личная гвардия Хайле Селассие — Кебур Забанга. Эти войска достаточно хорошо обучены и лучше оснащены. Но воины императорской гвардии носили униформу бельгийской армии цвета хаки, в отличие от остальной армии, носившей белую хлопковую форму. В условиях Эфиопии это делало их отличной мишенью для итальянских солдат[источник не указан 140 дней].

Итальянские солдаты в Монтеварки перед отправлением в Эфиопию

Италия

Основная часть итальянской армии перед вторжением в Эфиопию была развёрнута в Эритрее, куда в 1935 прибыли 5 дивизий регулярной армии и 5 дивизий чернорубашечников; в это же время в Итальянское Сомали прибыли одна дивизия регулярной армии и несколько батальонов чернорубашечников. Только эти силы (без учёта армии, уже размещённой в Восточной Африке, туземных подразделений и подразделений, прибывших в течение войны) состояли из 7 тыс. офицеров и 200 тыс. рядовых и были оснащены 6 тыс. пулемётов, 700 орудиями, 150 танкетками и 150 самолётами. Общее командование итальянскими силами в Восточной Африке до ноября 1935 осуществлял генерал Эмилио де Боно, начиная с ноября 1935 г. – фельдмаршал Пьетро Бадольо. Северный фронт (в Эритрее) состоял из пяти корпусов, 1-м командовал Ружеро Сантини, 2-м — Пьетро Маравина, 3-м — Адальбетро Бергамо (затем Этторе Бастико), Эритрейским корпусом — Алессандро Пирцио Бироли. Силы Южного фронта (в Сомали) большей частью были сведены в колонну, которой командовал генерал Родольфо Грациани.

Ход военных действий

3 октября 1935 г. в 5 часов утра, без объявления войны, итальянская армия вторглась в Эфиопию из Эритреи и Сомали; одновременно авиация Италии начала бомбардировки города Адуа.

Войска под руководством маршала Эмилио Де Боно, расквартированные на территории Эритреи, перешли пограничную реку Мареб и развернули наступление в направлении Адди-Грат — Адуа — Аксум. Одновременно на юге с территории Итальянского Сомали армия под командованием генерала Родольфо Грациани перешла границу и начала наступление в направлении Коррахе — Харэр. В 10:00 Хайле Селассие I отдал приказ о всеобщей мобилизации[5]. Он лично взял на себя руководство военными действиями: пример его руководства — приказ от 19 октября:

  1. Устанавливать палатки следует внутри пещер, под покровом деревьев или в лесу, если место к тому располагает, и разделять их повзводно. Палатки следует ставить на расстоянии 30 кубитов одна от другой
  2. Заметив вдали аэроплан, нужно немедленно оставить крупную, хорошо просматриваемую дорогу или открытое поле, и двигаться далее, придерживаясь узких долин и траншей, по извилистым дорогам, стараясь держаться ближе к лесу или древесным насаждениям.
  3. Для прицельного бомбометания самолёту нужно снизиться до высоты около 100 метров, едва это произойдёт, следует дать дружный залп из надёжных, длинных ружей, и немедленно рассредоточиться. Самолёт, в который попало 3 или 4 пули рухнет на землю. Стрелять должны только те, кому отдан подобный приказ, и чьё оружие было специально определено как соответствующее задаче; беспорядочная стрельба приведёт лишь к трате боеприпасов, и откроет врагу местонахождение отряда.
  4. Ввиду того, что, набирая высоту, самолёт фиксирует положение людей, отряду безопаснее оставаться рассредоточенным до тех пор, пока самолёт находится в достаточной близости. Ввиду того, что врагу на войне свойственно выбирать себе мишенью украшенные щиты, галуны, плащи, расшитые серебром и золотом, шёлковые рубашки и т. п. Посему, равно для тех, кто носит верхнюю одежду или не имеет её, предпочтительней будет использовать рубашки неярких цветов с узкими рукавами. Когда, с Божьей помощью, мы вернёмся <в страну> вам позволено будет вновь украсить себя золотом и серебром. Но сейчас настало время сражаться. Мы даём вам эти советы, в надежде уберечь вас от опасности, которой чревата неосмотрительность. Мы также доводим до вашего сведения, что готовы вступить в бой плечом к плечу с нашими подданными и пролить свою кровь во имя свободной Эфиопии…

Однако эти инструкции мало помогали эфиопским воинам в их действиях против современной армии. Большая часть эфиопских командиров была пассивна, некоторые феодалы вообще отказывались подчиняться приказам из императорской ставки, многие из самонадеянности не желали придерживаться тактики партизанской войны. Знатность в эфиопской армии с самого начала оказалась на первом месте, в ущерб талантам. Тремя командующими фронтов были назначены племенные вожди — расы Каса, Сыюм и Гетачоу.

Итальянские солдаты в Эфиопии

Наступление итальянцев в Эфиопии осуществлялось по трем направлениям, в соответствии с которыми на эфиопском театре военных действии сложилось три фронта: Северный, Южный (Юго-Восточный) и Центральный. Основная роль в захвате страны отводилась Северному фронту, где были сосредоточены главные силы экспедиционной армии. Перед Южным фронтом стояла задача сковать как можно больше эфиопских войск и поддержать наступление частей Северного фронта ударом на Харэр, с тем чтобы выйти потом на соединение с «северными» подразделениями в районе Аддис-Абебы. Еще более ограниченная цель ставилась перед группой войск Центрального фронта (двигавшейся от Асэба через Аусу к Дэссе), которой вменялось в обязанность связать армии Северного и Южного фронтов, обеспечить их внутренние фланги. Важнейшим оперативным объектом была Аддис-Абеба. Захватив ее, итальянцы рассчитывали провозгласить полный успех своей кампании по покорению Эфиопии.

Сбор гуманитарной помощи для фронта в Аддис-Абебе

На боевых позициях эфиопов отрицательно сказалась разобщённость их армий на Северном и Южном фронтах. Из-за отсутствия разветвленной сети дорог и достаточного количества транспорта это мешало своевременно перебрасывать подкрепления. В отличие от итальянцев у эфиопов фактически не было центральной группы войск, противостоящей вторгшимся частям противника в районе Аусы. Эфиопы рассчитывали на вооруженные отряды султана Аусы и на труднодоступность пустынной области Данакиль; они не предвидели, что султан перейдет на сторону врага и что итальянские части, перемещавшиеся на верблюдах, будут обеспечиваться продовольствием и водой транспортными самолетами из Асэба. Однако судьба войны решалась на Северном фронте.

Опорным пунктом эфиопских войск вскоре стал город Дэссе, куда с 28 ноября 1935 г. переместилась из Аддис-Абебы ставка императора. В октябре — ноябре 1935 г. итальянцы овладели городами провинции Тигре. Попытки контрнаступления эфиопов не всегда были неудачны. В декабре рас Ымру — двоюродный брат Хайле Селассие — предпринял успешное наступление на Аксум; 15 декабря 3-тысячное войско перешло р. Тэкэзе примерно в 50 км юго-западнее Адуа. Как только эфиопы оказались на правом берегу, завязался ожесточенный бой с противником, в тыл которому незаметно проникла другая эфиопская часть, переправившаяся через реку ниже переправы основных сил раса Ымру. Хайле Селассие потребовал от расов Касы и Сыюма, действовавших на центральном направлении Северного фронта, решительных действий. Подразделение под командованием Хайлю Кэббэдэ, состоявшее из солдат расов Касы и Сыюма, в ходе кровопролитного 4-дневного боя освободило город Абий-Адди, занимавший важное стратегическое положение в Тэмбепе, лесисто-горной области к западу от Мэкэлэ. Здесь эфиопские солдаты заняли довольно крепкие позиции.

Неудачи приводили в ярость Муссолини, для которого эта война стала его первой полноценной военной кампанией. Дуче пытался из Италии лично руководить военными действиями. Старый маршал Де Боно часто не обращал внимания на указания из Рима, хотя и не возражал Муссолини открыто, а действовал по обстановке, стараясь приспособиться к условиями Эфиопии. Между тем война выявила массу недостатков в итальянской армии. Она была плохо экипирована и плохо снабжалась, в воинских частях процветали мародерство, торговля медалями и «черный рынок». Соперничество между армейскими частями и фашистской милицией, пользовавшейся многими льготами, неблагоприятно влияло на настроения в войсках.

Сместив маршала Де Боно, Муссолини в декабре 1935 г. дал приказ новому командующему, маршалу Бадольо, применить химическое оружие, нарушая Женевскую конвенцию 1925 г. Итальянская авиация систематически совершала рейды в глубь эфиопской территории, нанося бомбовые удары по мирным целям.

Хайле Селассие впоследствии писал[6]:

Мы атаковали пулемётные гнёзда противника, его артиллерию, голыми руками захватывали танки, мы переносили воздушные бомбардировки, но против отравляющих газов, которые незаметно опускались на лицо и руки, мы ничего сделать не могли.

Итальянские артиллеристы на почтовой открытке 1936 года

В январе 1936 г. армии расов Касы и Сыюма вновь перешли в наступление, прорвали фронт итальянцев и почти достигли дороги Адуа — Мэкэлэ. Но 20 — 21 января итальянцы, получив подкрепление в живой силе и технике, нанесли по эфиопским частям массированный удар, снова использовав отравляющие газы. Каса и Сыюм отступили и тем заставили отступить и раса Ымру; в результате контрнаступления захватчикам удалось вклиниться между позициями расов Касы и Мулугеты. Эфиопские войска на Северном фронте оказались разделенными на три изолированные группировки. Из-за отсутствия оперативной связи между ними у итальянцев появилась возможность поэтапного нападения на каждую из этих группировок, что и было осуществлено итальянским командованием.

Вначале итальянцы, имевшие на каждом участке фронта превосходство в живой силе и технике, разбили армию раса Мулюгеты, расположившуюся в горном массиве Амба-Арадом, при отходе на эфиопов нападали взбунтовавшиеся против императора части оромо-азебо. Остатки армии Мулюгеты погибли под бомбами при отступлении к озеру Ашэнге (к северу от Дэссе). Поскольку Каса и Сыюм оставались в неведении, итальянцы в феврале 1936 г. обошли их позиции с запада: оба эфиопских военачальника были потрясены — они считали, что итальянцы не сумеют пройти через горы, даже если победят в битве. Расы отступили в Сымен; в марте 1936 г. в решающем сражении в Шире, на правом берегу Тэкэзе, был разбит Ымру, самый талантливый из расов (у него было 30 — 40 тыс. против 90 тыс. итальянцев). С потерями переправившись через Тэкэзе, Ымру отступил к Ашэнге. Здесь концентрировались последние боеспособные части, сюда же стекались разрозненные отряды разбитых итальянцами армий расов Мулугеты, Касы и Сыюма.

В ставке императора решили дать бой при Май-Чоу, севернее озера Ашэнге. Эфиопским войскам, насчитывавшим 31 тысячу человек, противостояла 125-тысячная итальянская армия с приданными ей 210 артиллерийскими орудиями, 276 танками и сотнями самолетов. Битва, определившая судьбу Эфиопии, началась 31 марта 1936 г. В самом начале эфиопам сопутствовал успех; они заметно потеснили неприятеля. Но на другой день в результате массированных ударов вражеской артиллерии и авиации эфиопские войска отошли на исходные позиции. 2 апреля итальянцы перешли в контрнаступление. Атаками с воздуха и мощным артиллерийским огнем была почти полностью уничтожена императорская гвардия. В руки итальянцев попали личный автомобиль Хайле Селассие и его радиостанция. После битвы под Май-Чоу эфиопская армии на Северном фронте практически перестала существовать. Сражались только отдельные группы, используя тактику партизанской войны. Через несколько дней Хайле Селассие обратился к мировому сообществу с призывом о помощи[5]:

« "Неужели народы всего мира не понимают, что борясь до горестного конца, я не только выполняю свой священный долг перед своим народом, но и стою на страже последней цитадели коллективной безопасности? Неужели они настолько слепы, что не видят, что я несу ответственность перед всем человечеством?.. Если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: Запад погибнет..." »

1 апреля 1936 г. итальянские части, преследующие раса Ымру, взяли Гондэр, в середине апреля вступили в Дэссе. На Южном фронте итальянцы под командованием Грациани нанесли ряд поражений армиям раса Дэсты Дамтоу и дэджазмача Нэсибу Заманеля. Многие приближённые советовали дать бой у столицы, а затем развернуть партизанскую войну, но Хайле Селассие принял предложение Англии о предоставлении убежища. Он назначил главнокомандующим и главой правительства своего двоюродного брата, раса Ымру и 2 мая выехал в Джибути. 5 мая итальянские моторизованные части вступили в Аддис-Абебу. К этому времени большая часть страны ещё не контролировалась итальянцами; в дальнейшем активные действия партизан в сочетании с особенностями рельефа сделали невозможным полный контроль итальянской оккупационной армии над Эфиопией.

Международная реакция

7 октября 1935 Лига Наций признала Италию агрессором, а 18 ноября Совет Лиги Наций ввёл экономические санкции против Италии, к которым присоединилось 51 государство. Однако эмбарго не распространялось на нефть, уголь и металл. Англия не решилась закрыть Суэцкий канал для итальянских судов, США объявили о намерении не продавать оружие обеим воюющим сторонам. Советский Союз решительно выступил в защиту государственного суверенитета Эфиопии, хотя и не имел с ней дипломатических отношений. 5 сентября 1935 года народный комиссар иностранных дел СССР M. M. Литвинов на заседании Совета Лиги обратил внимание на то, что «налицо несомненная угроза войны, угроза агрессии, которую не только не отрицает, а, наоборот, подтверждает сам представитель Италии. Можем ли мы пройти мимо этой угрозы?..». От имени Советского правительства он предложил Совету «не останавливаться ни перед какими усилиями и средствами, чтобы предотвратить вооруженный конфликт между двумя членами Лиги». Через несколько дней на заседании Генеральной Ассамблеи Лиги наций глава советской делегации вновь призвал государства, ответственные за сохранение мира, принять все меры к усмирению агрессора. Однако эта высокая международная организация ничего не сделала для защиты Эфиопии. Бездействие Лиги наций развязало руки Риму, который заканчивал последние приготовления к войне. Эти половинчатые меры фактически отдали Эфиопию на произвол агрессора. Госсекретарь Великобритании по международным отношениям Сэмюэль Хор и премьер-министр Франции Пьер Лаваль в декабре 1935 предложили Италии и Эфиопии план Хора-Лаваля, согласно которому Эфиопия должна была уступить Италии провинции Огаден и Тигре и область Данакиль, принять на службу итальянских советников и предоставить Италии исключительные экономические льготы; в обмен на это Италия должна была уступить Эфиопии выход к морю в районе города Асэб. Так как этот план был явно невыгоден для Эфиопии, она отвергла предложение. В октябре 1935 действия Италии осудил Конгресс итальянских эмигрантов в Брюсселе.

Война показала неэффективность Лиги Наций как инструмента урегулирования международных конфликтов.

Итог войны

7 мая 1936 г. Италия аннексировала Эфиопию; 9 мая итальянский король Виктор Эммануил III был объявлен императором Эфиопии. Эфиопия, Эритрея и Итальянское Сомали были объединены в Итальянскую Восточную Африку. 30 июня на чрезвычайной сессии Лиги Наций, посвящённой аннексии Эфиопии, Хайле Селассие выступил с призывом вернуть Эфиопии независимость. Он предупреждал: «То, что происходит у нас сегодня, произойдёт у вас завтра» и критиковал международное сообщество за бездействие.

15 июля экономические санкции против Италии были отменены. Тем не менее, большинство стран мира не признало присоединение Эфиопии к итальянским владениям, как это сделала 25 июля 1936 г. Германия, а в 1938 г. также Англия и Франция. Советский Союз категорически не признавали оккупацию Эфиопии. Первой же страной, признавшей оккупацию Эфиопии Италией, была Латвия.

В 1937 г. Италия вышла из состава Лиги Наций.

Эфиопские партизаны продолжали борьбу до 1941 г., когда английские войска, наступая из Кении через Итальянское Сомали, из южного Йемена через Британское Сомали и из Англо-Египетского Судана, разгромили итальянские войска и освободили Эфиопию. 5 мая 1941 г. эфиопский император Хайле Селассие вернулся в свою столицу. {{Нет АИ 2|Но это безусловно способствовало дальнейшему углублению разрыва Эфиопской монархии со своим народом, как и усилению позиций "пробританской" партии эфиопских феодалов.

Литература

  • Бартницкий А., Мантель-Heчко И. История Эфиопии; издательство «Прогресс», 1976.
  • Белоусов Л.С. Муссолини: диктатура и демагогия. Издательство «Машиностроение», 1993 г.
  • Кобищанов Ю.М., Райт М.В. Исторический очерк в кн. «История Эфиопии»; издательство «Наука», 1988.
  • Цыпкин Г.В., Ягья В.С. История Эфиопии в новое и новейшее время. Издательство "Наука", 1989.
  • Шталь А.В. Малые войны 1920–1930-х годов. — М.: АСТ, 2003. — 544 с. — 5000 экз. — ISBN 5-170-16557-9

Примечания

  1. ↑ 1 2 Alberto Sbacchi, "The Price of Empire: Towards an Enumeration of Italian Casualties in Ethiopia 1935-1940," под редакцией Гарольда Маркуса, Ethiopianist Notes, часть II, с. 37.
  2. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 36.
  3. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 43.
  4. ↑ Sbacchi, "The Price of Empire," с. 38.
  5. ↑ 1 2 Итало-эфиопская война 1935—1936 гг.
  6. ↑ История России. Всемирная, мировая история — История второй …

См. также

Ссылки

dic.academic.ru

Захват Италией Эфиопии

4 октября 1935 г. Италия напала на Эфиопию. Итальянский представитель заявил в Лиге Наций, что повод для войны следующий: «В силу трагической иронии судьбы Эфиопия владеет неабиссинскими колониями», в то время как «в результате превратностей истории и международных ограничений Италия втиснута в территориальные рамки, в которых она задыхается. Италия вынуждена поднять на Ассамблее государств свой голос, требуя справедливости!» Война против Эфиопии была явной авантюрой, и не потому, что жертва агрессии располагала внушительной мощью, а потому, что военные возможности итальянского фашизма были ограничены.

Если бы против Муссолини выступили крупные державы, агрессивная война в Африке потерпела бы неминуемый и скорый крах. Но Англия, Франция и США пальцем не пошевелили, чтобы пресечь разбой итальянского фашизма. Правда, Лига Наций 50 голосами против четырех 7 октября 1935 г. приняла решение применить к Италии экономические санкции. Но что это были за меры! Импорт нефти в Италию не запрещался, а только лишением горючего можно было остановить агрессию; большой шумихой было окружено наложение эмбарго на алюминий, однако это, пожалуй, был единственный металл, производство которого в Италии с лихвой перекрывало потребности. Запрещался вывоз в Италию железного лома и руды, но не ограничивался импорт стальных болванок и чугуна, на которых и работала итальянская металлургия, и т. д. и т. п. Английское правительство категорически отказалось закрыть Суэцкий канал. Акционеры компании Суэцкого канала в Лондоне и Париже неплохо заработали — в связи с войной против Эфиопии резко увеличился приток грузов.

Для Соединенных Штатов война в далекой Африке явилась поводом впервые применить закон о «нейтралитете». Экспорт оружия и военных материалов в Италию и Эфиопию был запрещен, но от этого пострадала только последняя. Итальянцы не нуждались в американском оружии, а нефть и стратегическое сырье поступали из Соединенных Штатов во все возрастающих размерах. Политическая подоплека действий Великобритании и США была очевидной: правители капиталистических стран отчетливо понимали, что решительное сопротивление Муссолини неизбежно приведет к краху фашистский режим. Итальянский народ был против войны в Эфиопии. В британском министерстве иностранных дел царило убеждение, что поражение Муссолини «приведет к победе коммунизма в Италии». Н. Чемберлен, который вскоре занял пост премьер-министра Англии, говорил в 1935 г., что если в результате военного поражения Муссолини будет свергнут, то это будет означать «хаос в Италии», т. е. революцию. Так, ради узкоклассовых интересов британские правящие круги пренебрегли соображениями безопасности самой Великобритании, ибо итальянская агрессия ставила под угрозу прежде всего ее позиции. Только Советский Союз выступил в защиту эфиопского народа, хотя война в Африке, казалось, меньше касалась нашей страны, чем Англии и Франции. Советское правительство считало, что нельзя оставлять безнаказан-ми акты агрессии, в какой бы части света они не происходили. Несколько раньше, в 1934 г., М. М. Литвинов формулировал позицию СССР так: «Все пограничные столбы на всех границах Европы являются опорами мира, и удаление хотя бы одного такого столба повлечет за собой падение всего здания мира». Выступления СССР в защиту далекого африканского государства в 1935— 1936 гг. ясным образом показали, что советская внешняя политика отстаивала дело мира и международной безопасности во всем мире. СССР выступил одним из главных инициаторов применения нефтяных санкций к Италии. Однако правящие круги западных держав упорно шли по пути поощрения агрессии. 29 апреля 1936 г. негус (император Эфиопии) обратился к ним с последним призывом о помощи, заявив: «если они не придут, то я скажу пророчески и без чувства горечи: «Запад погиб». Ответом был отказ западных держав от применения даже ограниченных санкций к Италии, что было зафиксировано решением Лиги Наций 4 июля 1936 г. Фашистская Италия захватила Эфиопию.

назад содержание далее 

biblo-ok.ru


Смотрите также